Глава 14. Счастья много не бывает

Я застываю на месте, словно громом поражённая прямо посреди стерильного больничного коридора.

«Здравствуй, мама…»

Эти два простых слова продолжают кружиться в моей голове оглушительным эхом. Они не укладываются в сознании, не находят себе места и кажутся нереальным, прекрасным сном, который вот-вот рассеется от любого неосторожного действия.

Эдгар делает медленный шаг вперёд и осторожно, словно боясь спугнуть этот хрупкий миг, протягивает руку, бережно касаясь кончиками пальцев моей щеки.

- Ты такая красивая… - проговаривает он тихо, и в его голосе слышится подлинный восторг.

Сумка снова выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим звуком падает на пол. Но на этот раз я даже не обращаю на это никакого внимания.

Сделав шаг навстречу, я бросаюсь к своему сыну и отчаянно обнимаю его изо всех сил, словно в любую секунду нас снова может кто-то разлучить. А я ещё совсем не готова лишаться всего этого.

- Мой мальчик… - горько всхлипывая, тихо шепчу, уткнувшись лицом в его грудь.

Он обхватывает меня своими сильными руками, будто защищая от всего мира. Эдгар гораздо выше меня. Статный, широкоплечий, совершенно взрослый мужчина. И рядом с ним я вдруг ощущаю себя совсем маленькой и беззащитной. Но впервые за долгое время находящейся в полной безопасности.

Время словно останавливается для нас обоих. Весь посторонний звук превращается в белый шум. И не существует ничего весомого, что бы могло помешать нашему долгожданному воссоединению.

По крайней мере, мне так казалось.

- Чёрт… - шепчу себе под нос, уловив краем глаза резкое движение в дальнем конце коридора.

Я совсем и забыла, что за мной должен был приехать Эд.

Он стоит у входа и смотрит на нас пристальным, немигающим взглядом. В его выражении лица нет гнева или другой какой-либо сильной эмоции, выдавающей все его истинные чувства на поверхность. Там есть лишь звенящая, пугающая пустота, с которой справиться будет куда сложнее, чем это может показаться на первый взгляд.

Я открываю рот, чтобы окликнуть его и объясниться, что происходит, но не успеваю вымолвить ни звука. Эд резко разворачивается и быстрыми шагами покидает здание, больше не оглянувшись в мою сторону.

- Кажется, у меня только что возникла небольшая проблема, - виноватым голосом проговариваю я.

Эдгар слегка отстраняется и с обеспокоенностью во взгляде заглядывает мне в лицо:

- Что случилось? Я могу чем-то помочь?

- Нет… - растерянно качаю головой, пытаясь совладать с подступающей паникой. - Всё нормально. Я сама разберусь, - выдавливаю из себя искреннюю улыбку. - Я так рада, наконец, познакомиться с тобой…

- А я-то как рад!

И прежде чем я успеваю опомниться, он подхватывает меня за талию и невесомо кружит в воздухе, не обращая на смотрящие в нашу сторону незнакомые, любопытные взоры окружающих. Я вскрикиваю от неожиданности, а затем выдыхаю и беззаботно смеюсь, уже позабыв о только что случившемся недоразумении.

- Поставь меня обратно! - сквозь смех требую я. - На нас же люди смотрят!

Сын аккуратно опускает меня на ноги. И мы оба оглядываемся по сторонам, замечая проходящих медсестёр и пожилого посетителя, которые действительно смотрят на нас с лёгким изумлением, но на их лицах тлеют тёплые улыбки из-за представшей перед ними сцены.

- Пойдём, - тихо говорю я. - Твоя бабушка после тяжёлого разговора сильно устала и сейчас спит. Посидим где-нибудь неподалёку?

Эдгар быстро кивает, соглашаясь ещё провести со мной какое-то время.

Мы находим маленькое уютное кафе поблизости и удобно устраиваемся за небольшим круглым столиком у окна. Внутри помещения пахнет свежеобжаренными кофейными зёрнами, корицей и выпечкой, навевающих отменный аппетит на посетителей.

Я заказываю себе большой капучино, а Эдгар - чёрный чай и внушительное блюдо с яблочным пирогом.

Далее мы говорим обо всём на свете. Сын рассказывает мне про своё детство, про приёмных родителей, школу, про собственные страхи, победы и мечты. А я сижу напротив, сжимая тёплыми ладонями свою чашку, и ловлю каждое его слово, каждое выражение лица в момент этого насыщенного повествования. И в моей груди начинает щемить сердце от того, что это всё было отнято благодаря рукам моей родной матери.

Мы не замечаем, как на город опускаются густые сумерки, и на улицах зажигаются первые жёлтые фонари. Их мягкие блики расплываются на слегка мокром асфальте.

Через некоторое время Эдгар провожает меня домой. Мы останавливаемся у крыльца, не зная наверняка, когда ещё произойдёт столь долгожданная нами встреча.

- Я правда так рад, что теперь у меня есть две семьи, - произносит мой сын, не отводя от меня своего лучистого, завораживающего взгляда.

В его голосе звучит такая глубокая и чистая благодарность, что у меня снова начинает щипать в глазах.

- А я даже ни разу не смогла подержать тебя на руках, когда ты был малышом… - тихо отзываюсь я, глядя себе под ноги.

Он шагает навстречу и снова обнимает меня, крепко прижимая к груди, где размеренно бьётся его сердце.

- Мам, не переживай об этом, - проговаривает он мягко и совсем по-взрослому. - Зато теперь ты можешь обнять меня уже повзрослевшего и более осознанного. Поверь мне на слово, мой подростковый период был тем ещё испытанием. Ты должна быть рада, что пропустила эти бунтарские годы.

Я невольно фыркаю и улыбаюсь ему в ответ.

- И не вини бабушку, - тихо добавляет он. - Попробуй со временем её простить. Главное - это то, что мы сейчас обрели друг друга.

- Ты у меня такой мудрый, - проговариваю тихо, не скрывая своей гордости. - Мой маленький, взрослый мужчина.

- Эй! - Эдгар отстраняется и притворно хмурится, словно немного задетый моим обращением. - Не такой уж я и маленький! Клянусь, если ты начнёшь опекать меня, я…

-Нет-нет-нет, - с улыбкой на губах перебиваю его, поднимая руки в защитном жесте. - Никакой опеки, обещаю!

Наш общий смех эхом разносится по тихому пространству улицы, смывая остатки былой горечи.

- Вот и отлично! А как ты смотришь на то, чтобы на днях познакомиться с моей приёмной семьёй?

- Я буду только рада. И с твоей девушкой тоже! - шутливо толкаю его кулачком в плечо.

- Договорились, мам, - произносит Эдгар это слово с лёгкой запинкой, будто всё ещё пробует его на вкус. - Но, если честно, мне всё ещё непривычно звать тебя так. Ты у меня такая молодая и красивая… Никто в жизни не поверит, что мы мать и сын. Слушай, ты не будешь против, если на людях я буду называть тебя просто Мэгги?

Я задумываюсь буквально на мгновение, а после киваю ему в ответ:

- Я не против. Но с одним условием. Когда мы наедине, ты всё-таки будешь называть меня мамой.

- По рукам, - тепло смеясь, обещает он мне.

- Когда маму выпишут из клиники, тебе обязательно нужно будет познакомиться с дедушкой.

- Всенепременно. А ты… - смотрит Эдгар на меня чуть дольше и пристальнее.

- Что?

Он выжидает некоторое время, подбирая слова, но всё же решается закончить свою фразу:

- Не хочешь познакомить меня со своим мужчиной?

Мой взгляд мгновенно устремляется вниз. Я молчу, не зная, что ему на это ответить.

- Когда будешь готова, конечно, - мягко добавляет сын. - Это ведь был он? Там, в больнице… Выглядел так, будто готов был меня испепелить одним взглядом.

- Ты его заметил? - поднимаю на него свой взор.

- Его было сложно не заметить, - усмехается молодой человек. - Он ведь не причинит тебе вреда?

Я отчаянно моргаю головой, чувствуя, как подступающие слёзы начинают сдавливать горло.

- Нет, - наконец выдавливаю из себя. - Не волнуйся. Он никогда в жизни не сделает мне больно. Просто… произошло глупое недоразумение.

- Чёрт! - выдыхает Эдгар, качая головой. - Ну конечно! Он увидел тебя в объятиях незнакомого парня. Я прекрасно понимаю его чувства. И если у вас возникнут из-за этого проблемы, дай знать. Я лично встречусь с ним, чтобы всё внятно объяснить.

- Спасибо, - благодарно киваю ему на это. - А что касается… твоего биологического отца…

Лицо Эдгара моментально ожесточается, и его черты становятся более суровыми, когда он слышит упоминание об этом человеке.

- Я не хочу о нём ничего знать. Прости, мам, но я никогда не смогу понять и простить то, как подло он поступил с тобой двадцать лет назад. Это низко. И если тебе вдруг станет легче от того, чтобы я сделал вид, будто простил его, я сделаю это ради тебя. Но иметь с этим человеком что-то общее я не желаю.

Я смотрю на своего взрослого, сильного, очень честного сына и чувствую, как грудь распирает сложная смесь из жгучей гордости и тихой боли после его высказывания.

- Я люблю тебя, сын, - тихо проговариваю ему.

- И я люблю тебя, мама, - отзывается он в ответ.

***

Следующие несколько дней летят с невероятной скоростью.

Вскоре маму выписывают из больницы. Она всё ещё очень слаба физически, но в её глазах впервые за долгие годы появилась жизнь.

В один из вечеров Эдгар приходит в дом моих родителей, и я знакомлю его с дедушкой. Мой отец долго молча смотрит на своего повзрослевшего внука с неизмеримой тоской и любовью в глазах. А затем шагает вперёд и обнимает его, крепко прижимая к своему сердцу.

Позже Эдгар знакомит меня со своей приёмной семьёй - удивительно душевными, светлыми людьми, которые воспитали его в абсолютной любви и заботе. И я до слёз благодарна им за это всей душой.

А ещё я знакомлюсь с его девушкой - милой, смешливой хохотушкой с россыпью золотистых веснушек на носу. Она смотрит на Эдгара с таким искренним обожанием, что моё материнское сердце наполняется теплотой и счастьем за моего родного сына.

И, казалось бы, что жизнь наконец-то выстраивается, ставя всё на свои места.

Если бы не одно «но».

С той самой роковой минуты, произошедшей в больничном коридоре, Эд больше не выходил со мной на связь.

Он не отвечает на мои бесконечные звонки, не читает сообщения и игнорирует любые попытки выстроить диалог, чтобы разобраться во всём случившемся.

Проходит неделя. Затем вторая. Третья. И я не знаю, где он, с кем он и что вообще происходит в его душе.

Эта глухая боль разъедает меня изнутри день за днём. Но я не имею права ломаться и разваливаться на части. У меня есть сын, с которым нужно навёрстывать упущенное. У меня есть мама, которая только начинает выкарабкиваться из болезни.

И я привычно заталкиваю свою личную трагедию в самый дальний угол души, каждый день надеясь на то, что завтра мне станет значительно легче.

***

Однажды утром я стою перед зеркалом в ванной комнате и внезапно ловлю себя на странном, тревожном ощущении, что-то не так.

Я замираю, начиная лихорадочно считать дни в календаре. И понимаю, что со всем этим сумбуром в своей жизни упустила очень важную и существенную деталь.

У меня была задержка уже больше десяти дней.

«Это просто стресс, - пытаясь утихомирить бьющийся в панике разум, шепчу я своему отражению. - Всё, что пришлось пережить с мамой, долгожданная встреча с сыном, внезапный разрыв с Эдом… Конечно, организм дал сбой».

Но где-то в самой глубине подсознания леденящим шёпотом звучит совсем иная мысль.

Я отчетливо вспоминаю ту ночь. Его горячие руки на моих бёдрах. Сбивчивое дыхание. Его хриплый шёпот у самого уха: «Прости… я не смог остановиться…»

Мои ноги подкашиваются. Я медленно выхожу из ванной и, оказавшись в спальне, опускаюсь на край кровати, инстинктивно прижимая дрожащую ладонь к своему плоскому животу.

«Не может быть… Только не сейчас. Не после всего того хаоса, через который мы прошли…»

Но прямо под толщей страха, паники и растерянности внезапно прорастает нечто новое. Тихая, запретная и оглушительно прекрасная надежда на то, что это может оказаться правдой.

Я закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки, чтобы начать здраво мыслить.

Сердце бешено бьётся о рёбра. А в голове царит полный кавардак, потому что я не знаю, что теперь будет дальше.