Глава 14 · (Басаргин)

Вылетаю из машины, наплевав на то, что она еще не до конца остановилась.

Я должен успеть. Должен все исправить.

Как ты допустил это, Басаргин? С каких пор превратился в слепого идиота?

Нужно было прислушаться к ней.

Не зная и половины, кареглазая ведьма интуитивно всё поняла. А я, имея все факты, проморгал очевидное.

Убью. Порву на куски. Буду резать медленно, заставив истекать кровью и молить о смерти. Уничтожу.

У этой твари лишь один шанс умереть легко — если она жива.

Но надежда на это таяла вместе с тем, как становился отчетливее знакомый силуэт, неподвижно лежащий на земле.

За 12 часов до этого

Вот уже полчаса сражаюсь с долбанным галстуком. Отправить бы его нахрен, но сегодня без удавки никак.

В очередной раз бросил взгляд на кровать. Там преспокойно смотрела сны моя мучительница, не подозревая, какой неравный бой ведется в двух шагах от неё.

До появления Марии Рогозиной у меня не было проблем с завязыванием галстуков. Все получалось быстро и методично. Но стоило этой женщине четыре дня назад предложить мне помощь, как все навыки испарились.

Стерва сосредоточенно делала петли и затягивала узел, не замечая, как ее грудь невзначай упирается в мою. Как дыхание щекочет мне шею. Как случайные прикосновения нежных пальцев прожигают кожу.

Все это не занимало больше минуты, но за это время я успевал рассыпаться на атомы и возродиться десятки раз.

Естественно, каждое следующее утро я как долбанный цепной пес оказывался перед Машей со склоненной головой и просьбой затянуть на мне ошейник.

По глазам ее хитрым видел, что не верит в мою беспомощность. Но вслух об этом ни словом не обмолвилась. Каждый раз бросала все и сосредоточенно колдовала над удавкой на моей шее.

Да, до появления Марии Рогозиной у меня не было проблем с завязыванием галстуков. Но и галстуки каждый день я не носил.

До появления Марии Рогозиной казалось, что не выдержу присутствия постороннего человека так близко и в такой невероятной концентрации.

До появления Марии Рогозиной не страдал от сводящего с ума возбуждения.

А еще, до появления Марии Рогозиной не подрывался на работу в 7 утра. Но мне слишком нравится наблюдать за ее сборами, чтобы цепляться за сон. Я залипаю на изящных взмахах ее рук, когда ведьма сушит волосы. Ловлю кайф, глядя на тонкие пальцы, втирающие крем или перебирающие косметику.

Еще одной привычкой стало завтракать с Машей. Хотя, как я понял, обычно вредина перед работой не ела, она изменила этой привычке для меня. Даже просыпаться стала раньше, чтобы мы могли спокойно пообщаться за утренним кофе.

На работу тоже вместе ездили. Мы с Котовым докидывали Марию до клиники и отправлялись в офис.

Короче, я был рядом со своей стервой так много, как только мог. И мне хотелось еще.

Хотелось всю ее.

Я видел, что Машу тоже ведет. Вероятно, я мог бы ее соблазнить. Но я не хотел.

Точнее я как раз хотел. Но сдерживался.

Казалось, если сейчас надавить, что-то важное между нами сломается. Что-то настоящее. Чистое. «Мы» начались с недоверия и интриг. Теперь наши отношения похожи на двадцатилетний брак. Осталось дождаться, когда они дозреют и рванут с такой силой, чтобы мы даже дышать были не в силах.

Много лет прошло с тех пор, как я последний раз терял голову от женщины. Помню, как моя первая любовь заявилась на прогулку в дорогущих золотых серьгах, взявшихся непонятно откуда. Позже оказалось, что встречается Алена не только со мной.

Точнее «ходит на свидания».

Да, так она и сказала: «Демидик, я же должна выбрать лучшего. Для этого нужно ходить на свидания. Не дуйся, я ведь никогда не обещала тебе отношения.»

Оказалось, что трахаться — это не значило встречаться.

Пока двадцатилетний я строил планы на совместное будущее, она «выбирала лучшего». Я, конечно же, свою женщину делить ни с кем не собирался и быть элементом в отборе — тоже.

После я пытался еще несколько раз построить серьезные отношения. Но Аленкины слова про «лучшего» достаточно сильно поменяли мое восприятие реальности. Присматриваясь, я видел, что каждая из якобы моих женщин не переставала оглядываться вокруг, выискивая вариант повыгоднее.

Так было пока Демид Басаргин был никем.

Теперь же я сам стал тем, в поисках кого телки смотрят за спины своих мужиков. Только легче не стало. Вероятность, что за деньгами и статусом разглядят меня, ушла в глубокий минус.

И тут в меня на полном ходу впечаталась Маша Рогозина.

И мир перевернулся.

Конечно, я встречал деловых дамочек. Цепких и расчетливых. От них всегда веяло холодом. Они могли привлечь меня как партнеры по бизнесу, но как женщины — никогда.

С Машкой все иначе. Ум, сдержанность, независимость в моей стерве, каким-то образом, сочетаются с ранимостью, женственностью и диким огнем.

Она подчиняет меня. И привычному Демиду это не нравится. Но какая-то, закопанная внутри, вторая ипостась пробуждается каждый раз от лисьего взгляда и жаждет преклониться перед этой женщиной.

Маша как-то сказала, что «правильной женщиной» может лишь притвориться. Но она ошибалась. Для меня Мария Рогозина и есть правильная женщина. Такая, какая нужно.

Все эти дни ходил как пьяный. Летел домой так быстро, как мог. И во сколько бы я ни пришел, Маша неизменно ждала меня на диване в гостиной.

— Ты чего здесь? — спросил, когда впервые обнаружил ведьму там.

— Не спится что-то, — ответила она, подтягивая колени к груди. — Есть будешь? Могу разогреть.

— Буду, — ответил я. — Только приготовь ты что-нибудь.

— Басаргин, — ореховые глаза расширились от ужаса, — тебе мало бульона было? Я бы не хотела угробить тебя раньше пятидесяти.

— Ничего, я выносливый, — рассмеялся, глядя на ее растерянность.

Помнил ли я вкус бульона? На все сто процентов. Надеялся ли, что сегодня получится что-то лучшее? Ни на секунду.

Но я хотел каждый кусочек гадости, которую она приготовит для меня. Потому что впервые за всю жизнь почувствовал, что вернулся в дом, где меня ждут. Потому что мне это понравилось.

Маша тогда сделала омлет. Он был пересолен и отдавал гарью. Но я знал, что ни на одно, даже самое изысканное, блюдо я не променяю этот подгоревший ужас.

Из-за ситуации с Зелёными приходилось задерживаться в офисе. Так что поздняя встреча на диване и несъедобный ужин вошли у нас с Машей в привычку.

Как два трудоголика, субботу мы провели на работе. Но в воскресенье собирались просто слоняться по дому, ничего не делая.

Вот только план идеального выходного провалился, потому что с утра пораньше позвонил начальник службы безопасности офисного здания и сообщил, что со мной требуют встречи серьезные люди. По описанию стало понятно, что это Батя со свитой нагрянул. Интересно, что за срочность,и почему в офис…

— Помочь? — прозвучал сладкий сонный голос.

— Не хотел будить, — произнес я, внутренне ликуя, что смогу хоть парой слов переброситься с Машей этим утром.

Она медленно встала с кровати, потянулась с кошачьей грацией и направилась ко мне.

— Нужно на работу? — спокойно спросила моя ведьма.

— Да. Зелёные в офис заявились.

Маша застыла, вцепившись пальцами в галстук. Затем подняла на меня испуганные глаза, глубоко вдохнула и продолжила приводить удавку в порядок.

— Демид, мне это не нравится, — напряженно сказала.

— Тебе не о чем волноваться.

— Они к тебе киллера отправили, на меня зуб точат. А теперь падают как снег на голову. Даже представить страшно, что им нужно.

— Во-первых, за беспредел в ответе Клим. Батя не при делах.

— Ты уверен?

— На девяносто восемь процентов. А, во-вторых, я тоже не мальчик из подворотни, постоять за себя могу.

— Я не сомневаюсь, Демид. Но все-равно за тебя боюсь.

Галстук уже давно был повязан, так что Маше пришлось упереться руками мне в грудь, чтобы произнести эти слова.

Я не смог сдержать торжествующей улыбки. Ее прикосновение, взгляд, волнение кружили голову.

Но мерзкий скрежет сомнения, запрятанного на дно подсознания, снова напомнил о себе.

Я ведь так и не смог ни доказать, ни опровергнуть ее причастность. С каждым днем я прорастаю в нее все глубже, все больше хочу поверить. Но что делать, если Маша окажется замешана? Вдруг женщины, вскрывшей мое нутро, не существует? Вдруг это лишь четко выверенный образ?

Она же смотрела отчетность клиники. По-любому, заметила огромные суммы в потоках. Но мне не сказала ни слова, хотя я до последнего надеялся. Конечно, если Маша ни при чем, то не может знать, что это мои деньги.

Но кого ты пытаешься обмануть, Басаргин? Прекрасно же понимаешь, что эта женщина слишком умна, чтобы не получить очевидный ответ, сложив в уме дважды два.

Так почему она не пришла ко мне?

— Пожалуйста, Демид, будь осторожен, — прошептала Маша.

— Я скоро вернусь. Фильм на вечер выбрала?

— Ага.

— Точно не хочешь в ресторан или еще куда?

— Нет, пожалуйста, только не в люди, — захныкала забавно. — Хочу ходить весь день в пижаме и валяться.

— Ты не носишь пижамы, — прищурился я.

— Хочу ходить весь день в твоей рубашке вместо пижамы и валяться, — игриво произнесла Маша.

— Женщина, — прорычал я, — прекрати провоцировать меня.

— А если я не хочу прекращать?

В ее глазах появился особенный блеск. Я уже видел его раньше. Это отражение моих собственных желаний, которые Маша, наверняка, читает с такой же легкостью.

— Тогда будь готова к последствиям, — произнес, приближаясь.

Вместо того, чтобы замереть, отпрянуть или напрячься, моя ведьма тоже подалась вперед, хотя между нами уже не оставалось ни капли пространства.

— А сам-то ты к ним готов, Басаргин? — прошептала мне в губы, а затем медленно обвела их контур языком.

На секунду Маша отстранилась, заглядывая в глаза. Дерзко улыбнулась. А затем снова приблизилась, чувственно обхватила мою нижнюю губу, втянула ее и слегка прикусила. Снова остановилась. Нежно провела ладонями по плечам, скользнула по шее, огладила скулы и остановилась, зарывшись пальцами в волосы на затылке.

Снова прижавшись, ведьма запустила свой острый и невозможно сладкий язык в мой рот, касаясь, распаляя и помечая там каждый миллиметр.

Этот поцелуй был медленным, почти ленивым, но оттого умопомрачительно возбуждающим. Голову заволокло туманом. Хотелось послать к черту работу, Зелёных, галстук, весь мир и порвать на ней рубашку, которая скрывала слишком много.

Не в силах больше сдерживаться, я подхватил Машу под бедра и повалился вместе с ней на кровать.

— Басаргин, ты опоздаешь, — прошептала стерва.

— В задницу фильм. У нас другие планы на вечер, — рявкнул злой неудовлетворенный я.

— Это с чего вдруг? — притворно удивилась Маша.

— С того, что иначе я точно кого-нибудь пристрелю.

— О нет, этого я допустить не могу. Придется защитить человечество собственной грудью, — выдала пафосно, а затем расхохоталась.

— Сучка ты, Маруша, — не мог не улыбнуться.

— Не коверкай мое имя, — по-детски надулась и показала мне язык.

— Знаешь, я хотел вечера дождаться, но почему-то больше не хочу, — загадочно выдал я.

— Дождаться вечера, чтобы что?

Я подошел к своей тумбочке и достал из ящика коробочку, которую вчера там припрятал.

— Это тебе, — вложил подарок в руки застывшей Маше. — Откроешь?

— Не уверена. Разве в псевдоотношениях принято что-то дарить?

— А кто тебе что-то говорил про «псевдо»?

— Но мы же договорились, что…

— Что ты ко мне переберешься в комнату, чтобы никто не усомнился в наших отношениях. В том числе и ты.

— Ты серьезно? — Маша ошалело округлила глаза.

— Более чем, — спокойно ответил.

— Мы не можем встречаться!

— Почему?

— Потому что!

— Потому что у нас не было шаблонного знакомства, которое общественная мораль сочтет приемлемым? Потому что каждая секунда между нами не укладывается в общепринятый стандарт отношений между мужчиной и женщиной?

— Просто…

— Сложно, Маша. Очень сложно все между нами. Ни ты, ни я сами по себе не укладываемся в то, что окружающие люди принимают за норму. Так какой смысл стараться чему-то соответствовать?

— Ты прав, но я не думала о нас в таком ключе, — растерянно проговорила она.

— А ты подумай. Мы спим вместе, едим вместе, живем вместе. Разговариваем. Ездим на работу. И мне комфортно, когда ты рядом. А тебе?

— Сбежать от тебя мне не хочется. В большую часть времени… — съязвила Маша.

— Вредина, — я усмехнулся. — Давай продолжим этот разговор, когда я вернусь. А сейчас, открой пожалуйста коробку.

Трясущимися от волнения руками, моя ведьма исполнила просьбу и, кажется, на секунду перестала дышать. Потом соблазнительно приоткрыла рот в удивлении и подняла на меня глаза.

— Ты говорила, как-то про золотой браслет за полмиллиона, и я подумал, что ты засматриваешься на этот бренд.

— Во-первых, да, я говорила о нем, я в шоке, что ты запомнил. Во-вторых, я смотрела каталог. Эта модель стоит даже близко не полмиллиона.

— Хотелось удивить тебя.

— У тебя получилось. Невероятно красиво. Но я не приму его.

— Кто бы сомневался. Можно узнать причину?

— Я благодарна, Демид, правда. Но я не хочу, чтобы желание меня удивить отожествлялось с необходимостью потратить кучу денег. Твою щедрость я ценю, но твое внимание само по себе для меня много значит.

— Что ж, тогда второй подарок получится более удачным.

— Второй? Басаргин, я надеюсь, там минимум квартира, а иначе даже не позорься, — хихикнула Маша.

— На твоем столике, — улыбнувшись, указал я.

На самом деле, я уже успел немного узнать эту несносно принципиальную женщину, поэтому предполагал, что браслет будет безжалостно отвергнут. На второй подарок делал гораздо больше ставок.

Хотя и браслет этот она однажды примет. Или я не Демид Басаргин.

Вдруг беззвучное пространство комнаты разрезал счастливый визг.

— А-а-а-а-а, Басаргин! Это же они! Слово в слово! Буква в букву! Где ты их откопал⁈

— Ни слова не скажу, пока не получу свою благодарность, — самодовольно заявил, стараясь сдержать щенячью радость при виде ее реакции.

Маша сорвалась с места и бросилась мне на шею.

— Спасибо, Демид. Как ты узнал, какими духами я пользуюсь?

— Не поверишь, унюхал.

— Я уже чуть ли не ватной палочкой их на себя наношу, потому что мой флакон заканчивается, а к нам их больше не привозят, откуда они?

— Из Италии.

— Смешно.

— Я не шучу. Прилетели вчера.

Маша отстранилась и взглянула на меня, пытаясь определить степень моей серьёзности.

— Охренеть, — выдала она в итоге. — Басаргин, это охренеть!

— Довольна?

— Не то слово! В качестве благодарности могу сегодня не готовить ужин.

— Ну уж нет, — засмеялся я. — В качестве благодарности я придумаю что-нибудь неприличное.

— Дурак.

— Ведьма.

Я улыбнулся и быстро чмокнул мою стерву в нос.

— Все, мне бежать надо. До вечера.

— Удачи, — с волнением пожелала она.

В машину садился, испытывая странное беспокойство. Но не Зеленые были тому причиной. Чем дальше оставался дом, тем больше внутри крепло предчувствие надвигающейся беды.