Глава 20

Игнорируя недовольное бормотание, Никита по распоряжению Дона усадил меня в машину и повез домой.

Поймала себя на мысли, что за эти дни привыкла к постоянному сопровождению. Даже, будучи за рулем, стала на автомате проверять в зеркале заднего вида, на месте ли мой персональный хвост.

Вместе с Никитозом всегда был еще Саша. Он единственный отличался от угрюмых бородачей Басаргина. Хотя, для его работы, это скорее минус. Сложно сливаться с окружающей действительностью и сохранять концентрацию, когда ты такой модельный красавчик, что девочки от пятнадцати до шестидесяти пускают слюнки и бросают игривые взгляды.

Но парня это ничуть не смущало. Он был всегда ухожен, гладко выбрит и стильно одет. Его вообще, как я поняла трудно было смутить. Наверное, нахальная самоуверенность Басаргина заразна.

Хотя, как по мне, до Дона мальчику еще расти и расти. Есть в Демиде что-то такое, что заставляет трепетать. Ленивая грация хищника. Суровая уверенность хозяина жизни. А может просто я не могу судить объективно с тех пор, как Демид Басаргин превратился в мой личный фетиш.

В любом случае, ужинали мы с ребятами вместе. Я была рада, что они не отказываются, а то бы наверняка погрязла в жалости и чувстве вины. Сутками в машине из-за меня. Ни поесть нормально, ни отдохнуть. Ужас. Кроме того, я была очень благодарна, ведь их неизменное присутствие под моими окнами давало хоть какое-то ощущение безопасности.

В один из вечеров я выяснила, почему и Никитоз, и Саня обожествляют Демида. Оказалось, что они выросли в том же детском доме, что и их шеф. После выпуска попали в дурную компанию и чуть не пошли по серьезной статье. Их бывшая воспитательница, узнав об этом, связалась с Басаргиным, который на тот момент уже был известным человеком, и попросила помощи.

Дон пацанов вытащил и, пнув под зад коленом, отправил учиться. В прошлом году оба получили дипломы и захотели работать у Демида. Никита занимается чисто охраной, а вот для Сани — это временное наказание за какой-то косяк. Парень закончил факультет программирования, и уже в процессе учебы что-то там разработал, устроил торги и продал за бешеные деньги.

Именно поэтому, сейчас Сашу отправили шерстить видеонаблюдение клиники и проверять цифровые следы в системе.

— Спасибо, Ник, — поблагодарила я, когда мы остановились у подъезда. — Ты останешься здесь?

— Ага. Велено ждать приезда шефа, а потом меня сменят.

— Понятно. Ладно, пока.

— До свидания.

Ступив в квартиру, зависла на секунду. Вот бы сейчас замкнуться, лечь спать и демонстративно не слышать того, как Басаргин будет ломиться.

Хотя кого я обманываю. Как-будто этого бандюгана остановят закрытые двери.

В общем, сильная и независимая Мария Рогозина, была нагло свергнута вместе с чувством собственного достоинства, взявшейся непонятно откуда Марушей. В скором времени эта оккупантша поскакала мерять рулеткой кровать, наводить порядок и намываться в душе. Единственное, что смогла отвоевать адекватная часть меня — доставку еды. Потому что даже Басаргинская Маруша была вынуждена признать, что никаких сил готовить нет.

Меньше, чем через два часа раздался звонок в дверь. Я глянула в глазок, но обзор был чем-то закрыт.

— Это мы с кроватью, — неожиданно раздалось из-за двери.

Тьфу, ты! Напугал.

Дальше в моей квартире происходила какая-то вакханалия. Буйволы выносили, заносили, разбирали, собирали. Все, что мне оставалось — ошарашенно вертеть головой и вовремя ловить хрупкие предметы, которые эти слоны постоянно задевали и сталкивали.

Где был Басаргин?

В душе!

Пришел, как к себе домой. Порылся в шкафу, нашел полотенце, сказал пацанам, что у них пятнадцать минут и свалил в ванную.

Действительно через четверть часа новая кровать стояла, готовая к использованию, все вазочки были на местах, а великий Дон в одних спортивных штанах и с мокрыми волосами отправлял бугаёв восвояси.

— Может ты оденешься? — пискнула я, не в силах сохранять невозмутимость, пока он тут своими кубиками светит.

— Может лучше ты разденешься? — лукаво улыбнулся.

— Не дождешься! — вздернула подбородок.

— О, Маруша, я терпеливый.

— Хватит коверкать… Да забей, это бесполезно.

Не прекращая улыбаться, Демид лениво подошел вплотную, склонился к уху и прошептал:

— Умница. Наконец начинаешь понимать, что сопротивляться бесполезно.

Внутренности обдало волной протеста. Самоуверенный тиран! Не с той ты женщиной связался.

Маруша мгновенно была выставлена за порог, чтобы Мария Рогозина могла наконец подать голос.

— Басаргин, — прорычала, натягивая на лицо ехидную улыбку, — отойди на расстояние вытянутой руки и оставь фантазии о послушании для кого-нибудь другого. Я не по зубам тебе.

— Я знаю, — неожиданно отозвался Демид, возвращая расстояние в пространство между нами. — И это невозможно заводит.

— Дурак.

— Ведьма.

Закончив обмен любезностями, мы, не сговариваясь, пошли в кухню.

— Ты готовила? — спросил Дон, глядя на накрытый стол.

— Ага. Сразу после того, как в реке постирала и к колодцу сходила.

Басаргин рассмеялся, усаживаясь.

— Ну ты и колючка. А все потому, что давно без секса, — сказал между прочим.

— Чего? — зависла, пытаясь осознать, правильно ли я все расслышала.

Судя по нахально блестящим глазам и едва сдерживаемой улыбке — правильно.

Так, выдохни, Маша.

— Действительно давно, — протянула словно задумавшись. — Не проблема. Кто-нибудь всегда найдется.

В тишине раздался резкий стук приборов, впечатавшихся в стол вместе с кулаками Басаргина. Он на секунду опустил голову вниз и глубоко вдохнул. Я же, напротив, дышать перестала.

Ох, Машка, кажется, ты перегнула. Сейчас он свернет твою глупую шею, а потом сядет доедать.

— Маша, — прорычал Дон, подняв на меня яростный взгляд, — знаешь, я ведь понимаю, что ты меня просто дразнишь, но делать этого не стоит. Для твоего же блага. У меня был тяжелый день. Тяжелые четыре дня. Поэтому я сейчас не отличаюсь ни терпением, ни сдержанностью…

— Только сейчас? — вылетело прежде, чем я успела подумать.

— Маша! — рявкнула эта зверюга, нахмурившись.

— Всё, я молчу! — наконец-то Маруша подъехала. Давай, детка, только у тебя получается это злобное чудовище держать в руках.

— Всегда бы так.

— Вот сам же на скандал нарываешься! Ешь уже.

— Я скучал.

— А я… голодная, — произнесла наигранно томно, а потом показала ему язык.

Ели мы в комфортной тишине, без слов понимая, какое облегчение таит этот момент для обоих. Со стола убирали вместе. А когда оказались в спальне, и я набрала воздуха, чтобы сообщить, что буду спать на диване, Демид произнес:

— Молча. Легла. В постель. А иначе я разорву эту миленькую пижамку и уложу тебя другим путем.

Подвижное воображение тут же подкинуло картинки того, о чем угрожал Басаргин, дорисовав пару пикантных подробностей. Тело отозвалось незамедлительно, намекая, что пижамой этой мы не так уж дорожим. Кожу покалывало от томительного ожидания прикосновений.

Демид не сделал ни шагу в мою сторону, но я чувствовала, что внутренне, он уже давно рвался с места, желая исполнить все то, что пообещал. И даже больше…

Прокашлялась, сбрасывая наваждение.

— Я и не говорю ничего, — легла на самый край кровати. — Ты, кстати, тоже.

— А что мне говорить? — В отличие от меня, он устроился полусидя, облокотившись на изголовье, и скрестил руки на груди.

— Лёха…

— Мёртв.

Я думала, что готова. Нет, я ни капли не готова. Несмотря на фото, несмотря на осознание, внутри все еще теплилась иррациональная надежда на то, что это был фейк.

— Зачем мне прислали те фото? Я пытаюсь понять и не могу.

— Просто ты не с той позиции воспринимаешь картинку.

— Что ты имеешь в виду?

— Нас. Ты рассматриваешь наши отношения со своей колокольни. А не с точки зрения окружающих. А еще слишком доверяешь мне.

— Подожди. Ты имеешь в виду, что для всех мы встречаемся?

— Да. Мы съехались, значит всё серьезно. Но вдруг случается ссора, мы вроде как расстаемся, и ты чуть не погибаешь. Что ты должна чувствовать?

— Злость, наверное?

— Верно. А потом у тебя на столе появляется подарок. От кого он может быть?

— От тебя.

— А внутри доказательство того, что твой обидчик получил по заслугам.

— То есть я должна была подумать, что это ты убил Лёху типа для меня?

— Полагаю, да. А теперь моделируем ситуацию дальше. Несчастная любовь. Расставание. Злость. А что после фото?

— Страх. Я бы испугалась, что ты свихнулся.

— Куда звонят люди, которые становятся свидетелями преступления и боятся за свою жизнь?

— В полицию, — отстраненно ответила, переваривая информацию. — А тут еще на конверте так удачно нацарапаны координаты, где тело лежит.

— Именно.

— Но разве ты не смог бы разобраться с полицией?

— Смог бы. Вопрос: как скоро. И сколько информации о моих проблемах дошло бы до тех, с кем я работаю.

— Все опять упирается в репутацию?

— Да. Вот смотри. Демид Басаргин — человек, с которым лишний раз не связываются. Надежный и опасный. Но вдруг, на пути к нему пропадает куча денег. Неприятно, но случается. Тем более, формально, я не был за них в ответе в процессе доставки. Дальше Демида Басаргина подстреливают на пороге собственного дома. Получается, что? Он не такой уж недосягаемый? А следом возникают проблемы с полицией. Да еще и устраивает их его собственная баба.

— Эй! Я бы попросила!

— Попроси, мне понравится, — усмехнулся Демид и продолжил. — Одну неприятность можно списать на случай или невезение. Но столько всего… Кто-то упорно пытается скомпрометировать меня.

— Ну не кто-то, а Клим, как я понимаю.

— Да. Я тут, благодаря твоим документам, узнал, что у Бати большие проблемы со здоровьем.

— Стоп. Он наш клиент?

— Представляешь? Видимо, так Клим и вышел на клинику. Посмотрел цены, отчетность и понял, что вами можно прикрыться.

— Но зачем?

— Скорее всего, выслужиться. Рано или поздно встанет вопрос преемника. А тут Клим, который круче, чем яйца. Басаргина уделал, бабло сохранил, да еще и обелил. Молодец, короче.

— И что делать?

— С Батей надо говорить. Только сложно к нему подобраться, чтобы Клим не узнал.

— Ясно, — задумалась, вспоминая, деталь, резанувшую слух. — Подожди. А почему ты сказал, что я слишком тебе доверяю?

— Потому что даже не допустила мысли, что фотки от меня, — взгляд Демида наполнился торжеством и какой-то щемящей нежностью. — Встречный вопрос: почему мне позвонила?

— Я не знаю, — растерялась от того, сколько эмоций таили глаза напротив. — Как-то на автомате. Даже мысли не возникло сообщить в полицию.

— Зато я знаю, — самодовольно сообщил Демид. — Потому что ты — женщина Басаргина.

— Это вряд ли, — закатила глаза. — До образа твоей правильной женщины я недотягиваю.

— Не нужна мне правильная. Мне ты нужна.

— Ну да. В качестве козы отпущения, — скрыла свое смущение за сарказмом. — Кстати, почему ты решил, что украденными деньгами распоряжаюсь я?

— Пацаны заплатили твоей финансистке за отчетность. Хочешь удивиться? — спросил Демид, доставая телефон и открывая на нем что-то.

— Наверное, — ответила, принимая телефон.

На экране был файл с месячными оборотами. Только вот цифры были разнесены совершенно по-другому.

— Это не тот отчет, — возмутилась я. — Суммы те же, но их распихали по разным специалистам и подразделениям. В документах, которые я смотрела, все поступления приходились на работу Аристарха Львовича.

— Я знаю, мне парни показывали то, что выгрузили из твоей системы. И там действительно все понятно. Но в хаосе, который твоя замша скинула, выводы напрашивались другие. Только у тебя были полномочия и возможности всем и каждому понакидывать несуществующий доход. А потом лихо вывести суммы в фонды-однодневки.

— Да, персонал я подбирать умею, — горько усмехнулась. — Сразу поняла, что Ольга Анатольевна — финансистка от Бога.

— Ага, и это тебя чуть не угробило.

— Объясни мне еще кое-что, — произнесла задумчиво. — Если на тебя хотели полицию натравить, не проще ли было просто анонимно позвонить и назвать место, где Лёха был? Ведь не мог Клим быть стопроцентно уверен, что я поверю в его цирк. Зачем так глупо рисковать планами?

— А он не рисковал, — жестоко ухмыльнулся Демид. — Твой звонок должен был стать вторым.

— Что? — вскрикнула я. — Так полиция была там?

— Да. Но благодаря тебе, я вовремя отправил туда пацанов, и они быстро все замяли.

— А те, кто трубку не брал, нашлись?

— Нет, — глухо отозвался Басаргин, давая понять, что это обсуждать не намерен.

— Ясно.

— Маруша, давай спать. А то еще немного и я решу, что ты ждешь, пока я начну приставать, — лукаво подмигнул нахал.

— Спокойной ночи! — выпалила я и отвернулась от Басаргина.

Тихо посмеиваясь, он выключил свет, а затем вернулся в постель и улегся возмутительно близко.