Глава 19

— Я говорил с ним не больше двух часов назад. Он был точно жив, — с сомнением отозвался Басаргин на том конце.

— Значит, за эти два часа все сильно изменилось! — выкрикнула я. — Что ты надеешься услышать? Что фотографии перерезанного горла мне привиделись⁈

— Я надеюсь услышать, уверена ли ты, что фото настоящие.

— Да откуда мне знать! — не сдержалась и всхлипнула.

— Маруша, выдохни, — раздражающе спокойно произнес Демид.

— Прекрати коверкать мое имя!

— Прекрати истерить. Ты же врач. Неужели крови не видела?

— Видела. Но это была не кровь знакомого человека, вытекшая из тела знакомого человека после того, как этому знакомому человеку практически отрезали голову! Так что я не могу смотреть на это, как врач. А вот истерить могу! Прекрати меня успокаивать и скажи, что делать? Это же кто-то сюда принес. Нужно искать какие-нибудь следы, отпечатки, камеры смотреть. Я не понимаю, с чего начать, у меня руки трясутся… — закончила полушепотом, потому что вдруг стало стыдно за свою слабость.

— Вставай, — резкое требование.

— Что?

— Ты сидишь за столом в кабинете?

— Да.

— Вставай.

— Встала.

— Выходи в холл, съешь какую-нибудь шоколадку из автомата, сядь на диван в зоне ожидания и не двигайся с места, пока я не приеду. Поняла?

Я растерялась.

Он приедет?

Я не хочу!

Я не готова!

Да в смысле?

Нет, мне не надо! Не такие уж и пугающие эти фотографии! Демид Басаргин для меня страшнее во сто крат!

— Ты поняла? — с нажимом переспросил он, не услышав ответа.

— Поняла, — закатив глаза, ответила и сбросила вызов.

Да, Мария, тряпка ты. И недели не прошло, а твое «не приближайся ко мне» отправилось в турне на три буквы. С другой стороны, это форс-мажор. С какой стати я сама должна разбираться с вопросами, в которых замешан Басаргин? Моё дело маленькое — не истерить и жевать шоколадку. Этим и займемся.

Великий Дон примчался через пятнадцать минут вместе с кавалерией. Хотя какая кавалерия? Все, как на подбор, огромные, бородатые, злющие. И где он их только набирает, в Скандинавии IX века?

— Работайте, — не оборачиваясь скомандовал Демид, направившись ко мне. — Идем.

Наглый мужлан даже не остановился. Просто прошел мимо в сторону кабинета, ожидая, что я безропотно последую за ним.

Из вредности очень хотелось пойти в противоположном направлении и съесть еще одну шоколадку. Но на глупые выходки времени не было. Да и сопровождение из пяти бугаев вряд ли позволило бы мне «заблудиться».

Когда мы оказались в кабинете, один из парней быстро (что странно для его комплекции) собрал рассыпанные по полу фотографии и передал их Демиду.

— Да, над композицией я бы поработал, но в целом, натурально, — саркастично заявил Дон. — Отпечатки снимите, и сразу Кравцову отправляйте. Он сегодня дежурит, сможет по базе пробить.

— Еще конверт, — подал голос другой бородач, хмуро вглядываясь в цифры.

— По-моему, это координаты, — несмело подала голос я.

Захотелось дать самой себе подзатыльник. Откуда эта робость и неуверенность? Я на своей территории. Это они ко мне пришли. Всё происходящее — не моя вина. Так почему же удушающая решимость Басаргина, его короткие приказы и тщательно скрываемая агрессия хищника, вышедшего на охоту, вдруг заставили чувствовать себя бестолковым предметом интерьера, который должен помалкивать и не лезть под руку?

Ну уж нет! Пусть я лишняя в его мире. Пусть ничего не понимаю в криминальных разборках. Но меня это тоже касается. Я втянута сюда против воли, но безвольной ни за что не останусь.

— Да, Мария Алексеевна, вы правы, — на удивление вежливо ответил бугай с конвертом, после нескольких секунд в телефоне. — Это координаты помещения, где находился Вяликов.

— Находился? — переспросила я. — То есть уже не находится? Он правда мертв?

— Мы пока не знаем, — ответил Демид. — После твоего звонка я пытался связаться с парнями, которые там оставались, но не смог. Отправил часть людей на разведку, но дорога займет около сорока минут.

— Ты говорил, что за два часа до того, как я получила «подарок», Лёша был жив. Получается, если его убили, то сразу или почти сразу после твоего отъезда?

— Получается.

— То есть кто-то следил за тобой, чтобы узнать…

— Исключено, — перебил Басаргин.

— Тогда…

— Да, Маруша, тогда. Тогда у нас неучтенный игрок. Кто-то хорошо интегрированный и обладающий информацией. Кто-то из тех, кто был у Вяликова со мной. И кто-то, не дрогнувший при необходимости перерезать глотку товарищу.

— Еще один предатель, — заключила я, обняв себя руками.

Меня снова начало трясти. Страх заполнил каждый уголок сознания и холодил внутренности.

В жизни я много чего боялась: не пройти проверку Минздрава, не помочь пациенту, отменить свадьбу…

Но это совсем другое.

Ощущение внешней угрозы. Почти осязаемая опасность. Страх смерти.

С Лёхой каждый раз всё было сиюминутно и понятно. Вот убийца. Вот оружие. Вот ты.

Бей, беги или умри. Адреналин исправно выбрасывался в кровь, пробуждая скрытые резервы организма. А дальше включались инстинкты.

Сейчас совсем другая ситуация. Я не знала, откуда ждать нападения. Не знала когда, как, почему. Каждый человек в этой комнате мог быть опасен. Никому нельзя доверять, кроме…

Нет!

Ему тоже нельзя. Может Басаргин и не желал моей смерти, но каждый раз именно он, сознательно или нет, подталкивал меня к краю пропасти.

— Жучки нашли? — почему-то рявкнул Дон, заметив, что я напряглась.

— Да, Демид Александрович. Один в столе, один на кондиционере.

— Телефон?

— Чист.

— Хорошо. Выйдите. И Саню поторопите.

После того, как дверь закрылась, отделяя нас от кавалерии викингов, Басаргин за долю секунды оказался рядом, сграбастав меня в объятия.

Я не вырывалась. Не возмущалась. Не дышала.

Я успокоилась.

Впервые за последние дни я чувствовала… опору.

Как это произошло? Когда? Когда Демид Басаргин подсадил меня на себя? И почему я уверена, что он будет защищать меня любой ценой?

Потому что дура.

Потому что влюбилась.

Эта мысль возникла в голове спонтанно, но шока не последовало. Конечно, же я это давно поняла, хоть и не признавала. Три дня без этого мужчины многое поставили на места.

Только, что теперь делать с этой информацией?

— Никогда не бойся, если я рядом, — повторил Демид тихо фразу, сказанную когда-то.

— Два нюанса, — возразила я, не отстраняясь. — Первый — только, когда ты рядом, у меня появляются поводы бояться.

— Ты права, и мне тошно от того, что так и есть, — сдавленно проговорил Басаргин, а я почувствовала, как его сердце в этот момент забилось быстрее. — А второй?

— Ты не рядом, — прошептала.

Демид отодвинулся, чтобы заглянуть мне в глаза.

— А вот это я исправлю немедленно, — сказал и наклонился к моему лицу.

Его запах сдавил тисками. Дурманил. Гипнотизировал. Мы были так близко, что могли пить жаркое дыхание друг друга и слышать, бешеный ритм сердец.

Мне больше не было страшно. Не было больно. Хотелось забыть обиду. Хотелось наплевать на гордыню. Сделать что-угодно, лишь бы он продолжал смотреть на меня так.

Нет!

В момент, когда наши губы едва соприкоснулись, я резко отвернула голову.

— Нет, — дрожащим голосом сказала, вложив в короткое слово всю решимость. — Отпусти.

На удивление, Демид сразу выполнил просьбу и отошел.

— В твоей голове опять все сложно? — спросил спокойно.

Посчитав про себя до десяти, я ответила:

— Ты знаешь, нет. Сейчас в моей голове все очень просто. После нашей встречи в твоем кабинете, я много рассуждала. Я поняла тебя. Поняла, почему ты подумал то, что подумал. Но тем не менее, твое недоверие меня задело. Сильно. Я спасла тебе жизнь, играла по твоим правилам, была рядом. Но это никак не перевесило предубеждение против меня. Говорят, что доверие нужно заслужить. Не спорю, времени на это у меня не было. Вот только доверие — вещь парадоксальная. Потому что, вне зависимости от поступков, оно изначально либо есть, либо нет. Ты выбрал не верить мне тогда, когда оснований не было. Теперь они есть, значит все ещё хуже. А я не хочу оказываться в лесу каждый раз, когда ты решишь, что я предала тебя.

— Думаешь, я не понимаю? — резко заговорил Демид, отворачиваясь к окну. — Вся моя жизнь от начала и до настоящего момента исключала любую возможность доверять. Я знаю, что ты не заслужила всего этого. Чувствовал, что ты чиста. Но испугался того, как ты влияешь на меня. Как заглушаешь, выработанные годами инстинкты и установки. Испугался, что делаешь меня слабым. Поэтому решил не прислушиваться к себе, а довериться, якобы, фактам. Просто дай нам шанс…

С этими словами Басаргин повернулся обратно, ожидая моей реакции.

— Я не могу, — прошептала и почувствовала, как слезинка скатывается по щеке. — Мы были рядом неделю, и три дня без тебя прошли как в аду. Не получалось отпустить мысли о случившемся ни на секунду. Всего неделя… И теперь твое присутствие лишает меня рассудка и воли. Несмотря ни на что, глупое подсознание тебе верит, и я даже описать не могу, как страшно мне. Неделя, Басаргин! А что будет через месяц, полгода, год? Тогда я врасту в тебя корнями, и, если у нас ничего не выйдет — ты уничтожишь меня.

— Так в этом причина? Ты не хочешь пробовать, потому что потом может быть больно?

— Нет, Демид. Я точно знаю, что потом будет больно. Мне уже больно. Я взрослая женщина и понимаю, что люди не меняются. И требовать этого не буду, потому что, изменившись, ты перестанешь быть тем, кого я… Неважно.

— Нет, важно. Потому что я понимаю, о чем ты говоришь. И может я не в силах измениться, но могу научиться вести себя правильно по отношению к тебе. Только останься, чтобы научить меня.

— Прости, я к этому не готова…

— Понятно, — тон Демида вдруг стал резким. — Я пытался.

— В смысле? — растерялась я.

— Пытался быть паинькой, поговорить о чувствах, прийти к компромиссу. Подтверди.

— Ну, наверное…

— Может ты удивишься, но это достаточно сложно делать, когда привык просто приходить и брать то, что хочешь.

— Мне тебя пожалеть? — съязвила, едва сдерживая негодование. Не день, а фестиваль эмоциональных качелей какой-то.

— Не утруждайся, Маруша, — не отреагировал на выпад Демид. — Вещи пакуй, ты возвращаешься ко мне.

— Черта с два, Басаргин!

— Это не вопрос.

— И что ты сделаешь? Опять меня похитить прикажешь?

— К чему посредники? Сам свяжу и на плечо закину! — рявкнул Демид. — Это касается твоей безопасности. Помимо… прочего.

— Со мной рядом твои парни…

— Которым нельзя доверять, пока я крысу не найду?

— Ты говорил, что Саше и Никите можно.

— Да, но их может обмануть свой же. Или вырубить. Или грохнуть. А рассказать о том, что происходит, нельзя, потому что падла занервничает и свалит. А нерешенная проблема может стоить жизни. Твоей жизни, Маша!

— Хочешь защищать? Пожалуйста! У меня отличная квартира, милости прошу!

— Что? — ошарашенно уставился на меня Демид.

— Переезжай ко мне и защищай. И до работы ближе, — одарила его торжествующим взглядом.

— Буду через пару часов, — отчеканил несносный Дон, уничтожая мое ликование. — Размеры кровати мне пришли.

— Зачем?

— Потому что я не буду спать там, где ты трахалась со своим Антошиком.

— Басаргин! Кто тебе вообще сказал, что мы будем спать вместе?

— Вода мокрая, лед холодный, огонь горячий, а ты моя. Есть очевидные вещи, которые не нужно говорить.

— И не надейся! Личные границы и расстояние вытянутой руки!

— И не надейся. Не пришлешь информацию, пацаны просто вынесут твою кровать, и мы будем спать на полу. Вместе.