Глава 3

«Да вашу ж за ногу! Это похмелье или у меня гвоздь в голове?»

Стоп.

Такое уже было.

А потом я успела попить кофе, психануть на Антона и приехать на работу.

Это не похмелье. Это два идиота мне что-то вкололи.

Несмотря на то, что сознание вернулось, пошевелиться я еще не могла. Что ж, есть время подумать, какой скандал закатить Басаргину.

Как по команде, в сознание ворвался знакомый рычащий голос:

— Дебилы!

— Демид Александрович, ну мы на всякий случай! — оправдывался его собеседник.

Он тоже казался знакомым, скорее всего один из моих бугаев.

— На всякий случай? Я сказал обращаться аккуратно! Вам объяснять, что значит аккуратно?

— Так мы итак… Лёха аккуратно вколол. У него рука легкая. А я аккуратно загрузил в машину. И на ручки подхватили, как принцессу. Ни одного синяка.

— Котов, если бы на ней еще и синяки были, вы бы уже бионические протезы вместо рук заказывали! — а мужчинка-то у нас нервный. Даже приятно, что сам Басаргин из-за меня распсиховался.

— Демид Александрович, — подал голос второй горе-похититель, — вы ж велели тихонько привезти, а она бы вырывалась, шум подняла. Уже собиралась, мы сами видели. Просто на опережение сработали.

Чего? Вы охренели? У меня такого и в мыслях не было. Я анализировала ситуацию и продумывала стратегию! И, кстати говоря, не додумала, потому что кое-кто сработал, блин, на опережение. Что ж, Мария, пора брать себя в руки. Истеричкой выставлять образованную женщину, как не стыдно⁈

— Придурки! — сказала я грозно и твердо. Точнее, так это звучало в моей голове. На деле же вышел то ли хрип, то ли стон.

— Воды ей дайте! — вот, кто звучит, грозно и твердо.

Открыв глаза, я поняла, что лежу на диване. Приложив немало усилий, заняла сидячее положение и стала осматриваться.

Судя по всему, я в кабинете. Причем не в офисном, а в домашнем. Ощущения? Стильно, но холодно. Серые стены в сочетании с мрамором и деревом. Лаконичная мебель. И очень-очень много книг. Если бы комната была хоть немного меньше, то книжными стеллажами можно было бы заставить весь периметр и не заморачиваться с ремонтом. Интересно, это для антуража, или великий дон у нас любитель почитать?

Неожиданно, перед моим лицом возник стакан с водой. Сфокусировавшись на нем, я подняла взгляд и поняла, что подает мне его тот самый Лёха с легкой рукой.

— Не шевелись, — снова прохрипела я, принявшись жадно пить.

— Почему? — недоуменно спросил Лёха, но с места не сдвинулся.

Оставив стакан на треть полным (всегда знала, что я-таки оптимистка), снова взглянула на верзилу и прищурилась, потому что в глазах слегка двоилось. Затем резко вскинула руку и выплеснула оставшуюся воду на этого недоделанного медбрата.

— Нихрена не лёгкая у тебя рука, Лёха! — прошипела я, а затем начала искать глазами его напарника.

Много времени это не заняло, так как тот стоял чуть поодаль со вторым стаканом, полным до краев. Вот это удача.

Я встала с дивана, так резво, как могла. Подошла к тому, кого называли Котовым и, мило улыбнувшись, забрала стакан из его рук. Чуть пригубив воду, подняла руку, которая оказалась над головой моего обидчика, и стала почти лениво выливать содержимое под злобные визги.

— Придурки! Во мне алкоголя было, как в сельском алкомаркете, а вы меня дерьмом каким-то накачали! «Клофелин», небось! Я ж сдохнуть могла! Вы что, человека с бодуна не видели никогда? Куда б я рыпнулась в таком состоянии?

— Да у тебя глаза забегали, мы видали, — подал голос Лёха, оказавшийся рядом с Котовым.

— А ты, я смотрю, обсох уже? Мы детей не крестили, нехрен мне «тыкать»! Мария Алексеевна, уяснили? — дождавшись утвердительных кивков, я продолжила. — И глаза у меня бегали, потому что я думала. Мыслительный процесс, слышали о таком? Попробуйте на досуге, вам понравится.

Из приступа праведного гнева меня вывели намеки на сдерживаемый смех откуда-то сбоку.

Блин.

Я как-то упустила из виду, что Басаргин тоже здесь. Ох, не прикопал бы он меня где-нибудь за такое эффектное пробуждение.

Стараясь не растерять боевой настрой, я развернулась в сторону звука. И зависла, наткнувшись на насмешливый взгляд серых глаз.

Да нет же. Они серо-голубые.

Какая вообще разница? Соберись, Рогозина!

Басаргин смотрел изучающе. Словно пытался что-то понять для себя. Ему, наверняка, было занятно наблюдать за моими возмущениями, ведь он, я и даже два идиота понимали, что стоит этому мужчине захотеть, и Маша будет сидеть с заткнутым ртом и не отсвечивать.

Воля и выбор сейчас лишь иллюзия. Я в его власти.

Стараясь прогнать неуместный ступор, заставила себя моргнуть, прогоняя наваждение. Помогло. Теперь я могла видеть его темные непослушные волосы, которые, несмотря на аккуратную стрижку, так и норовили завернуть куда-нибудь не туда. Гладковыбритый подбородок. Мужественные скулы. Хмурую складку между бровей. Мощное тело, упакованное в… Во что кстати? Нужно будет узнать, что за бренд. Костюмчик — топовый.

Соберись, Рогозина!

Занимаясь созерцанием субъекта, я не успела оценить обстановку, в которую он был вписан, потому как мне прилетело:

— Долго еще будешь рассматривать?

Мда, изящный выпад, Демид Александрович. Но я тоже так могу.

— Лицо знакомое. Я не вас от гайморита недавно лечила?

— Чё? — синхронно выдали верзилы, скорее всего, уже размышляя о том, как будут избавляться от глупого тельца Маши Рогозиной.

Басаргин же вообще не реагировал, а лишь склонил голову на бок и продолжил скользить по мне взглядом. Вот бы знать, что там у него в голове происходит, а то как-то нервно.

— Босс, вы видали вообще? Девка бешеная! Мы… — начал какую-то мысль Лёха.

— Рот закрыл, — тихий вкрадчивый голос, от которого холодок пробежал по позвоночнику. — Девок вы у себя в конуре трахаете, а Мария… Алексеевна моя гостья. Ясно?

— Да, Демид Александрович, — потупил взгляд Лёха.

— Она ж первая набросилась, — попытался заступиться Котов.

— Не по существу предъява? — жестко спросил Басаргин.

— По существу.

— Тогда какого хера? Поставьте свечку за здоровье Марии Алексеевны, благодаря которому никакая побочка от вашего «опережения» не вылезла, и валите с глаз моих!

Ёк-макарёк, Мария! А что это у нас слюнки-то потекли? Самое время подобрать подбородок с пола.

Призвав на помощь всю выдержку, вернула себе невозмутимое лицо, но теперь вместо щек пылали внутренности. За меня тут вроде как обещали поотрывать руки, заткнули рты и спокойно дали поистерить. Интересно, а это нормально, что за пять минут в компании не то бизнесмена, не то бандита я чувствую себя женщиной больше, чем за все 29 лет?

Да уж. Ты, Рогозина, просто падкая на бандитскую романтику. Соберись!

Лёлек и Болек все еще стояли и тупили, а пора было наконец прояснить ситуацию. Я себя знала. Могла психануть. Но такие мужчины, как Демид Басаргин, не потерпят прилюдного покушения на свой авторитет. Так что орать на него лучше наедине. Никому же не надо, чтоб он встал в позу и из принципа не хотел договариваться?

— Вы здесь еще? — раздраженно бросила бугаям.

Мой взгляд упал на одну из книжных полок. Я стремительно подошла к ней, взяла пару томиков Кафки, и мстительно улыбнувшись, сунула по одному каждому из «гениев».

— Вот. Раз вам делать нечего — изучайте. Завтра перескажете.

— Да вы чё… Марья Алексевна?

— «Ничё». Речь почистим, мозг разовьем. Не переживайте, это лечится.

Неожиданно Басаргин подключился:

— Вы что, еще и слышите плохо?

— Нет, Демид Александрович.

— Тогда, чтоб завтра от зубов отскакивало. Сложно не будет. Это европейская детская литература.

Я чуть не хихикнула вслух. Даже отвернуться пришлось. Басаргин бросил на меня понимающий взгляд.

Читать Кафку — особый вид мазохизма. А читать Кафку с мыслью, что это для детей… Демид Александрович у нас действительно страшный человек.

Пока я старалась не выдать веселья, Лёха и Котов вышли из кабинета. Причем так тихо, что я это не сразу заметила. Да я и не заметила. Ощутила. По сгустившемуся напряжению. По давящему вниманию того, кто сейчас жалил взглядом мою спину.

— Соблазнять будешь? — насмешливо спросил Басаргин.

— Чего? — возмущенно повернулась к нему.

— Пацанов спровадила, чтоб наедине остаться. Логично предположить…

— Губу закатай.

— За языком следи, — прорычал он угрожающе. — Ты со мной говоришь.

Что ж, я могла бы сказать, что мне плевать. Что он ничем не отличается от Бибы и Бобы. Но это была бы ложь. Всё, что было в нем, в его ауре, голосе, движениях заставляло меня подчиниться и замолчать.

— А ты говоришь со мной, — произнесла как можно спокойней, — поэтому не делай грязных намеков.

— Их и не было, — Басаргин оттолкнулся от стола, на краю которого сидел все это время, и двинулся на меня. Инстинкты орали бежать, визжать, спрятаться среди книг, ну хотя бы, отступить назад.

Но когда я слушала здравый смысл?

Я удерживала себя на месте, стараясь не выдать страха и прямо глядя в обжигающие глаза цвета льда.

Басаргин подошел, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Опасное расстояние. Слишком преодолимое.

— Зачем ты похитил меня?

— Зачем я сделал то, что ты попросила? — он изогнул бровь.

— Да, Басаргин! Да! Это же бред! Тебе заняться нечем что ли? Очевидно же, что я просто психанула. И выпила. С чего ты воспринял это всерьез?

— А для тебя привычнее, что от твоих просьб отмахиваются?

Что? Я снова впала в ступор. Только на этот раз, вспоминая эпизоды своей жизни и отношений.

Да.

Да, я привыкла, что от меня отмахиваются.

— Речь не об этом, — произнесла неуверенно.

— Нет, как раз об этом. Разумная женщина приняла решение и попросила меня посодействовать. Вот как я это вижу. Или же это тупо бабская истерика? — в глазах напротив я видела хитрые огоньки.

— Ты что меня на понт пытаешься взять? — выдала я. — Мне, по-твоему, сколько? Четырнадцать?

— Ты достаточно тщеславна, попробовать стоило.

— Есть разница между тщеславием и амбициозностью. У меня есть цели, и я к ним иду. И считаю, что достигла определенных успехов. Именно поэтому, я на это не поведусь. Я знаю, кто я, и что могу. Твоя оценка не имеет значения.

А вот это неправда. Мне, почему-то, хотелось его одобрения. Наверное, дело в том, что этот мужчина многого добился, поэтому его мнение имело вес в моих глазах.

О других причинах предпочла не думать. Не может быть других причин. Точка.

— Так чего ты хочешь, Мария?

— Домой.

— Зачем?

— Потому что у меня есть жизнь. Клиника требует внимания. Да и свадьбу нужно отменить.

— Есть проблема.

— Какая?

— Что подумают обо мне, узнав, что я планирую похищение, осуществляю его, а затем меняю своё решение меньше, чем за пятнадцать минут?

Я молчала. Понимала, к чему он ведет. Но отступать было нельзя. Я должна взять под контроль свою жизнь.

— Не думала, что ты зависим от чужого мнения.

— Теперь ты меня берешь на понт? — он рассмеялся. — Не зависим. Но репутацию долго зарабатывать. А просрать — просто. Иногда и мелочи достаточно, чтобы пошли неприятные слухи. Я не могу этого допустить. Слишком много серьёзных людей ведут со мной дела. Так что ты побудешь здесь.

— Что? Но я не могу! — все, конец самообладанию. — А дальше что? Грохнешь для поддержания имиджа? Какая разница, сколько я здесь пробуду? В любом случае, если отпустишь — возникнут вопросы.

— Разница огромная, — Басаргин начал говорить, подходя ближе. Наплевав на гордость, я стала отступать назад, но он схватил меня за предплечье, притягивая к себе. — За пятнадцать минут не успеть.

— Чего не успеть? — прошептала я.

— Трахнуть тебя на каждой поверхности в этом доме.

Мои глаза расширились от ужаса. Он что, будет насиловать меня? Зачем? Вряд ли Басаргину нужно принуждать женщин к сексу. Да на него, наверняка, слёту запрыгивает каждая вторая.

— Чего замерла? — недовольно спросил. — Я что похож на отбитого?

— Н-нет?

Он прикрыл глаза и вздохнул так, словно разговаривал с надоевшим ребенком.

— Официальная версия: я тебя захотел и забрал. Несколько дней побудешь, изобразишь, что не слажу с тебя, потом вернешься домой, рассказывая всем про наш бурный, но скоротечный роман.

— Только изображать? — никогда не признаюсь, но неприличные картинки, пронесшиеся в голове, заставили испытать легкое возбуждение.

— Если сама не захочешь большего, — подначивал он.

Я цокнула языком и закатила глаза. Все-таки, слишком самоуверенные мужики — отдельный вид испытания для нервов.

— А как изображать-то? Заставишь меня фальшиво стонать, а сам будешь прыгать на кровати с пошлыми звуками? — даже дурацкие шутки не помогали разрядить обстановку.

— Если мне понадобятся твои стоны, они будут настоящими, уж поверь, — хрипло произнес Басаргин, вжимая мое тело в себя.

Воспользовавшись очередным замешательством, он провел большим пальцем по моей щеке, обхватывая ее ладонью. Все так же, удерживая предплечье, медленно наклонился к шее и втянул рядом с ней воздух.

Затем, едва касаясь, кончиком носа провел от моей ключицы до середины шеи. В смятении, я не сразу осознала, что его дыхание сменилось обжигающим касанием губ.

Я пыталась думать. Отвечать на вопросы. Что задумал Басаргин? Зачем? Бесполезно. Рациональная часть меня была вне зоны действия сети. Мыслей не осталось. Только чувства.

Ощущение подрагивающих коленей.

Толпы мурашек.

Сбившееся дыхание.

Предвкушение, граничащее с паникой.

И Басаргин, который на месте поцелуя втянул кожу и прикусил ее.

— Аа-ах, — это я застонала что ли?

— Понравилось? — прошептал он мне на ухо.

— Больно, — соврала.

— Не умеешь обманывать. Это хорошо.

С этими словами он отпустил меня, развернулся и отошел к столу. Теперь я и вовсе была сбита с толку.

Не отрывая от меня взгляда, Басаргин достал из кармана телефон и вызвал обратно Котова.

— Покажешь Марии Алексеевне комнату и убедишься, чтобы она чувствовала себя как дома, — дал великий дон указание Болеку.

Тот же стоял с таким обреченным видом, будто на него наслали все горести этого мира. Ну и ладно. Ты мне тоже не особо нравишься.

— Проследуйте за мной, Марья Алексевна, — язвительно фыркнул Котов.

Я выразительно цокнула языком и, избегая льдистых глаз, повернулась в сторону выхода.

— Фигасе! — неожиданно выдал Болек, вытаращившись на меня, а затем восхищенно посмотрев на Басаргина.

Да что он там увидел такого?

Направившись к застекленному модулю гарнитура, я оглядела себя. Ничего не обычного. И вдруг взгляд зацепился за непонятное пятно на шее.

Это же…

Засос?

Чёртов Басаргин поставил на мне засос⁈

Теперь понятна реакция Котова. Конечно, босс — герой. Пришел, увидел, засосал. Сто процентов через пять минут об этом узнает Лёлек, а потом и все свободные уши. Так и рождаются сплетни.

Признаю, Басаргин — это гениально.

Медленно посмотрев на самодовольное лицо, я улыбнулась своей фирменной улыбкой. И по азарту, зажегшемуся в глазах Басаргина, стало понятно, что ее значение уловлено.

«Ты пожалеешь!»