Глава 22 · (Басаргин)

Встреча с Батей прошла ожидаемо напряженно. Снисходительность на его лице сменялась холодной жестокостью, а потом и осознанием. Но, естественно, показную невозмутимость предводитель Зелёных сохранял до последнего.

Сначала он не хотел слушать мои доводы. Поэтому в ход пошла папка с указанием на то, что кое-где Клим все же наследил. Честно говоря, я удивлен, что она оказалась не слишком толстой. Гаденыш не производил впечатления расчетливого и методичного человека, у которого нормально котелок варит. Одно вторжение в мой дом чего стоит.

Тем не менее, в своей подковерной игре он выложился по полной. Но даже небольшого содержимого этой папки хватило, чтобы Батя засомневался. Теперь уже его спецы будут рыть. А мне осталось лишь дождаться завтрашней встречи на складе и уговорить себя не пристрелить Клима в первую же секунду.

Одним махом и деньги верну, и крысу вычислю, и отведу угрозу от своей будущей жены.

Жена…

Оказывается, о Маше очень легко думать именно так. Вспомнил, как выносил Ратику мозг из-за того, что его на замужней женщине переклинило. Он тогда сказал: «Дём, это нельзя объяснить. Ты не поймешь, пока сам не вляпаешься по гланды. Вот просто: моя».

Теперь я понимаю. Сам увяз безвозвратно. Но у меня и шансов не было устоять пред самой необыкновенной женщиной в мире.

Невероятно захотелось обратно к Маше. Мысли о ней вызывали одновременно и жгучее возбуждение, и распирающую волну, где-то за грудиной. Мда, Басаргин, совсем поплыл.

Взглянув на часы, понял, что моя ведьма, наверняка уже на пути в клинику, поэтому отложил все пошлые фантазии до вечера и отправился в офис.

Доехали не без приключений. После истории с Лёхой Игорь, ожидаемо, сам не свой. Сначала друг оказался предателем, а потом ему и вовсе глотку перерезали. Я предлагал Гоше слетать куда-нибудь в качестве перезагрузки, но он категорично отказался. Может и к лучшему. Ничего так не отвлекает от темных мыслей, как работа.

Темы Вяликова Игорь старательно избегал, и я не мог его в этом винить. Хотя, порой складывалось ощущение, что Котов перегибает, отнекиваясь от переживаний. Пару раз казалось, что Гоша, вроде как, открещивается от дружбы с предателем, чтобы убедить меня и парней… А в чем? В том, что не так уж они и дружили? Но это бред. Даже новички в команде знают, что Игорь и Лёха были неразлучны.

И еще одна мысль не дает мне покоя: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты…

Когда горе-водитель подрезал очередного бедолагу, вырывая меня из задумчивости, телефон в кармане завибрировал.

— Да, Маруша, — ответил, улыбаясь.

— Всё нормально? — с беспокойством спросила.

— Естественно. Пока все по плану. Будет думать до завтрашнего вечера.

— Демид… — начала нерешительно.

— Говори.

— Будь с этим своим Батей осторожней, ладно?

— Я всегда осторожен, принцесса, — какой же кайф я ловлю от ее заботы, кто бы знал. — У тебя без приключений?

— Ага, еду с парнями на работу.

— Отлично. До вечера.

— До вечера, жених, — игриво сказала моя ведьма и сбросила вызов.

Тридцать секунд телефонного разговора, а настроение на уровне Эйфелевой башни. И как ей это удается? Невеста.

День был продуктивным и, к сожалению, долгим. Пришлось задержаться, хотя давно хотелось послать всё нахер и сорваться домой. Точнее к Маше. Хотя ощущал я это все-равно возвращением домой. Потому что плевать, где находиться. Я дома, когда она рядом.

В 7 вечера один из замов попросил собрать летучку и, вот уже полчаса, неконструктивно истерил. Проблему никто так до сих пор и не понял, потому что внятно этот придурочный ее так и не сформулировал.

Я был уже на грани, но не успел взорваться, так как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Никиты, запустив вдоль позвоночника ледяную волну дурного предчувствия.

Не обращая внимания на присутствующих, я схватил телефон и вылетел из переговорной.

— Что с ней?

— Клим, — глухо проговорил Ник, — увез ее. Точнее…

— Да говори ты, мать твою! — рявкнул я.

— Она сама с ним уехала, — договорил он еле слышно, ожидая моей реакции.

— В каком смысле, сама? — переспросил ошарашенно.

— Подъехала машина, в ней был Клим с охраной. Мария Алексеевна вышла из клиники, велела нам оставаться на месте, села в их машину и… всё.

— Что значит «все»? Никита, какого хера вы за ними не поехали⁈

— Так вы же сами утром сказали, чтоб мы все указания Марии Алексеевны выполняли…

— Когда она захочет в парикмахерскую или в магазин! Или съесть чёртов ананас! А не когда свалить с человеком, который спит и видит, как бы её грохнуть!

Мысли перестали оформляться в слова, тело неконтролируемо одеревенело. Пытался глубоко дышать, чтобы взять себя в руки, но ужасные картинки того, что Клим может сделать с моей Машей, появлялись перед глазами снова и снова, приводя в ужас.

— Домой валите! — с усилием прорычал в трубку. — Саню за комп, пусть отслеживает телефоны, тачку и все, что может отследить. Если с ней что-то случится, я вас закопаю.

Пока несся домой, поднял на уши своих людей, а также людей тех, кто числился у меня в должниках. Через пару часов почти треть города была занята поисками Марии Рогозиной. Но она, как сквозь землю провалилась.

Мерзкий червь внутри подбрасывал все больше сомнений.

Сама села.

Сама уехала.

Сама исчезла.

Сама…

В голове оживали все подозрения насчет Маши, но я гнал их прочь. Она права: ты либо доверяешь, либо нет. Я выбрал доверять, а значит нужно заткнуть это мерзкий голос подсознания, пытающийся отравить меня недоверием.

— Демид Александрович, — позвал Игорь, входя в кабинет. — Вот это нашли в почтовом ящике.

Котов передал мне белый конверт без подписей. В прошлый раз в таком же были фотографии мертвого Лёши. Пришлось приложить усилия, чтобы сдержать дрожь в руках. Он не посмеет… Он знает, что Маша — моя. Так тупо даже Клим не поступит.

Открыв конверт, я достал оттуда записку:

«Если киса нужна тебе живой, ты будешь завтра в 12.00 в Батином клубе на Будённого. Один, естественно.».

— Сука! Сука! Сука! — яростно взревел я, несколько раз впечатывая кулак в стол.

Возникшая боль слегка привела меня в чувство. Но внутри все еще клокотало. Гнида! Как он посмел прикоснуться к моей женщине? Почему решил, что ему сойдет это с рук? На хер разговоры! На хер оправдания и объяснение причин!

Не жилец ты, Клим.

Нужно подумать спокойно.

Глотнув коньяка, я отправился под холодный душ. Горячительный эффект алкоголя и ледяная вода помогли взять гнев под контроль. Обернув полотенце вокруг бедер, я влетел в бывшую Машину комнату, сел в кресло и уставился в потолок. В прошлый раз именно здесь удалось сконцентрироваться и подумать. Но в прошлый раз здесь была она и ее дыхание.

Соберись, Басаргин!

Что ж, наверняка, Клим планирует последний шаг. Раз не получилось меня опорочить, лучше просто грохнуть. Забрал Машу, чтобы я без шума сам сдался. Только вот даже, если я спокойно соглашусь, Машку он точно не отпустит. А без меня ее некому защитить. Особенно, учитывая, что среди моих еще крыса бегает.

Итак, вывод первый: тебе, Басаргин нельзя умирать.

Вывод второй: строить планы с пацанами тоже нельзя, потому что верить им сейчас я не могу.

Значит, нужны внешние ресурсы. Как вариант, можно Бате указать на Климовский беспредел. Пусть он приедет, кокнет его по-свойски, и дело с концом.

Вот только наверняка и у Бати есть те, кто Климу стучат. А вдруг тварь настолько оборзела, что звонки его прослушивает? Тогда гнида отыграется на Маше, а этого я допустить не могу.

Следующие несколько часов я делал звонки и прикидывал разные варианты развития событий. Но, конечно же, после того как проверил телефон и комнату на наличие жучков.

Уснуть удалось только под утро. Приходилось одергивать себя, чтобы не пускать в голову образ Маши, напуганной или того хуже…

Короче, выезжая в 11 часов из дома, я себя чувствовал пожеванным башмаком. Но чем ближе был клуб, тем выше становилась концентрация. Открывая входную дверь, я и вовсе больше не чувствовал ни усталости, ни волнения.

Предельная собранность и чистейшая ярость.

Тот самый Демид Басаргин.

За барной стойкой кто-то был, потому туда я и направился. Но чем ближе подходил, тем медленнее становились мои шаги. Потому что, когда фигура стала различимой, я тут же узнал ее.

— Маша? — завис на долю секунды, а потом мгновенно преодолел оставшееся расстояние и прижал ее к себе.

Сквозь дикое облегчение пробивалась мысль: что-то не так.

Маша не обняла в ответ. Лишь на секунду уткнулась носом мне в грудь и глубоко вдохнула. Отстранившись, осмотрел ее. Ни синяков, ни ссадин, ни заплаканных глаз. Одежда не помята, не порвана, не испачкана. И взгляд. Холодный. Чужой.

Я понял, что не так: Мария Рогозина не выглядела, как жертва.

«Сама села. Сама уехала. Сама исчезла. Сама…»

— Насмотрелся? — едко спросила она, усаживаясь обратно на стул. — А теперь давай обсудим, как ты поможешь Климу впечатлить Батю.