Глава 28

— Твою ж мать, Рогозина, — страдальчески протянул Демид, вдоволь натискавшись. — Либо ты меня в могилу сведешь, либо я сам тебя грохну, чтоб не мучаться.

Вот нахал! Как-будто я здесь по своей воле оказалась!

Нет, ну вроде как и по своей. Но я же как лучше хотела!

— Ни тебе «спасибо, Маруша», ни «какая ты сообразительная». А я, между прочим, целый день твою жизнь спасала, — проворчала и обиженно отвернулась.

— «Спасибо, Маруша»? — переспросил нахал, поддевая мой подбородок и поворачивая обратно к себе. — А я думал, тебе не нравится, когда коверкают твое имя.

— Не на том фокусируешься, Басаргин, — старалась держаться возмущенно, но выходило плохо, потому что его завлекающий взгляд постепенно выгонял все связные мысли из головы.

— Как скажешь… Маруша, — прошептал он мне на ухо, задевая кожу губами.

Волна дрожи пронеслась по телу, оставляя за собой мурашки. Да что ты такое, Басаргин⁈ Адекватную с виду женщину превращаешь в мартовскую кошку.

— Вообще-то я ожидала боль в глазах и что-то в духе «как ты могла?» — прокашлявшись, выпалила, чтобы сбросить наваждение. — Но ты непрошибаемый.

— Да ладно. Было очевидно, что ты какой-то спектакль затеяла, — отмахнулся он.

— В смысле? Вообще не очевидно! — совершенно искренне возмутилась. — Да я идеально вошла в роль меркантильной суки!

Басаргин рассмеялся, взял меня за руку и повел к выходу.

— Ага. И как настоящая меркантильная сука, первым делом обнюхала, когда я в клуб приехал. Обычное дело.

— Заметил? — спросила с досадой, краснея. — Я непроизвольно. Чтоб успокоиться… А еще я очень боялась, что не простишь, и это последняя возможность вдохнуть тебя…

— Что даже руки дрожали, пока херню всякую несла? — он насмешливо встретил мой удивленный взгляд. — Да, это тоже заметил. Знаешь, Маша, когда ты мне сказала про безусловность доверия, я осознал твою правоту. И решил больше не сомневаться. Потому что чувствовал: верить тебе — это правильно. Когда мы встретились в клубе, я был сбит с толку, зол, возмущен. Но не ощущал себя преданным. Да и после манипуляций с уколом хрен пойми куда было очевидно, на чьей ты стороне.

— Невероятно, что ты догадался и идеально подыграл, — просияла я, вспоминая, что в тот момент испытала огромное облегчение. — Кстати, о сторонах… Я не поняла насчет Игоря.

— О, это презабавная история, — вопреки сказанному, лицо Демида стало хмурым. — Крыса наш Игорек.

— Как крыса? Он же спас меня.

— Чтоб задницу свою спасти.

— Давно ты узнал?

— Подозревать стал после смерти Лёхи. Поведение Котова казалось странным. А еще я не мог понять, как он не заметил странных передвижений Вяликова при том, что они вместе были сутками.

— И тогда ты предположил, что они вдвоем переметнулись?

— Да. Как ни тяжело, но это было самое логичное объяснение. Дальше дело техники.

— Запугали?

— Почти не трогали, кстати. После того, как Котова угрозами вынудили перерезать горло Лёхе, он и сам был в ужасе. Понимал: чуть что, пойдет в расход точно так же. Поэтому, стоило чуть надавить, признался и обещал сделать что угодно, чтоб живым уйти. Ну я и сказал Игорю хоть из трусов выпрыгнуть, но остаться вне подозрений у Клима и выудить место, в которое меня, в итоге, увезут.

— Так это он привел других… бандитов, — хотела подобрать формулировку помягче, но, зацепившись взглядом за мужчин, которые с каменными лицами сейчас распихивали Зелёных и брошенное оружие по машинам, поняла, что любое другое слово будет неуместно.

— Да. А вот с тех пор, как Котов вошел на склад, его главная задача была защищать тебя. Я обещал его жизнь в обмен на твою.

— У меня странное ощущение. Когда Игорь Клима вырубил, я испытала облегчение. А теперь снова паршиво. С Лехой я не чувствовала себя…

— Преданной? — подсказал Демид.

— Да.

Он остановился, не дойдя до машины пару шагов, и снова притянул меня к себе.

— Просто ты достаточно близко общалась с Игорем. И подставы не ждала. Он у меня много лет работает. Поверь, я понимаю тебя.

Крепко обняв своего Дона в ответ, я, наконец, беспрепятственно вдыхала его запах, и вместе с тем, как этот аромат оседал в легких, меня заполняла безмятежность.

— У меня еще есть вопрос, — проговорила, отстраняясь. — Серьёзный.

— Слушаю, — напрягся Демид.

— «Казёнщик»? Серьёзно? — расхохоталась я. — У тебя и погоняло имеется? А чего не «Бухгалтер»?

— Прекращай, — возмущенно проговорил он, хотя улыбку сдержать не смог. — Пунктик у них на кликухи. Вот и прозвали меня так между собой.

— Ты б им что ли загуглил значение слова «казённый».

— «Казёнщик» от «казна», — буркнул Демид, а затем прежде, чем я снова прыснула со смеху, уточнил, — и что я сделаю, если две трети всех бандитов области посчитали это гениальным?

— Действительно, — отсмеялась я. — Басаргин, а так всегда будет?

— Что?

— Предатели, похищения, склады и пистолет у виска?

— Ты же слышала Фауста. У них договор меня не трогать. Ситуация с Зелеными — исключение, а не правило. Конечно, я не могу тебе обещать спокойную жизнь нормальных людей. Но и стрелять в нас на каждом шагу не будут.

— И на том спасибо.

— И все? Ничего больше не скажешь?

— А что я должна еще сказать?

— Думал начнешь сейчас задвигать, что эта жизнь не для тебя, и бросишь меня.

— И ты меня отпустишь?

— Да, — ответил Демид после секундного колебания.

— Ну и дурак, — стало жутко обидно, что после всего он готов так легко отказаться от меня. — Все, я тебя бросаю!

Вырвала руку и, обогнув машину, понеслась в непонятном направлении. От злости и досады совсем не задумывалась над тем, куда иду. Просто чувствовала потребность оказаться подальше от несносного Басаргина, который не собирается бороться за нас.

Затея оказалась провальной. Уже через несколько секунд на моем запястье сомкнулась наглая лапища, с силой впечатавшая меня в твердое пылающее тело.

— Хер тебе, — заговорил Басаргин прямо мне в губы. — Я соврал. Моя будешь, даже, если придется тебя в наручниках замуж брать.

Тут же, удерживая затылок, Демид смял мои губы. Я сопротивлялась для приличия секунды две. А затем послала приличия к черту.

Это был особенный поцелуй. Он таил в себе дикий голод, копившийся все это время. Источал отчаяние, испытанное в страхе друг за друга. Но еще он дарил нежность. Исцеляющую нежность, ставшую приятной прохладой для шрамов, выжженных глубоко внутри.

Мягкое поглаживание губ сменялось настойчивым движением языка. Руки Демида порхали по моему телу, сжимали до сладкой боли, оглаживали до мурашек, дразнили до ярких кругов перед глазами.

— Демид Александрович, — вдруг раздался где-то за пеленой голос Никиты.

Басаргин с рыком отстранился и рявкнул:

— Что?

— Вас хотят видеть… — не договорив, парень кивнул в сторону, где переговаривались главари.

— Сейчас приду, — коротко сказал Демид, и Ник поспешно удалился.

— Резюмирую, — нахально припечатав меня к месту льдистым взглядом, заявил Дон. — За последние сутки я еще больше убедился, что ты идеально впишешься в мой мир. Даже сейчас вместо того, чтобы в панике рыдать, ты своему мужику мозг обидками выносишь. Хотел благородство включить, и отпустить. Но ты свой шанс просрала. Так что в машину вали и сиди на жопе ровно. Сейчас распрощаюсь, и домой поедем.

— Хамло, — бурчала себе под нос, пока мы шли обратно к машине, — Интересно, что бы ты делал, если бы я нормальная была.

— Состарился бы в одиночестве. Поженимся?

— Ты уже спрашивал.

— Хочу закрепить.

— Нет.

— Маш, ты дура? Отказ не предусмотрен.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Хочу услышать, что ты согласна.

— На что?

— На все.

— А если я не согласна?

— Вадь, наручники мне принеси! — крикнул Басаргин проходящему мимо парню.

— Да согласна я, согласна! — поспешно выпалила и громко хлопнув дверью, скрылась в машине.