Глава 27

Слегка выдохнув, я бросилась в дом. Реджина, усадив Ники на шкуру, обнимала его так, чтобы он не видел ни Диера, ни кровь, расплывающуюся по плитам пола. Коста, войдя за мной следом, тут же кинулся к старику и, упав на колени, потрогал шею.

— Еще жив!

Коста судорожно вытащил из-за пазухи кулон, который я так удачно сторговала ему четыре года назад. Но теперь зеленый камень совсем не сиял и казался обычной стекляшкой.

— Дай его Ники, — попросил он, протянув мне кулон.

— Это не опасно? — уточнила я скорей по привычке: Коста не причинит вреда нашему сыну.

— Напротив, — заверил он. — Артефакт вытянет из Ники немного энергии, а вместе с ней и страх, пережитый сегодня.

Я забрала кулон и поспешила к сыну.

— Мама, — всхлипнул мой малыш и обнял меня за шею. — Я так испугался!

— Ты был очень храбрым, сыночек, — сказала я, гладя его по мягким кудряшкам.

— А что это было за животное? — спросил Ники, заглядывая мне в глаза, а я повесила ему на шею кулон. — Его нет в моей книжке.

— И слава богам, — от души выпалила я. — Оно больше не придет. Солнышко, возьми этот камень ручками, он вроде теплого молока, тоже полезный.

— Я хочу молока, — плаксиво сказал Ники.

Реджина тут же исчезла и вскоре появилась уже со стаканом.

Ники выпил молоко взахлеб до самого дна и, прерывисто вздохнув, протянул ей пустой стакан. А камень в кулоне вспыхнул и замерцал.

— Где Серая Молния? — встрепенулся Ники, и его губы вновь задрожали, но в дверной проем вбежал щенок — грязный как некрос, но вполне бодрый.

— Так, вот этого в моем доме не будет, — заявила Реджина.

— Мы все немногим чище, — возразила я.

Но Реджина взмахнула руками, и с ее пальцев сорвался короткий смерч, обхвативший щенка. Через мгновение грязь вынесло за порог, а Серая Молния, еще пушистее чем обычно, ошалело отряхнулся и поцокал коготками по полу. Дойдя до шкуры, щенок устало развалился в ногах у Ники.

— Как ты это сделала? — спросила я.

— У привидений свои секреты, — фыркнула подруга.

— Я не про собаку. Как ты покинула дом?

Реджина молчала, глядя на кулон, который наливался светом. В зеленом камне вспыхивали мелкие искорки, которые плавали внутри, как крохотные светлячки. Красиво. Но куда большее удовольствие мне доставляло смотреть на личико Ники. Он ответил мне слегка осоловевшим взглядом, протянул ручку и погладил щенка, а потом улыбнулся и закрыл глазки.

— Вот и хорошо, — прошептала я, слегка убаюкивая его, как младенца. — Поспи, мой родной. Завтра будет новый день…

Тем временем Коста аккуратно достал нож из спины Диера, перевернул старика лицом вверх.

— Кулон, — потребовал Коста, протянув руку.

Я поспешно сняла артефакт с уснувшего Ники, отдала Реджине, а она надела его старику. Камень запульсировал на впалой груди как живой, повторяя биение сердца.

— Коста, — едва слышно выдохнул Диер. — Мальчик… Надо спасти мальчика…

— Ники в порядке, — ответил Коста, заботливо подложив под голову старика диванную подушку. — И ты тоже будешь. Только не напрягайся, сейчас артефакт подействует…

В дом вошли капитан с Мадлен. Патрик остался в саду — ходил туда-сюда, строчил что-то в блокнотик и иногда бросал найденные ложки и вилки в ведро. Вряд ли я буду пользоваться ими снова, но похвальная рачительность.

Диер с усилием приподнял голову и, увидев нас с Ники, с облегчением улыбнулся и откинулся назад на подушку, но после, нахмурившись, уставился на Реджину.

— Алая дама? — неуверенно прошептал он.

— Почему он меня видит? — удивленно спросила она.

— Так бывает, когда человек на волосок от смерти, — пояснил Коста, и поправил перекосившиеся очки, устроив их на носу Диера ровнее. — Ты только не волнуйся. Она вроде нормальная.

— Она спасла нашего сына, — сердито напомнила я, до глубины души уязвленная такой обыденной характеристикой.

Однако Реджина вовсе не обиделась. Она присела рядом с Диером, разглядывая кулон на его груди. Протянув руку, осторожно коснулась камня кончиками пальцев, но ничего не произошло.

— Как ты вышла из дома, Реджина? — повторила я свой вопрос.

— Я не знаю, — ответила она. — Честно.

— Реджина Доксвелл, — церемонно произнес Диер. — Рад знакомству. Смею заметить, что вы сполна заслуживаете всех те цветистые комплименты, что я прочел в письмах Лувия Заккари Кристиана эль Брао.

— Не слишком-то культурно читать чужие письма, но спасибо, — фыркнула она.

— Мой хозяин попросил найти все письма для алой дамы, — извиняясь, пояснил Диер, и я заметила, что его голос стал звучать куда увереннее. — Я думал — вдруг в письмах важная информация. Но они и правда носили исключительно личный характер. Впрочем… Где она? — воскликнул он. — Где алая дама? Почему я ее не вижу?

Он приподнялся на локтях, но Коста заставил старика лечь на подушку.

— Потому что тебе стало лучше, — с облегчением пояснил он. — Но кулон не снимай, ладно? Хотя бы до утра.

— Кулон, — задумчиво протянул Диер и сжал камень. — Но погодите! В одном из писем твой предок пишет, что он точь-в-точь в оттенок глаз его… эмм… Реджины.  Сравнивает их то с изумрудами, то с волшебными лесными озерами. А у алой дамы глаза черные. Я ведь не ошибся? Что-то не сходится!

Коста достал из кармана брюк несколько смятых писем и бросил их к ногам Реджины.

— Только они нам теперь не нужны, — сказал он. — Раз уж мы и так узнали, где прячется источник проклятия алой дамы.

— Что мы узнали? — нетерпеливо воскликнула я, и Ники недовольно заерзал у меня на руках. — Где он прячется? — прошептала я.

— В ней самой, — ответил Коста. — Реджина, ты прокляла себя сама. Ты сама держишь себя на поводке, привязав к черному дому. А в критический момент позволила себе ослабить цепь и выбралась наружу. Ты помнишь, за что ты так себя ненавидишь?

Реджина повернулась ко мне, и я впервые увидела, как она плачет.

— Я помню, — сказала она. — Теперь я помню все.

Поднявшись с пола, Реджина осмотрела алый подол своего платья, точно увидев впервые, поднесла к лицу руку, на которой не было обручального кольца.

— Я прожила такую долгую жизнь, но для посмертия выбрала именно этот день, — произнесла она. — Я сняла кольцо Доксвелла, надела платье, которое так любил мой Кис-Кис, хотела уйти к нему…

Ее голос сорвался, она прижала руки к плоскому животу, и я все поняла без слов.

— Я ждала от него ребенка, — едва слышно выдохнула Реджина.

Она вихрем пронеслась по комнате и опустилась рядом со мной на шкуру. Слезы, текущие из черных глаз Реджины, помутнели, оставляя на золотистой коже грязные дорожки.

— Всю оставшуюся жизнь я представляла, каким бы он был, мой маленький эль Брао, — прошептала она, глядя на спящего Ники. — Мне снилась девочка с серыми глазами Кристиана и с темными локонами, как у меня, а иногда — зеленоглазый малыш. Наше маленькое чудо. Обычная женщина может зачать от эльена только по большой обоюдной любви.

Слезы хлынули из ее глаз быстрее, стали совсем густыми, черными.

— Но у меня уже был ребенок, — задумчиво сказала Реджина. — Мальчик. Не такой милый как Ники, и уж точно не такой сообразительный, но я любила его. Гарибальд сказал, что если я уйду, то никогда больше не увижу своего сына.

— Прости себя, — попросила я, глотая слезы. — Так сложилась твоя жизнь. Пришлось выбирать.

— Я сделала неправильный выбор, — жестко сказала она, мотнув головой. — Пусть я решила остаться с мужем, но я не должна была пить то зелье.

— Если бы у тебя родился эльен…

— Да, Доксвелл скорее всего убил бы и ребенка, и меня… Но я могла как-то все устроить! Сейчас я помню всю свою отвратительно долгую жизнь, Элис, и не было дня, когда бы я не сожалела! Часть меня — лучшая часть — умерла в тот самый день.

Слезы остановились, и я с ужасом увидела, как они втягиваются назад, в глаза.

— Ты искупила содеянное, Реджина! — воскликнула я. — Ты спасла Ники, дважды! Он бы не родился, если бы не ты! Он бы погиб сегодня, если бы не ты!

— Или я потерял бы сегодня и жизнь, и душу, — продолжил Коста. — Как ни крути, алая дама спасла одного из эль Брао. Жизнь за жизнь.

— Что там происходит? — капризно поинтересовалась Мадлен.

— Мы прощаемся с алой дамой, — пояснил Коста.

Грязные слезы вновь потекли из глаз подруги, и я наконец-то увидела их настоящий цвет — прозрачно-зеленый, как вода в лесном озере.

— Она обрела покой? — вновь встряла Мадлен. — Я лично считаю, что алая дама — очень вредное привидение. Но если есть шанс, что она навеки исчезнет, то я все ей прощаю.

— Ты такая добрая, моя рыбка, — промурлыкал капитан.

Они уселись прямо на полу — плечом к плечу, и Мадлен вовсе не смущала такая близость капитана.

— Реджина Доксвелл, — произнес Коста. — Я перед вами в неоплатном долгу. Позвольте вам помочь.

— Сама справлюсь, — тряхнула головой Реджина.

Она поднялась, и теплый свет окутал ее с головы до ног.

— Я ее вижу! — взвизгнула Мадлен. — О, какая по-деревенски смуглая кожа. Неужели в те времена это считалось красивым?

— Алая дама, — капитан вскочил на ноги. — Значит, вот кто помог мне завязать! Признателен, весьма.

Реджина кивнула, принимая благодарность.

— Наверное, мы могли бы стать друзьями, — сказал Коста, тоже поднимаясь.

— Возможно. Но если ты, сиятельный, вздумаешь обижать Элис… — она осеклась. — Впрочем, не будешь, знаю.

Она повернулась ко мне. Я хотела сказать так много! Но как выразить словами то, что я чувствую к ней?

— Я никогда тебя не забуду, — прошептала я. — Реджина, я буду так скучать! Мы все будем!

— Говори за себя, пожалуйста, — пробормотала Мадлен себе под нос.

Реджина таяла в золотом облаке, взмах тонкой руки, сияние зеленых глаз… Свет окутал нас с Ники на прощание — остался ощущением теплого прикосновения на щеке, на лбу сына вспыхнул солнечный зайчик — и исчез.

Я разрыдалась и уткнулась лицом в плечо Косты, который присел рядом со мной.

— Давайте все же проясним, — бесцеремонно сказала Мадлен, совершенно не чуткая к чужим переживаниям. — Алая дама — ладно. Ушла — и слава богам. А некрос? Он не вернется? Точно?

— Некрос не может явиться в наш мир, пока его не позовут, — ответил Коста, обнимая меня. — Сабрина и Руперт открыли ему проход кровью и позвали ритуалом.

— Откуда они только все это узнали? — пробурчал Курт.

— Главное — сделать первый шаг, а потом некрос подскажет, — пояснил Коста. — Однако Руперт не смог принести обещанную жертву — любящего его человека, за что и поплатился. Оба заказчика мертвы. Знаменитый Ларс получил еще одну жизнь, за которую Сабрина уплатила сполна, и удрал. Если хотя бы половина ее рассказов правдива, то этот кот не пропадет. В общем, если вы тоже не проводите тайные жертвоприношения, можете спать спокойно.

— Я — нет, никакой связи с некросом, — твердо сказал капитан. — А ты?

Мадлен энергично тряхнула головой.

— Значит, нам нечего бояться, — подытожил Коста. — Элис, я с ног валюсь. Где можно устроить Диера?

— В твоей комнате, — не задумываясь, ответила я.

Коста благодарно улыбнулся, без дальнейших объяснений сообразив, где предполагается спать ему. Я не хотела с ним расставаться, не хотела больше рисовать невидимые линии и границы, все стены между нами окончательно рухнули.

Диер первым пошел наверх, двигаясь вполне бодро. Если бы не кровавое пятно на спине и дырка в сюртуке, то и не скажешь, что человек только что был при смерти и разговаривал с духом.

Патрик заглянул в дом, поставил у порога ведро с серебряными приборами, аккуратно прислонил к стене меч Косты.

— Двойное убийство и некрос, — вздохнул парень. — Замучаюсь с отчетами. К счастью, у нас полно свидетелей.

Он пошел прочь, продолжая что-то черкать в своем блокноте, а Коста помог мне подняться. Я перехватила Ники удобнее и сама понесла своего мальчика, который все еще улыбался чему-то во сне.

— Мадлен, быть может, нам стоит присмотреть друг за другом этой ночью? — пробасил у меня за спиной капитан. — Не подумай, что я тебе не доверяю, но некрос коварен…

— Разумное предложение, — согласилась после паузы Мадлен.

Я уложила Ники в свою кровать, Коста лег по другую сторону от сына и накрыл нас всех одеялом, пряча от прохладного ветра, задувавшего в разбитое окно. Что-то тронуло мои ноги, и я, вздрогнув от неожиданности, увидела щенка, устроившегося рядом.

Реджина всегда приходила пожелать мне спокойной ночи, а теперь, наконец, сама обрела покой. Я не могла перестать думать о том, как наши жизни оказались связаны. Как жестоко она наказала себя, сделав черный дом своей темницей, и как сумела вылететь из нее, чтобы спасти Ники, а заодно и Косту.

— Люблю тебя, — шепнула я, думая, что мой эльен уже спит, но он, потянувшись, поцеловал меня в губы.

— Люблю тебя, — повторил Коста.

— Женишься на мне?

— А то, — подтвердил он.

— Как можно скорее, — потребовала я.

— Найдем храмовника — и сразу под венец. Элис, я хочу записать Ники на свое имя.

— Хорошо.

Смешно вспомнить, что совсем недавно меня волновал скандал, который может раздуть Говард Доксвелл, если узнает, что я родила не от его папаши. Да плевать! Пусть забирает черный дом, если хочет. Без Реджины он не представляет для меня ценности. Мой сын заслуживает настоящего отца, как и Коста — того, чтобы не скрывать родную кровь.

Выдохнув от облегчения, я поцеловала Ники в макушку, поправила одеяло и закрыла глаза, но тут же открыла, прислушиваясь.

— Коста, ты слышишь? — испуганно прошептала я. — Кто-то стонет!

— Угу. Мадлен, — промычал он.

— Ей плохо? — ахнула я.

— Ей хорошо, — ухмыльнулся он.

* * *

Следующие дни прошли в сплошной суматохе. Мы все, включая капитана с Мадлен, переехали в белый замок эльена. Курт ходил гоголем, а Мадлен хвасталась обручальным кольцом, выбирала какой-то особо утонченный оттенок шелка для свадебного платья и непривычно много улыбалась. Я бы лично обошлась и без колец, и без платьев, и Коста был со мной согласен, но Диер ловко манипулировал нами обоими. Ему он наплел, что я якобы в глубине души останусь недовольна недостаточно пышным торжеством. К тому же как можно, чтобы моя первая свадьба с Доксвеллом оказалась хоть чем-то лучше? Нет, такого оскорбления Диер снести не мог. А мне он доверительно сообщил, что Ники очень хочет настоящий праздник.

— Мальчик должен запомнить, как женятся его родители, — вздохнул Диер.

— Обычно дети этого вообще не видят, — резонно возразила я. — Поскольку даже не существуют на тот момент.

— У нас особый случай, — отрезал слуга. — К тому же Ники хочет нести ваш шлейф, эльена.

— Какой еще шлейф? — простонала я, но Диера было не унять.

Цветочные композиции, украшения стульев, кольца для салфеток, сцена для музыкантов, которая по его задумке должна была иногда подниматься и парить в воздухе…

— Не грохнется, — отрезал Диер, когда Коста попытался хоть немного унять его энтузиазм, а затем использовал совсем уже грязный прием: — Имею я право на маленькую радость после того, как чуть не отдал жизнь за вашего сына?

Коста махнул рукой и сдался. Забрав Ники, он пошел во двор, где Серая Молния пытался атаковать клетку с голубями.

— Какие вам больше нравятся голуби, госпожа? — спрашивал меня Диер, когда я оказывалась в поле его зрения. — С кудрявыми хвостами либо прямыми? А быть может, с пышным жабо на шейке? Фонтан делать из розового вина или белого? Что вы думаете о фокусниках?

В итоге я не выдержала и сама провернула фокус с исчезновением, удрав в черный дом.

Слуги уже убрали осколки, окна блестели новыми стеклами, сад тоже вычистили, но в месте, где была черная лужа, трава не росла.

В доме было непривычно пусто и тихо, и я прошлась по холлу, одновременно надеясь услышать голос Реджины и радуясь, что подруга обрела покой. Я испытывала иррациональное чувство вины, что так счастлива, несмотря на то, что ее больше нет рядом. Я любила и была любима, и Коста обожал Ники так же сильно как я.

Раньше я не слишком задумывалась о том, чтобы завести еще детей. Но сейчас видела, что это жизненная необходимость. Иначе Коста на пару с Диером полностью избалуют моего малыша. Лучше бы рассредоточить их любовь.

Дом молчал, словно прислушиваясь к моим мыслям. Я приехала в него, полная надежд, а уезжаю, окрыленная любовью.

Медвежьей шкуры возле камина больше не было — я приказала вычистить ее и перевезти в белый дом, и этой ночью она нам очень пригодилась. Невольно зардевшись, я поднялась на второй этаж, зашла в черную комнату и вздохнула, увидев на покрывале потрепанную колоду. Сколько раз Реджина тасовала ее длинными пальцами, ловко раскладывая в сложные схемы. Я вытащила наугад одну карту. Семерка пик, кажется, сулила мелкие неприятности. Засунув всю колоду в карман юбки, я вышла из комнаты и услышала, как внизу хлопнула дверь.

— Я больше не беру постояльцев, — громко сообщила я, спускаясь по лестнице.

Мужчина стоял ко мне спиной, рассматривая сад, и я непроизвольно сжала колоду карт, лежащую в моем кармане, а во рту отчего-то пересохло. Было в его фигуре нечто пугающе знакомое… Он обернулся, и я так и замерла посреди лестницы.

Голубые глаза окончательно выцвели, черты лица оплыли еще сильнее, а вот страсть к украшениям осталась прежней: в галстуке сверкала брошь, наверняка купленная за мою цену.

— Элис, — произнес дядя, окинув меня цепким взглядом с головы до ног. — Ты стала толще.

— Ты тоже, — вырвалось у меня. — Что тебе надо?

Дядя хмыкнул и, подойдя к обеденной зоне, уселся на стул, закинув ногу за ногу, ясно давая понять, что так просто не уйдет.

— Мне нужно не что, а кто, — заявил Стига эль Соль.

— Я взрослая женщина, вдова, мне не нужен опекун, — выпалила я. — Убирайся!

— А я говорю не о тебе, — рявкнул он, подавшись вперед. — Тупая корова, сама бегала от меня, пряталась в какой-то глуши, а потом взяла и записала ребенка на нашу фамилию. Повезло тебе, что тут нерасторопные архивариусы. По-хорошему, я должен был получить записи о наследнике эль Соль куда раньше. Где мальчик? Я хочу его увидеть. Никлас! — выкрикнул он.

— Не лезь к моему сыну, — прошипела я, спустившись по оставшимся ступеням. — Не смей даже имя его произносить!

Да, сперва я испугалась. Слишком долго и сильно я боялась этого человека. Слишком глубоко страх въелся мне под кожу. Но той Элис, которую он избивал и мучил, больше нет: Реджина вытравила ее из меня своей любовью и заботой. Я защитила своего сына от некроса, смогу дать отпор и этой твари, которая ничем не лучше.

— Сама рот закрой, — рявкнул он, поднимаясь со стула. — Я все про тебя узнал. Ты занималась гаданием, как какая-то дешевая циркачка. Держала тут притон. Ни мужа, ни охраны, в доме постоянно терлись какие-то моряки. Небось, спала за деньги с кем ни попадя, а? Стоит мне пожелать, и твоя репутация разлетится вот так, — он щелкнул пальцами, перетянутыми перстнями. — Как можно доверить потаскухе воспитание маленького эльена? Нет, Элис, или ты делаешь то, что я говорю, или я отберу у тебя Никласа. Я уже договорился с кем надо.

— Как договорился о том, чтобы скрыть мою искру? — поинтересовалась я. — Во сколько тебе это обошлось?

— Учитывая, что ты едва тлела, не так уж много, — ухмыльнулся он. — Сделка с Гевином окупила траты сполна. Но меня просто убивает мысль, как ты могла так сглупить… Какая же ты непроходимая дура! Мальчику три года, верно? Он наследник Доксвелла!

— Ники не от него.

— Да какая разница, — безразлично отмахнулся дядя. — По срокам все сходится. Ты не представляешь, какие это деньги. Мы возьмем Говарда за вымя и выдоим досуха!

— Просто уйди, — потребовала я.

— Ты тоже можешь сгодиться, — заметил он, вновь окинув меня взглядом и будто прицениваясь. — Не так юна и больше не невинна, но некоторым мужчинам даже нравится пользованный товар.

— Я выхожу замуж за мужчину, которого люблю.

— Богат?

— Да.

— В годах?

— Молод.

Дядя досадливо цыкнул зубом.

— Нам не подходит.

— С ума сошел? — взвилась я. — Сам иди и женись на какой-нибудь богатой бабке, если тебе не хватает денег на цацки!

— Отвыкла от хорошей порки? — процедил он.

Знакомым движением Стига отвел руку назад, и массивные перстни сверкнули на толстых пальцах. Когда-то он часто разбивал мне губы в кровь, но сейчас я была быстрее. Карта в моих пальцах будто сама повернулась и чиркнула по бледной коже. Как завороженная я смотрела на тонкую полоску крови, которая выступила мелкими бусинками на рыхлой щеке. Странно, ведь карты такие старые, почти измочаленные, а тут резануло как лезвием…

— Дрянь! — взвизгнул дядя, и я опрометью кинулась к двери, слыша за собой топот каблуков.

Опрокинула стул — и позади послышался грохот. Метнулась к камину, но кочерги не было — как жаль. Кинулась к двери…

— Лисичка? — вопросительно произнес Коста, когда я с разбегу впечаталась в его широкую грудь. — Ты чего? А это…

— Мой дядя, — выдохнула я.

— О-о-о, — протянул Коста со злорадным предвкушением. — Стига эль Соль. Давно хотел познакомиться с вами. Можно сказать, мечтал.

Выругавшись, дядя вынул из кармана белый платок, украшенный кружевами, и приложил к щеке.

— Ты поплатишься за это, — пообещал он мне. — А вы?..

— Варден Лувий Коста эль Брао, — церемонно представился Коста.

Дядя неопределенно хмыкнул — явно наслышан.

— Вы не могли бы оставить меня наедине с племянницей, эльен?

— Нет, — ответил Коста. — Напротив, я попрошу Элисьену нас оставить.

Дядя бросил на него внимательный взгляд, понятливо скривил губы.

— Что ж, женщине и правда ни к чему присутствовать при мужском разговоре. Верно ли я понимаю, что вы заинтересованы в Элисьене?

— Более чем, — подтвердил Коста.

— Хотите обсудить возможность вашего брака? — продолжил дядя, и его глаза жадно загорелись. — Элис — моя единственная родная кровь. Но я готов с ней расстаться на определенных условиях.

— Разумеется, — согласился Коста, расстегивая ремень и вытаскивая его из брюк.

— Ты обещал, что не будешь его убивать! — напомнила я. — Коста, у нас свадьба на носу, голуби…

— Помню, — ответил он. — Диер достал со своим кудрявым жабо. Я поручил Ники выбрать голубей, и он в восторге. Пока что лидируют Пушинка и Кудряшка, но у Отважного Капитана тоже неплохие шансы.

— В смысле — убивать? — перебил дядя нашу беседу и бочком попятился к камину.

Вот только он не Реджина, в трубу не пролезет. Я вышла из дома и, закрыв за собой дверь, прижалась к ней спиной. Солнце светило так ярко, что я зажмурилась. А вскоре раздался свист ремня.

Дядя орал, грозил страшными карами, гремели опрокинутые стулья и что-то жалобно звенело. Потом угрозы сменились мольбами, просьбами и скулежом.

Реджина научила меня, как важно уметь прощать, но прежде всего тому, что моя жизнь принадлежит только мне, и я должна прожить ее так, как хочу сама. Не выдержав, я открыла дверь и вошла в дом.

— Хватит, — попросила я, и Коста тут же опустил занесенную для удара руку и отшвырнул измочаленный ремень в камин.

Стига эль Соль жался в угол, прикрывая лицо руками. Толстые пальцы побагровели от ударов, галстук сбился на бок, один глаз заплыл, а на щеке растекалась кровь от моей царапины.

— Еще хотя бы раз увижу тебя возле моей жены или сына — убью, — спокойно произнес Коста, но его глаза пылали яростным светом, точно раскаленный добела меч эльена.

Дядя всхлипывал и дрожал, но мне не было его жаль.

— Ты в порядке, Лисичка? — спросил Коста, подойдя ко мне. — Уверена, что не хочешь прикопать его где-нибудь в шахте? Алмазов так и не нашли, так что туда долго никто не сунется.

Дядя тихонько взвыл, и я покачала головой.

Больше я его никогда не видела.