Глава 26

Голова раскалывалась, и тело болело, как будто его хорошенько избили ногами. Коста, поморщившись, прижал руку к боку и, остановившись, выдохнул. Если бы не кулон — опять — так и лежать бы ему под камнями в подвалах храма. Учитывая, что в нем ни храмовника, ни прислужниц, нашли бы потом лишь обглоданные крысами косточки.

Стена, еще нагретая солнцем, была теплой и приятно шершавой, и так и хотелось постоять возле нее подольше, но Коста собрался с силами и побрел вперед.

— Давайте свернем к лекарю, эльен, — осторожно предложил Патрик. — Тут недалеко. Направо, вниз по улице, а затем через два дома.

— Нет, — коротко отказался Коста.

То, что он видел, очень ему не нравилось. В небе зажглись первые звезды, но ночь еще не наступила, а ставни на окнах были заперты, и весь город затих, словно замерший от дикого страха зверек, прячущийся от хищника. Море утробно рычало в гавани, напомнив Косте о ночной вылазке, что они совершили с Лисичкой.

— А что там произошло с Вайолет? — спросил он у Патрика. — Где она пропадала?

Парень угрюмо промолчал, лишь искоса глянув на него.

— Это важно, — терпеливо добавил Коста. — Патрик, кто-то в Виларе проводит мощный ритуал по вызову некроса, я в этом уверен. Ты и сам видел: люди пропадают, происходят убийства, в шахте я нашел труп, заваленный камнями, со следами некроса.

— Только между нами, ладно? — нехотя сказал Патрик.

— Ладно, — согласился Коста, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.

— Я не хочу превращаться в сплетницу, но если это и правда важно…

— Очень важно, не томи уже! — вспылил он, и затылок тут же отозвался тупой болью.

— У нее были отношения с мэром, — угрюмо сказал парень. — Но не спешите судить ее, у Вайолет была сложная жизнь.

— Патрик, я и не собираюсь ее судить, — устало произнес Коста, на мгновение вновь прислонившись к стене.

Похоже, ребро, а то и два, сломаны. Неужели старушка Тутье отпинала его ногами? Именно ее он увидел в храме, куда направился искать Руперта, но Сабрина была там одна. Она схватила его за рукав и стала рассказывать про какого-то котенка, который забрался в подвал и не может выбраться.

— В общем, мэр предложил ей отправиться на морскую прогулку, — продолжил Патрик, возвращая его к истории Вайолет. — И она догадалась, что он собирается сделать ей предложение.

— Ой ли, — засомневался Коста. — Руперт подбивает клинья к Элисьене эль Соль.

— Он недавно подарил Вайолет золотой браслет, — возразил Патрик. — Обещал познакомить с мамой. А перед прогулкой допытывался, что Вайолет чувствует к нему.

Коста лишь хмыкнул. Может, Руперт выбрал беспроигрышную стратегию: не выгорит с одной, есть другая на подхвате.

— Однако перед самым трапом на яхту Вайолет призналась ему, что любит другого, — не без гордости произнес Патрик, и на его бледной коже вспыхнул румянец.

— Тебя, — догадался Коста, и паренек кивнул.

Что ж, правильный выбор: пусть он слишком молод и не богат, зато не мерзкий слизень.

— Мэр был в ярости, пытался затащить ее на яхту силой, но Вайолет вывернулась и удрала. Она провела ночь у подруги. Ко мне идти побоялась, да и постеснялась.

— Зря, — совершенно искренне сказал Коста. — Очевидно, что ты не причинишь ей вреда и костьми ляжешь, чтобы защитить ее от напасти.

А напасть была, и еще какая. Они вышли на перекресток, откуда открывался вид на горы, и Коста увидел густой туман, вытекающий из шахты. Он полз змеей вниз по склонам, огибая белый замок, защищенный амулетами и артефактами, и устремлялся прямиком к черному дому.

Коста прибавил шаг. Выходит, мэр ни при чем? Всего лишь незадачливый любовник? Но отчего тогда бушевало море? И запах был таким отчетливым. Быть может, некрос злился, потому что не получил свою жертву?

— Патрик, — Коста замялся, не зная, как толком начать разговор. — Когда все закончится, я буду ходатайствовать о твоем повышении. Место начальника считай твое.

— Ого, — парень явно обрадовался. — Спасибо! Вайолет будет рада. Она и так говорила, что верит в меня, но получить повышение так быстро — это прекрасно. Спасибо, эльен.

— Но мне нужна твоя помощь.

Патрик остановился и нахмурился.

— Там некрос, — сказал Коста, уже не сомневаясь.

Кровь, что пронизывала туман, запах, тишина… В такие моменты в людях обычно просыпаются животные инстинкты, вопящие лишь об одном — бежать! Бежать быстрее! А еще перепад температур: днем жарило как в печке, а сейчас так зябко, что хочется завернуться в одеяло и носа не высовывать из дома.

— Я бы и так вам помог! — с обидой выпалил Патрик. — Неужели вы думаете, что без ваших щедрых посулов я бы бросил вас тут одного?

— Прости, — виновато сказал Коста. — Конечно, нет.

— Но вы так и не сказали, кто вас так отделал, — ворчливо напомнил парень.

Он подставил плечо, и Коста с благодарностью на него оперся. Так и правда будет быстрее. А кто его отделал — большой вопрос. Коста попытался вспомнить все детально. Вот он входит в храм. Сабрина Тутье оборачивается, смотрит с облегчением и надеждой. Всплескивает ручками. Они у нее совсем крошечные, а кожа тонкая, словно пергамент.

В глазах на миг потемнело, но Коста не замедлил шаг. Кулон пульсировал на груди, придавая сил, а плечо Патрика оказалось костлявым, но крепким.

Затем Сабрина принялась сбивчиво рассказывать про котенка, периодически перескакивая на своего обожаемого Ларса, который уж наверняка не влез бы туда, откуда самому не выбраться. Сабрина схватила его за рукав и повела в глубь храма, мимо статуи, которой кто-то умыл лицо. Они прошли в дверь в углу, пересекли небольшую комнатушку, заваленную сломанными лавками и прочим барахлом, и оказались перед дверью в подвал. Тяжелый засов стоял у стены. А потом Коста и правда услышал слабое мяуканье.

Он прикрыл глаза, вспоминая каждый свой шаг.

Открыл дверь, вошел внутрь, поморгал, привыкая к мраку. Сабрина нетерпеливо переминалась за спиной. В ее руках не было ни камня, ни лома. Он спустился по лестнице — и это было куда легче, чем после — подняться. Тонкое жалобное мяуканье доносилось откуда-то из угла, где были навалены камни и разбитые скульптуры. Сабрина осталась у лестницы. Он не слышал ее шагов. Что странно — ведь она должна бы бежать впереди него к несчастному котенку, который отчего-то умолк. А потом он прошел мимо уцелевшей колонны и… И все.

За той колонной вполне мог спрятаться человек, умеющий довольно талантливо мяукать и орудовать ломом.

— А что конкретно спрашивал мэр у Вайолет? — поинтересовался Коста. — Любит ли она его?

— Да, — подтвердил Патрик. — То есть нет, не любит. Она любит меня.

И снова покраснел.

— Тебе надо что-то сделать с этим, — заметил Коста. — Смущаешься как девчонка. Когда станешь приставом, это будет тебе мешать. А может, ты хочешь стать сразу мэром?

— А господина Коперо куда девать? — спросил Патрик.

Сказал бы он — куда девать господина Коперо… В какую темную и глубокую дыру он бы его засунул. Для самых мощных ритуалов нужна особая кровь, особо подлое предательство — того, кто тебя любит. Вот почему он задавал Вайолет этот вопрос. Вот почему позволил удрать.

Коста выругался так грязно, что щеки Патрика стали совсем уж пунцовыми.

Вилара — славный городок. Прежде патрульные не замечали ничего такого, что обычно происходит, когда является некрос: ни падежа скота, ни эпидемий, ничего. Странно. Но только не если предмет торга — процветание города.

* * *

— Сабрина, постойте! — выкрикнула я.

После испепеляющей жары город сковал пронизывающий холод. Мои пальцы, сжимающие рукоять меча, мигом заледенели, а зубы застучали. Я и сама не верила, что у меня получится переубедить Сабрину Тутье. Если она — тот самый злодей, убивающий женщин в Виларе, то вряд ли несколько слов заставят ее раскаяться в содеянном. Но я могла потянуть время. Вдруг Коста все же придет.

— Вы были мне как родная! — с надрывом воскликнула я.

— Элис, дорогая, я правда не хотела, чтобы так все вышло, — Сабрина тяжело вздохнула, остановившись у самых ворот.

Порывистый морской ветер трепал ее седые волосы. Выросший из тумана кот потерся огромной башкой о светло-лиловое платье Сабрины, оставив на нем разводы крови. Монстр приобретал все более четкие контуры: наметились лапы, вырос длинный хвост. Внутри тела быстро протягивались вены и тонкие кровеносные сосуды, растекался желтый комковатый жир.

— А чего же вы хотели? — спросил капитан.

Кот повернулся к дому, прыгнул вперед, но драконы куснули его за бока, и он зашипел, прижав к голове треугольные уши.

— Вернуть Ларса, — сказала Сабрина очевидное. — Мне всего лишь нужен мой кот!

Кот выпростал лапу и ударил дракона по бронзовому хребту. Кровь в туманном теле побежала быстрее, и я не могла перестать думать — чья она.

— Значит, ради кота вы пошли на убийство? — спросила я и покачала головой. — Я не могу представить… Как это было? Кто она — ваша первая жертва?

Сабрина вздохнула и положила ладонь на чугунную створку. Черная тень с той стороны метнулась к старушке и, обнюхав ее пальцы, замерла, словно признав за свою.

— Она не стоила и кончика его хвоста, — резко бросила Сабрина и поджала губы. — Не о ком там говорить. Бесполезная, ленивая, глупая девка. К тому же вечно чихала, сморкалась и жаловалась, что от шерсти моего Ларсика у нее чешутся глаза. До чего дошло — сын бросил родную мать, чтобы увезти эту болезную.

— Постойте, вы что же, убили свою невестку? — опешив, поняла я. — Но, Сабрина, это ведь не Ларс! Разве вы не видите сами?

Кот вновь прыгнул к дому, но драконы ударили по туману хвостами, раздирая его в клочья и отбрасывая назад.

— Пока нет, — согласилась старушка. — Человека вернуть с того света — и то легче. В животных нет тьмы, они не принадлежат некросу. Поэтому на чашу весов надо положить так много…

— Остановитесь! — взмолилась я.

— Я не могу отступить, Элис, — сокрушенно покачала она головой. — Это дорога в один конец. Теперь некрос не отступит, пока не получит жертву.

— Жжжрать! — рявкнул кот, прищурив алые глаза.

— Я тебе сейчас устрою камбуз, — злобно пообещал капитан.

Он сбежал по ступенькам к коту, замахнулся кочергой, и кот присел на передние лапы, готовясь к атаке. Но Курт внезапно рванул в сторону, к Сабрине. Однако его обманный маневр не удался: кот почти лениво махнул хвостом, и капитана отбросило назад, к дому. Он проехал спиной по земле и застонал.

— Капитан, назад! — воскликнула Мадлен, тоже выскочив на крыльцо. — Скорее!

Она швырнула в кота серебряную ложечку, а Курт шустро пополз к дому — и вовремя. Туда, где он только что лежал, опустилась тяжелая лапа, и медленно сжалась, оставляя в земле глубокие бороздки от когтей.

— Мы не заслужили такого! — воскликнула я, бессильно сжимая меч. —  Мы не сделали ничего дурного!

— Уверена? — насмешливо хмыкнула Сабрина. — Не так уж ты невинна! Я ведь и правда привязалась к тебе. Думала, порядочная женщина… Даже прочила тебя в жены своему сыну! А ты, как выяснилось, нагуляла ребенка не от мужа. Какой позор.

— Вы же любите Ники, — чуть не плакала я.

— Он милый, — согласилась Сабрина. — Правда, слишком шумный и непоседливый мальчик.

— Но вы часто гуляли с ним в саду!

— Мы играли в сокровища пиратов, — сказал Ники, выглянув наружу. Диер крепко держал его за руку. — Только это большой секрет.

— Теперь можно рассказывать, Никлас, — разрешила Сабрина. — Мы закапывали разные интересные вещи в саду, да? То тут, то там: монетки, стеклышки, пуговки, а еще немного костей, волос и крови… Помнишь, как ты уколол пальчик о розовый шип? Кровь эльена как нельзя лучше подходит для ритуалов. Некрос отзывается на нее точно собака на голос хозяина.

— Вы сделали жертвенник в моем саду? — прошептала я.

— В доме я бы не смогла этого сделать, — невозмутимо ответила Сабрина. — Алая дама заметила бы. Она там, с тобой?

Реджина рванулась к старухе, но не смогла продвинуться дальше последней ступеньки и остановилась, сжав пальцы в кулаки. Правый дракон развернулся к Сабрине, поднял морду и медленно пополз к воротам, царапая брюхом землю и оставляя за собой черную полосу. Кот тут же попытался проскользнуть к крыльцу, и дракону пришлось вернуться.

— Призрак, да еще и такой старый, это нечто вроде мостика на ту сторону, — пояснила Сабрина. — Ткань мироздания истончается. Вот и ответ на твой вопрос — почему ты, Элис. Ничего личного, дорогая. Мне нужен был черный дом и алая дама. Доксвеллы подложили тебе крупную свинью этим наследством.

Она толкнула ворота, и те бесшумно распахнулись. А потом разжала пальцы и на ладони стала видна свежая рана. Кровь капнула на сияющую ограду Косты, запузырилась, почернела.

—  Кровью своей заклинаю, — хрипло пробормотала Сабрина. — Исполни наш договор.

* * *

Ограда вспыхнула в последний раз и исчезла.

— На удачу, — пробормотал капитан и, притянув Мадлен к себе, смачно поцеловал в губы.

— Вот она ему сейчас врежет, — вздохнула Реджина.

Но Мадлен даже не стала возмущаться или визжать.

— Если это и правда поможет… — сказала она, когда Курт отпрянул, и, крепко обняв его за шею, поцеловала в ответ.

Черные тени рванули к нам, а я обернулась. Диер спешно рассыпал соль вдоль окон, порога, а Ники стоял посреди медвежьей шкуры, обнимая щенка, маленький и растерянный. Руперт исчез. Спрятался, трус.

— Ну же, — процедила я сквозь зубы, сжимая меч обеими руками, но руны на лезвии лишь слабо замерцали.

Капитан пошел в авангард, размахивая кочергой и серебряным половником. Мадлен зажала между пальцами вилочки, как будто внезапно отрастив блестящие когти. Черные тени кружили вокруг, протягивали лапы, скалили рты, а в ограду вползло нечто такое, от чьего вида мне едва не стало дурно.

Вот, значит, как выглядит настоящий некрос.

— Жжрать, — снова рявкнул кот.

— Жертву, — утробно потребовал некрос.

Жирное тело, узкая прорезь рта, шесть пар конечностей и широкий плоский хвост, волочащийся по земле, — там, где он проходил, трава мгновенно жухла и гнила, и смрадная вонь ударила в ноздри.

— Вот тебе, страхоморда! — выкрикнул капитан и, подбежав к нему, с размаху воткнул кочергу в склизкое тело, а затем и половник.

Черная субстанция чавкнула и втянула в себя оба орудия, а две пары лап обхватили Курта поперек тела и, подняв вверх, отшвырнули в стену с такой силой, что дом содрогнулся.

— Курт! — завопила Мадлен и, подбежав к поверженному капитану, встала перед ним, выставив свои серебряные вилочки с явным намерением защищать его до последнего.

Хорошая все же из них вышла бы пара. Но, видно, не судьба.

— Бери Ники и беги в детскую, Элис, — приказала Реджина. — Коста там что-то наколдовал, к кроватке меня не пускает. Быть может, задержит и некроса на какое-то время.

— Диер! — выкрикнула я, не оборачиваясь, — отнесите Ники в детскую, в кроватку! Там защита!

Тварь медленно приближалась к нам, тени кружили над головой, а огромный туманный кот дразнил драконов, мотая пушистым хвостом и легко прыгая то вправо, то влево. Диер вышел из дома и настойчиво потянул меня за рукав.

— Отступайте, госпожа, — сказал он. — Идите с сыном. Дайте меч мне, раз уже все равно в ваших руках он не зажигается.

Вот только старик не мог его даже поднять.

— Ступайте с Ники в детскую, — повторила я, но старый слуга упрямо мотнул головой.

— Я сочту за честь отдать жизнь за маленького эль Брао.

— Выполняйте приказ! — рявкнула я, и Диер ретировался.

— Кровь, — потребовал некрос.

— Кровь, — мяукнул кот, облизнув усы.

Он опрокинул одного из драконов на спину, и тот беспомощно дрыгал бронзовыми лапами, не в силах перевернуться.

— Предательство, — сказал некрос.

— Подлость, — мяукнул кот.

Мимо моих ног прошмыгнуло что-то пушистое, и я сперва не поняла — что. А потом щенок отважно залаял на кота, который зашипел и выгнул спину совсем как настоящий.

— Любовь.

Ники бросился за собакой, и я, с дурацким мечом в руках, не успела остановить моего мальчика.

— Серая Молния! — выкрикнул он.

Руперт сбежал по ступенькам, опередив меня, и я подумала, что прощу ему все, если он спасет моего ребенка. Но Руперт, обхватив Ники, побежал вперед, унося его к черной жабе.

— Нет! — с отчаяньем выкрикнула я и помчалась за ними.

Споткнувшись о хвост дракона, растянулась на траве. Поднялась и побежала снова, выставив тяжелый меч.

Туманный хвост ударил меня, отбрасывая назад. От падения у меня перехватило дыхание, но я снова вскочила. Кот прижал лапой щенка — не сильно, точно желая сперва разглядеть, что это за новая игрушка, склонил башку, и Руперт поднял Ники, вытянув руки.

— Пусти Молнию! — бесстрашно выкрикнул мой мальчик и ударил кота в нос, но ручка лишь погрузилась в туман.

— Вкусно, — промурлыкал кот. — Любовь.

— Руперт! — выкрикнула я. — За что?

— Сама виновата! — выпалил он, презрительно скривив губы. — Я-то думал, ты эльена, особенная. А ты такая же шлюха как остальные. Надо было переспать с тобой еще тогда, когда у тебя пузо на нос лезло. Тогда бы ты меня полюбила, да?

— Тварь, — прошипела Реджина.

Я побежала к сыну, но кот ударил меня лапой, отбрасывая прочь. Прокатившись кубарем по траве, я поднялась на четвереньки и тряхнула головой, пытаясь сориентироваться в пространстве. Передо мной были ступеньки, Реджина, а за ней — холл. Диер ничком лежал на полу, и из худой спины торчала рукоятка ножа.

Все наконец сложилось. Руперт пришел в черный дом, чтобы убедиться, что в нем есть призрак. Реджина чуть его не придушила — весьма веское доказательство ее существования. Потом он привез в Вилару свою мать, которая устроилась ко мне постоялицей. Поэтому они скрывали свое родство — было бы странно, если бы мать мэра жила у чужих людей.

Подняв оброненный меч, я вновь бросилась на кота, загородившего путь к моему мальчику.

— Ты что, тоже хочешь оживить Ларса? — спросила Мадлен у Руперта.

Теплая липкая лапа вновь отбросила меня точно надоедливое насекомое, а мэр лишь фыркнул.

— Мне нужен весь мир, — веско произнес он. — Я давно перерос Вилару, и теперь получу неограниченную власть.

— Первой жертвой, значит, стала твоя жена? — продолжала допытываться Мадлен.

— Она и правда была больной. Никак не могла зачать ребенка. Развод плохо бы сказался на моей репутации, — пояснил Руперт даже как будто с охотой.

— Но она любила тебя, — утвердительно произнесла Мадлен. — Так? Кровь, предательство, любовь. Для жертвы нужен тот, кто тебя любит?

— Они все любили меня, — подтвердил Руперт. — И Ники тоже меня любит. Доброго дядюшку Руперта. Не зря я возился с мелким засранцем, пытаясь заслужить твою любовь, Элисьена. Ники ко мне искренне привязался. Правда, малыш?

— Пусти! — потребовал Ники, дрыгая ногами, и Руперт, охнув, едва не выпустил его из рук, когда сын заехал пяткой ему в пах.

Но щупальца некроса уже обвивали моего малыша.

— Эльен, — чавкнула уродливая пасть. — Любовь и свет. Ты отдаешь его добровольно?

— Да! — торжественно подтвердил Руперт. — В обмен на обещанное. Абсолютная власть.

— И кот! — пискнула Сабрина, все так же стоящая у забора.

— Мама! — заплакал Ники, и я поползла по траве, потеряв и меч, и всякий разум, только воя как зверь от ужаса.

Лапа опустилась на подол моего платья и подтянула назад.

— Забери меня! — выкрикнула я. — Забери меня вместо него!

Коста говорил, что нельзя заключать сделок с некросом, но мне плевать. Кот склонил башку и, обнюхав меня, лизнул отвратительно липким языком. А некрос уставился на меня крохотными глазенками, мутными, как у мертвеца.

— Нет. На тебя не поменяю.

— А на меня? — донесся знакомый голос.

Руперт выругался так замысловато, что капитан, будь он в сознании, оценил бы. А я увидела Косту.

Вспыхнувшая было надежда сменилась еще более глубоким отчаянием: Коста еле стоял на ногах, опираясь на юного помощника пристава, и, морщась, держался за бок, как будто ему было больно даже дышать.

— Папа! — выкрикнул Ники, суча ножками и пытаясь выбраться из тугих колец щупальца.

— Не бойся, Ники, — устало сказал Коста. — Все будет хорошо.

Быть может, он знает какое-то заклятье? Колдовство? Волшебные слова? Казалось, что Коста едва жив, но вдруг у него получится!

— Варден Лувий Коста эль Брао, — некрос, кажется, улыбнулся: щель рта растянулась аж до краев безобразной головы.

Посреди морды прорезались щели, похожие на жабры, и затрепетали, принюхиваясь.

— Он самый, — подтвердил Коста. — Отпусти моего сына.

— Зачем мне отпускать его? — спросила черная мерзость. — Ты слаб и растерял свои силы. Я могу убить вас всех.

— Но это не так интересно, правда?

Некрос помедлил, погладил Ники по голове вторым щупальцем. Дракон взмахнул тяжелым хвостом — я едва успела пригнуться — и попал прямиком по лапе кота. Кот жалобно мяукнул, а я, пользуясь мгновением, дернулась вперед, высвобождаясь из когтей. Платье треснуло, разрываясь в лоскуты.

— Значит, ты отдаешь свое тело и бессмертную душу в обмен на сына? — медленно и отчетливо произнес некрос, и на его черном брюхе проклюнулись еще несколько пар мутных, как у покойника, глаз — точно он боялся пропустить этот момент.

Коста повернулся, и мое сердце сжалось. Хуже условий не придумаешь. Он ведь не может согласиться? Ники отчаянно заплакал, когда кольца сжались чуть туже.

— Я ошибался, — сказал Коста, глядя на меня. — Иногда сделка с некросом — единственный выход. Люблю тебя, Лисичка.

Алая тень пронеслась мимо, обдав теплом и светом. Грозно блеснуло лезвие и черные щупальца упали в траву, а Ники, мое солнышко, — прямо в объятия Реджины. Я вскрикнула от радости и тут еще раз — от испуга: мгновенно отросшие щупальца хлестнули воздух, но не сумели зацепить подругу, которая так же стремительно взвилась вверх и кругом, унося Ники в дом.

— Какого некроса произошло? — удивился Руперт. — Это алая дама? Да? Это она?

А Коста, воспользовавшись замешательством, поднял меч, оброненный Реджиной в траву, и, размахнувшись, всадил в черную тушу по самую рукоять.

— Не выйдет, — прокаркал некрос, обратив на него взор всех своих глаз. — Ты слаб. Твоя искра едва тлеет, эльен. И раз уж я не заполучу твою сияющую душу, то заберу хотя бы жизнь.

Черные щупальца обвили Косту, но он не отпускал рукоять, и камень в ней замерцал. Добежав наконец до чудовища, я пригнулась, проскользнула под щупальцем и положила обе ладони поверх руки Косты.

Камень вспыхнул, как солнце на заре, и некрос взвыл, забил плоским хвостом о землю, поднимая грязь и пыль, а щупальца растопырились в стороны. Лучи света пронзили некрос, как будто внутри черной туши вспыхнула молния.

— Не отпускай, Элис, только не отпускай, — хрипло шептал Коста, и я сжимала его руку изо всех сил.

Он был таким бледным, с запекшейся на волосах кровью, в пыли и грязи, но я любила его как никогда. Я была готова без всяких сомнений отдать за него жизнь, здесь и сейчас, потому что он положил на чашу весов куда больше.

Мимо пролетела серебряная вилка и воткнулась чудищу в глаз. Следом послышался торжествующий крик Мадлен и ругательства капитана — жив! Кот шипел на Серую Молнию, которая истерично гавкала, бегая вокруг него.

Щупальца безвольно поникли, и Коста, выдернув меч, почти упал на руки Патрика. Вдвоем мы оттащили Косту к дому, пока некрос стонал и выл, расплываясь лужей.

— Это конец? — всхлипнула я. — Мы победили?

Черное щупальце выстрелило из жижи и обвило ногу Руперта.

— Жертва, — требовательно произнес утробный голос из-под земли. — Кровь. Предательство. Любовь.

Руперт рухнул на землю, и щупальце поволокло его в лужу, закручивающуюся воронкой прямо посреди моего сада.

— Помогите! — взвизгнул он, цепляясь за гнилую траву.

— Самый отвратительный мэр из всех, что я знаю, но мяукает хорошо, — пробормотал Коста.

Я быстро ощупала его голову. Рана, похоже, серьезная. Хоть бы это было временное помутнение рассудка.

— Мама! — выкрикнул Руперт.

Сабрина, отлепившись от забора, подошла и схватила его за руку. Размахнувшись другой рукой, он всадил нож прямо ей в сердце.

— Вот моя жертва, — прохрипел Руперт, выдернув окровавленный нож. — Бери.

Сабрина прижала руку к груди, потом недоуменно посмотрела на кровь на своих пальцах, покачнулась и упала. Ее тело всосалось в землю, как и не было, и мгновением позже тот же жуткий голос сказал:

— Она тебя не любила.

Руперт закричал, но второе щупальце оплело его голову, шею, грудь, и втянуло за собой. Надувшись пузырем, воронка чавкнула в последний раз и поверхность лужи разгладилась, превратившись в обычную грязь. Резкий свежий ветер подул с моря, взметнув мои волосы и лохмотья, в которые превратилось платье, а потом вдруг полил дождь, как всегда в Виларе — настоящий ливень. Туманного кота прибило к земле, ветер разрывал его в клочья. Я вымокла насквозь за считаные мгновения и когда поморгала, смахивая капли с ресниц, туман вовсе исчез. Серый кот с полосатым хвостом пронзительно мяукнул, но, спугнутый щенком, одним прыжком перемахнул кусты и, юркнув в щель в ограде, был таков.

— Вот теперь победили, — кивнул Коста.