Глава 25

— Задраить шлюзы! — скомандовал капитан, вернув самообладание первым. — Орудия к бою! — Он озадаченно почесал подбородок и повернулся ко мне: — Элис, а что у нас есть в качестве орудий?

Пушек у нас не было, шлюзов тем более, но сейчас, когда угроза наконец приобрела ясные очертания, я отчего-то почувствовала себя увереннее. Страхи слетели с меня как шелуха, потому что Ники испуганно жался к моей груди, и я не имела права бояться.

— Диер, — обратилась я к старому слуге. — Вы, как помощник эльена, наверняка лучше всех понимаете происходящее. Вы разбираетесь в некросе? Что это пытается к нам пробраться?

Тени метались за сияющей оградой, и мне чудились очертания рук, ног, изломанных тел. Но перебраться они не могли и так и болтались по ту сторону. Диер отлип от окна, снял очки и протер платочком и без того чистые стекла. Его длинные узловатые пальцы слегка подрагивали. Надев очки, еще раз глянул в окно и поморщился.

— Злые духи, — ответил он. — Первичная форма некроса. У них нет физической оболочки. В каком-то смысле нам повезло, потому что это самый слабый вид некроса. Варден эль Брао поставил надежную защиту, которая должна их удержать, но, разумеется, подстраховаться стоит. Обычно используют железо, серебро, шалфей, соль…

— Соль? — хохотнул капитан. — Да я просолен водами пяти морей! Эти твари, кто бы там ни был, сдохнут от одного моего запаха!

Он стащил с себя рубашку, оставшись голым по пояс, и принялся заталкивать ее под дверь. Щенок подбежал к нему, понюхал рубашку и чихнул.

— Вообще-то они уже мертвы, — нравоучительно заметила Мадлен. — Но, к слову, регулярная ванна еще никому не помешала. Скажу честно, я не в восторге от сервиса в черном доме, но ванна с горячей водой многое искупает.

— Это намек? — поинтересовался Курт, засовывая рубашку под дверь плотнее, точно пытаясь заткнуть течь.

— Наконец-то мы начали понимать друг друга, — фыркнула она.

— Так ты подай знак, постучи в стенку — я мигом, — ухмыльнулся он, поднимаясь и расправляя плечи.

— О чем вы? — вскинула она тонкие брови.

— О совместной ванне, конечно. Так и представляю тебя голую в пене.

— Я намекала, что вам надо чаще мыться! — взвизгнула Мадлен.

— Я поищу что-нибудь серебряное, — пообещала я Диеру, отвлекаясь от их ссоры. — Побудете с Ники? Солнышко, я мигом.

Усадив Ники на медвежью шкуру, я помчалась на кухню. Распахнув буфет, выгребла все столовое серебро в найденное здесь же ведро.

— Соль, — подсказала Реджина, открыв угловой шкафчик. — А здесь приправы. Шалфея нет, я его и живой не любила. Элис, я помню знак, который нарисовала гувернантка на полу детской, меня таким изгоняли.

— Вряд ли он сильнодействующий, — не без сарказма заметила я.

— Тем не менее, пока линии не стерлись, мне приходилось огибать гостиную по стеночке.

— Нарисуем такой же, — согласилась я. — Побольше, чтобы все уместились внутри. А еще пригодятся сети Косты — те светящиеся нити, которыми он пытался тебя поймать.

— Их больше нет, — вздохнула Реджина. — Часть оборвала я, часть обрезал он сам, чтобы не сердить тебя больше. Но я могу облететь дом и собрать на себя все, что осталось.

— Давай. Реджина! — позвала я, и подруга, замерев на полушаге, выглянула из стены. — Как думаешь, они пришли за Ники?

— Я его никому не отдам, — твердо пообещала она, и ее глаза потемнели еще сильнее.

Прикрыв глаза, я на мгновение позволила ужасу охватить свое сердце, но, выдохнув, приказала себе собраться.  Вернувшись в зал, брякнула на пол ведро с серебряными приборами и всучила Диеру мешок соли.

— Прекрасно! — одобрил он и принялся рисовать солью тот самый знак защиты, обогнув медвежью шкуру вместе с сидящим на ней Ники.  Серая Молния бегала следом, принюхиваясь и перепрыгивая через соль.

Капитан же, презрительно морщась, взял двумя пальцами из ведра десертную ложечку и, бросив ее назад, ухватил кочергу. Примерившись, взмахнул ею пару раз и одобрительно кивнул.

— Меч! — воскликнула я. — У нас ведь есть настоящий эльенский меч!

А сам эльен так и не появился. Я гнала прочь дурные мысли, но получалось плохо. С Костой что-то случилось. Он не исчез бы вот так внезапно во второй раз. Он не бросил бы Ники. Он не врал, когда говорил, что любит меня!

— Диер, меч в комнате наверху, — сказала я, когда слуга дорисовал знак и, прижав руку к пояснице, с трудом разогнулся. — Вторая спальня справа. Вы не могли бы сходить за ним, а заодно посмотреть — вдруг Коста привез с собой еще что-нибудь полезное? Я могу попросту не понять, что это что-то нужное.

Кивнув, Диер пошел наверх, а я обвела взглядом наше маленькое воинство. Ники обнимал щенка и показывал ему картинки в книжке. Капитан опускал тяжелые ставни, которые я ни разу не использовала за эти четыре года. Мадлен, вернувшись за стол, меланхолично доедала шоколад, покачивая ногой. Заметив мой взгляд, протянула конфету, и я съела ее, поморщившись от горькой начинки.

— Мэр со старой кошатницей куда-то запропастились, — заметила Мадлен.

Быть может, духи пришли за Рупертом? Что, если он приманил их каким-то ритуалом? Но зачем? А может, он продал душу, и теперь силы зла хотят забрать ее себе…

— Элисьена, а ваши духи нас не защитят? Или все ваши таланты — фикция? — отвлекла меня Мадлен от раздумий.

— Иногда приходится полагаться только на себя, — отрезала я.

За окном сгустились сумерки, и сверкающая ограда казалась сотканной из солнечных лучей. Реджина говорила — Коста такой яркий, что на него больно смотреть. А во мне лишь звездная пыль. Но я тоже эльена. Я наверняка что-то могу!

— Мама, что там? — спросил Ники.

— Погода портится, — ответила я, обернувшись, и заставила себя улыбнуться. — Все хорошо.

Кивнув, Ники погладил щенка, который жался к его боку, и я мысленно поблагодарила Косту за такой своевременный подарок: Серая Молния сейчас занимала все мысли сына, и он, кажется, успокоился. Может, эти тени за оградой и правда исчезнут? Пройдут как дождь, были — и нет. Черные сгустки тьмы метались за оградой, как дикие звери в клетке, тянули к дому когтистые лапы. Да что ж им тут надо?

— Реджина! — позвала я, наплевав на всякую маскировку. — Ты здесь?

— Это еще кто? — не поняла Мадлен.

— Тетя Реджина! — обрадовался Ники, когда подруга чинно выбралась из камина, украшенная обрывками сверкающих нитей.

— Реджина — это алая дама, — пояснила я. — Она хорошая.

— Значит, в доме и правда есть призрак! — торжествующе уличила Мадлен. — Я так и знала. Ты! — она указала пальцем гораздо правее Реджины. — Еще ответишь мне за пролитое вино, шатающиеся стулья и…

Она запнулась и отчего-то покраснела.

— Что ты натворила? — сурово спросила я у Реджины.

— Не скажу, — невозмутимо заявила она. — Но передай Мадлюше, что мне немного стыдно, и больше этого не повторится. Тем более поставки острого перца отчего-то задерживаются.

Я покачала головой и принялась снимать с алого платья сияющие нити. Попробовала связать концы — но они таяли в руках. Бесполезно. Я никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной. Даже в памятную брачную ночь. Но тогда на весах судьбы была лишь моя жизнь, а теперь я отвечаю за сына. Я прикрыла глаза, пытаясь унять надвигающуюся панику. Я нашла выход в тот раз — найду и сейчас. Подвинув поближе ведро с серебряными ложками, потрепала по ушам щенка, сунувшего туда любопытный нос.

— Защита Косты, несмотря на внешнюю хрупкость, их не пускает, — заметила Реджина, выглядывая в окно. — Где же эльен, хотелось бы знать?

Если еще недавно я злилась на Косту и ждала, как он будет оправдываться, то сейчас хотела лишь одного — чтобы был жив. Ники принялся доставать ложки и вилки из ведра и выкладывать их в какую-то конструкцию.

— Это шалаш, — объявил он. — Папа сказал, что может построить такой из веток. А потом мы будем там жить.

— Прекрасно, — пробормотала я. — А мне туда можно?

— Конечно, — разрешил Ники. — Но мы там недолго будем жить. До ужина. Я хочу молока, мама.

Кивнув, я встала с медвежьей шкуры и покачнулась. Сперва решила — ноги задрожали, но нет, Курт тоже расставил ступни шире и слегка наклонил торс. Дом застонал, хрустальная люстра жалобно зазвенела и покачнулась. Шалаш развалился, и Ники, вскрикнув, расплакался, и я обняла его, схватив заодно и щенка. Дрожь нарастала, дом гудел, трещал, хлопал дверями, а по полу побежала трещина…

— Якорь мне в бухту, — выругался капитан и сгреб Мадлен свободной рукой, прижав к себе.

Он инстинктивно успел прикрыть девушку и развернуться к окнам спиной, когда те разом взорвались. Осколки брызнули во все стороны, и Реджина выросла перед нами, расставив руки в стороны. Стекла отлетели от нее, снесенные прочь словно порывом ветра, крошась в пыль.

— Целы? — хрипло спросила она.

Я ощупала Ники, осмотрела заплаканное личико — ни царапинки.

— Болит? — спросила я. — Где болит?

— Страшно, — пожаловался он.

— А ты не бойся, — быстро проговорила я, покачивая его в объятиях. — Вот Молния не боится. Хотя он куда меньше чем ты. Тебе целых три года, а ему три месяца. Представь, что ты броненосец. Хорошо? Как будто умеешь превращаться в бронированный шар.

Ники кивнул, а я чуть сама не разрыдалась. Знак, так старательно нарисованный Диером, потерял очертания: соль ссыпалась в трещины, стекло нарушило контуры. За окнами стремительно темнело, и по земле к черному дому стелился густой туман. Издали он казался розовым, но вблизи становились видны красноватые прожилки, как будто в молоке растекалась кровь.

— Эльена! — окликнул меня Диер и, обернувшись, я ахнула.

Курт первым бросился к лестнице и подхватил Руперта, который едва стоял на ногах, цепляясь за плечо старого слуги. Другой рукой Диер держал меч, и я проследила взглядом длинную белую царапину, изуродовавшую все ступени лестницы до самого верха. Ну, зато куда острее десертных вилочек, которыми я собиралась обороняться.

— Сабрина… Тутье… — слабо выдохнул Руперт, когда капитан сгрузил его к нам на медвежью шкуру. — Элис, это она… Я пытался остановить ее…

* * *

Сабрина Тутье? Безобидная старушка, которая играла с Ники и рассказывала бесконечные истории про обожаемого кота? Я не могла в это поверить! Сабрина жила в моем доме уже больше года, я привязалась к ней и считала почти членом семьи. Ее тихое присутствие было чем-то незыблемым и умиротворяющим. А еще она постоянно куда-то уходила и жгла в своей спальне кошачьи усы…

Но Реджина должна была почувствовать зло!

— Ничего не понимаю, — пробормотала она и жалобно добавила: — Руперт все такой же мутный, а Сабрина вовсе не была черной! Быть может, кошачьи усы, которые она вечно жгла, были чем-то вроде маскировки?

— Диер, — повернулась я к слуге. — Скажите, кошачьи усы используют в ритуалах?

— У нас только пес, — буркнул капитан. — С него разве что шерсти надрать…

Насупившись, Ники обнял Серую Молнию, явно не собираясь давать щенка в обиду.

— Кошки действительно считаются животными, которые способны заглядывать в потусторонний мир, — подтвердил мои смутные догадки Диер. — Так что, полагаю, они могут использоваться в ритуалах. Однако животные не несут в себе зла, напротив.

Я напряженно вспоминала, что вообще знаю о Сабрине, но выходило так, что куда лучше я знакома с ее почившим котом. Вот о нем она говорила часами. О своей же биографии предпочитала не распространяться и лишь изредка роняла какие-то крохи. За проживание в черном доме она платила вовремя и не скупясь, хотя я и предлагала снизить плату. Сабрина лишь отмахивалась и говорила, что раз ее сын не может дать ничего кроме денег, то возьмет она с него сполна.

Я повернулась к Руперту, который стонал на медвежьей шкуре.

— Что говорит алая дама? — поинтересовалась Мадлен, опустившись на шкуру рядом с ним. — Представляете, Руперт, у Элисьены и правда живет привидение.

Руперт умолк и вытаращил глаза, но выглядело это как-то ненатурально.

— Алая дама спрашивает, что конкретно произошло, — соврала я. — Неужели вас одолела старушка?

— Все это очень подозрительно, — согласился капитан.

— Она попросила меня достать корзинку с рукоделием, а потом подкралась сзади и ударила по голове чем-то тяжелым, — пожаловался Руперт. — Уж простите, на затылке у меня нет глаз.

— Я услышал стоны, — подтвердил его рассказ Диер. — И обнаружил господина Коперо на полу спальни. Госпожи Тутье не было.

— Она могла уйти по лестнице для прислуги, — выпалила Реджина. — Я проверю.

Подруга мелькнула и растаяла, а за окном сгустились сумерки, превращаясь в непроглядную ночь, и казалось, что тени за оградой слились, соединяясь в одну фигуру, черную и большую.

Капитан попытался ощупать затылок Руперта, но тот шикнул и дернулся в сторону.

— Я принесу холодный компресс? — без особой охоты предложила Мадлен. — Впрочем…

Она вынула из ведра ложку побольше и приложила к макушке Руперта, а я виновато отвела взгляд. Наверное, это я, как хозяйка дома, должна была позаботиться о пострадавшем. Но первой моей мыслью было, что мэр сейчас задымится от серебра. Но нет, никакого дыма, все тот же Руперт — несчастный, побитый и несправедливо обвиненный.

Коста ошибался: мэр ни при чем. Он жертва.

— Дядя Руперт, тебе больно? — жалостливо спросил Ники.

Руперт поморщился, но героически мотнул головой.

— Нет, дружок.

— Потерпи и все пройдет, — пообещал мой малыш и требовательно сказал: — Мама! Поцелуй его ранку!

Я сконфуженно улыбнулась: непосредственность Ники слегка разрядила гнетущую обстановку. Да и дом больше не трясся. Но я чувствовала напряжение, разлитое в воздухе, который свободно струился сквозь разбитые окна. Враг все еще был там, готовился к новой атаке.

— А у меня спина в стекле, — пожаловался капитан. — Мадлен…

— Я не собираюсь целовать вашу волосатую спину, капитан, — фыркнула она. — Но ладно, давайте посмотрю, что там. Ох, Курт, да тут стекло под лопаткой!

— Я бы без раздумий отдал за тебя жизнь, — тихо признался Руперт, когда капитан с Мадлен отошли под люстру, где было светлее, хотя большая часть свечей погасла. — Элис… Сейчас, когда нам грозит опасность, когда наша жизнь висит на волоске, скажи — что ты чувствуешь ко мне?

— Руперт, я ведь уже говорила, что выхожу за эльена, — слегка раздраженно ответила я, высвобождая ладонь.

— Вот только его здесь нет, — сердито заметил Руперт. — И не будет.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась я.

— Хотел бы — уже пришел. А я рядом. Я всегда с тобой, Элисьена. В горе и радости. Неужели это ничего для тебя не значит?

Диер, ревниво подслушивающий беседу, вклинился между нами вместе с мечом.

— Прошу простить, что прерываю, — сказал слуга. — Однако обстоятельства вынуждают. Там на улице духи, которых явно призвали сюда ритуалом, и я полагаю, это не самое удачное время для выяснения степени крепости дружбы.

Последнее слово он особо подчеркнул интонацией.

— А что нам еще остается? — с трагическим надрывом воскликнул Руперт. — Сейчас или никогда! Элис… Дорогая… Ты любишь меня хоть немного?

Почему это так важно? Взгляд такой пристальный, как будто от ответа зависит его жизнь.

— Я полностью согласна с Диером, — ответила я. — Сейчас не время. Ты был мне хорошим другом, Руперт. Но, видимо, не таким близким, как надеялся.

Поднявшись, я обхватила пальцами рукоятку меча, забирая его из худой руки слуги.

— Элис, давай лучше я! — предложил капитан, но Мадлен шлепнула его по плечу.

— А ну стой и не двигайся! — приказала она. — Тут еще осколок. Шкура как у бегемота: ничего не чувствуешь!

— Это не просто острый кусок металла, — торжественно произнес Диер. — Это могущественный артефакт, который пробуждается посредством искры. Горит точно белое пламя, повергая некрос в ужас!

Меч казался неимоверно тяжелым и оттягивал руку вниз. Я повела им в сторону, в другую, стараясь не слишком размахивать, чтобы никого не задеть. Обычный меч. Тусклый металл.

— Однако, к сожалению, вашей искры, Элисьена, недостаточно, — печально констатировал Диер.

* * *

— Может, дать меч нашему маленькому парню? — предложил капитан и, наткнувшись на мой суровый взгляд, добавил: — Только зарядить. Ты говорила, в Никласе тоже искра.

— Мама, ты дашь мне папин меч? — с восторгом, граничащим с экстазом, выдохнул Ники, когда я протянула ему рукоять.

На Руперта стало больно смотреть. Его лицо сперва вытянулось от удивления и непонимания, а потом он побагровел от бешенства.

— Папа? — переспросила Мадлен и хмыкнула. — Что ж, это многое объясняет. Я-то думала, как тебе удалось окрутить эльена так быстро? А оказывается, вы с ним давно и весьма близко знакомы.

Реджина, выросшая за спиной Мадлен, немедленно ущипнула ее за ребристый бок, от чего та взвизгнула и подпрыгнула на месте.

— Алая дама здесь!

— А вот старушки нигде нет, — угрюмо сказала Реджина. — Я поискала и в шкафах, и под кроватями — на случай, если Руперт спрятал куда-нибудь ее бездыханное тело. Сабрины нет в доме, ни в каком виде, ни в живом, ни в мертвом.

— Сабрина Тутье исчезла, — подытожила я вслух.

Ники тем временем с благоговением обхватил пальчиками рукоять меча, и тот замерцал, словно подсвеченный изнутри. Вспыхнули золотом странные знаки на длинном лезвии, засветился зарей камень в основании рукояти. Щенок радостно залаял, подпрыгнув на месте, а я подняла меч, предвкушая победу.

Меч вспыхнул ярче, но тут же погас. А мгновением позже дом снова тряхнуло. Входная дверь, так тщательно подоткнутая капитаном, страдальчески заскрипела и с грохотом рухнула в холл, как будто кто-то с размаху ударил ее огромной ногой. Люстры закачались, капая горячим воском, а рассыпанная соль взвилась мелкими бурунами по всему полу.

— Эльена! — выкрикнул Диер, подавшись ко мне и заслоняя Ники от того неведомого, что грозилось проникнуть в дом. — Я нашел письма в архивах. Варден эль Брао передал их вам?

— Не успел, — ответила я, опустив бесполезный меч.

В самом деле, от серебряных ложек толку больше. Их я, по крайней мере, могу швырнуть в некроса, когда он появится. А от меча у меня плечо ноет.

— Там в целом ничего интересного, — продолжил Диер, перекрикивая треск и грохот шатающихся стен. — Обычные любовные письма, хоть и полные нежности и цветистых метафор. Однако пока я перебирал старые бумаги, то нашел кое-что еще. О Виларе.

Туман, который до этого клубился за оградой, потек тонкими окровавленными ручейками к дому.

— Вилара — чудный город, — прохрипел мэр. — Я вложил в него столько сил, поднял с колен…

— Вилара не просто так пришла в запустение, — сказал слуга. — Намек был под самым носом, маячил перед глазами. Что изображено на гербе города, который висит и в управе, и у пристава?

— Гора, — вспомнила я, — а внизу рыбка.

Диер энергично помотал головой и от волнения вновь стащил с носа очки.

— Не рыбка, — возразил он, протирая стекла. — Некрос. Под горой — те самые врата, которые светлое воинство запечатало в великой битве.

Камин чихнул пеплом, цветы в горшках скукожились и завяли. Щенок заскулил, перебирая лапками, а Ники прижался к моей ноге, и я опустила ладонь на кудрявую макушку.

— Вы хотите сказать, что мы, с ведром ложечек, должны сразиться с самым большим злом в истории мира? — уточнила Мадлен и, закатив глаза и прижав руку ко лбу, собралась падать в обморок, но, глянув на пол, усыпанный осколками и солью, передумала.

Реджина же вышла в проем, больше не запертый дверью, и замерла на пороге.

— Отдашшь… — послышался голос, от которого у меня волосы на голове встали дыбом. — Жжертву…

Туман, просочившийся сквозь ограду, схлестнулся в одну реку и теперь тек через сад к дому, обдирая дымчатые бока о кусты и статуи, на которых оставались неопрятные ошметки мглы — точно клочья шерсти огромного кота. Туман темнел, густел, а внутри разливалась красная кровь. Недавно распустившиеся пионы почернели, будто обуглившись.

Реджина вышла на крыльцо и погладила по колючему хребту правого дракона, охранявшего лестницу, и поток светлой энергии устремился по ее руке, перетекая в бронзовую статую. Следом она коснулась второго дракона, и тот вдруг зашевелился и изогнул спину, словно сердитый кот, а потом выпростал лапы, с хрустом выдирая их из постамента.

Капитан, дико заорав, кинулся с кочергой на драконов, так что я еле успела его остановить.

— Они за нас! — выкрикнула я.

Курт остановился на крыльце, прямо поверх Реджины, и она недовольно сдвинулась в сторонку.

Драконы тем временем поползли вперед и сплелись бронзовыми хвостами, заслоняя путь к дому.

— Кто знает, может, у нас еще есть шанс, — пробормотал капитан.

Я же во все глаза смотрела на хрупкую фигурку, бредущую к воротам дома.

— Сабрина! — выкрикнула я. — Не надо! Остановитесь, прошу!

Старушка обернулась, и я как-то сразу поняла, что напрасно пытаюсь ее уговорить.

— Зачем это вам? — спросила я тихо, но Сабрина услышала.

— Это вышло случайно, — пожаловалась она. — Я не хотела…

— Что вы сделали? Это можно остановить? — воскликнула я.

Густой туман поднял голову, на которой выросли острые треугольные уши, и открыл красные глаза.