Глава 24

Когда в дверь постучали, я чуть не подпрыгнула от радости, но быстро поняла, что это не Коста — он давно перестал стучать и заходил в черный дом как в свой собственный.

— Я пришел извиниться, — выпалил Руперт, которого я обнаружила за порогом.

Удушливая волна раскаленного воздуха ворвалась в дом, и я невольно попятилась. Руперт же, приняв это за приглашение войти, тут же прошел за мной.

— Элис, я виноват, — покаялся он. — Но неужели несколько неосторожных слов разрушат все то, что было между нами?

Он казался таким несчастным: лицо раскраснелось от жары, светлые волосы вспотели и прилипли ко лбу. В конце концов, мы знакомы четыре года, и все это время я считала его своим другом. Руперт был слишком занят развитием Вилары, и вполне мог не заметить преступлений, происходящих у него под носом, если они вообще были. Да, Коста сказал, что нашел труп в шахте. Но мало ли, может, бедную женщину случайно завалило.

Заметив мою растерянность, Руперт грустно добавил:

— Я очень дорожу нашей дружбой, Элис.

— Я выхожу замуж за эльена, — сказала я, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок.

Странное выражение промелькнуло на лице Руперта, но он склонился к моей руке, пряча то ли усмешку, то ли гримасу.

— Поздравляю, Элисьена эль Соль. Вардену эль Брао очень повезло.

— Я лично считаю, что эльен поторопился, — ехидно заметила Мадлен. — Быть может, вы, Элисьена, его приворожили? Согласитесь, это выглядит подозрительно.

— Отнюдь, — чопорно произнес Диер. — Эльена нельзя околдовать темной магией. Он есть свет, разрушающий всякое зло.

Мадлен недоверчиво фыркнула, но умолкла, а Руперт вновь обратился ко мне:

— Элис, могу я надеяться, что в вашей душе осталась хоть капля милосердия к старому другу? Я люблю Ники как родного. А то, что сказал, было вызвано порывом зависти и отчаяния. Ты разбила мне сердце… Но я понимаю, что не имел права надеяться. Ты не давала мне повода. Прости.

Я не знала, что делать. Первым желанием было выставить Руперта вон. Тем более Коста постоянно твердил, что не стоит мне оставаться с ним наедине, и подозревал во всех смертных грехах. Однако никаких доказательств вины Руперта не было. Тем не менее, не лучше ли оставить его здесь, под присмотром? Даже если он злодей, то не проведет никакого ритуала, и ни одна секретарша больше не пострадает. А когда Коста вернется, то сам решит, что делать дальше.

— Проходи, — позволила я, решившись. — Ты обедал?

— Нет, — вздохнул он. — Кусок в горло не лез. Я все думал о нашей размолвке и не находил себе места. А где Ники?

— Спит, — ответил вместо меня Диер, глядя на мэра с некоторой враждебностью.

— Это помощник Вардена эль Брао, — представила я его. — Диер.

— Руперт Коперо, — представился мэр, однако не стал ни кланяться, ни протягивать руку.

— Говорят, у вас секретарша пропала? — поинтересовалась Мадлен. — Мы с капитаном слышали сплетни в порту.

— Такое громкое слово — пропала, — отмахнулся Руперт, садясь рядом со мной.

Я невольно глянула в окно, как будто могла поторопить солнце и заставить его спрятаться за горизонт пораньше. Сейчас мне так не хватало успокаивающего присутствия Реджины.

— Я рядом, — послышался едва уловимый шепот, и я выдохнула.

— Вайолет уехала к родне погостить, — сказал мэр, орудуя ложкой.

Будь он убийцей, разве смог бы так хладнокровно есть мой суп?

— Люди часто пропадают, — вздохнула Сабрина Тутье, ковыряясь в салате. — То был человек, то нет его. Кто-то уезжает, кто-то просто перестает быть близким. Только вчера — дружба навек, а потом проходят мимо будто незнакомцы. То ли дело животные. Они не предают.

— Пожалуйста, не надо снова заводить шарманку про вашего кота, — поморщилась Мадлен. — Уже сил нет про него слушать.

Сабрина пристально на нее посмотрела, и по моей спине вдруг пополз холодок. Улыбнувшись, старушка ничего не ответила и вернулась к салату.

— Ты так сжимаешь вилку, будто собираешься ею кого-то заколоть, — заметил Руперт, и я, выдохнув, разжала пальцы.

— Был у меня на корабле кот, — сказал Курт, почесав подбородок, вновь колючий от щетины. — На вид — обычный котяра: серый, наглый, хвост в полоску, глаза яркие, вот как апельсин. А такой отличный крысолов! Наш кок в нем души не чаял. Говорил, тот послан небесами и звал его эль Кот.

Капитан бросил на меня виноватый взгляд, но я не собиралась возмущаться: как знать, может, в том коте была искра посильней чем у меня.

— Однажды — верите — зайца притащил! — с воодушевлением продолжил Курт. — Пришвартовались у острова воды набрать, а он — шмыг на берег. Я уж думал без него отчаливать, потом гляжу — несет.

— Ты не видел Косту? — тихо спросила я Руперта, пока капитан рассказывал про зайца, размахивая руками точно рыбак, описывающий удачный улов. — Он собирался к тебе заглянуть.

— Да, вообще-то мы виделись, — кивнул Руперт. — Поболтали о том, о сем, выяснили недоразумение с Вайолет. Кажется, эльен любит себя накручивать. А если что-то втемяшит в свою светлую голову, то очень сложно это из него выбить.

— Варден эль Брао умеет стоять на своем, — согласился Диер, и из его уст это прозвучало совсем по-другому.

— Я умею переубеждать, — упрямо заверил Руперт.

— А потом Коста куда пошел? — спросила я.

Он неопределенно пожал плечами.

— Но поверь, если поначалу он был настроен враждебно по отношению ко мне, то расстались мы совсем на другой ноте. — Руперт съел еще ложку и облизнулся. — Элис, дорогая, суп восхитителен!

* * *

От обеда меня отвлекла кухарка, которая, запинаясь, попросила разрешения уйти. На кухне собрались и остальные служанки, и, одна за одной, они тоже приводили разные причины, по которым им вдруг немедленно нужно покинуть черный дом.

— Минуту, — холодно сказала я, а потом уверенно направилась в кладовку и закрыла за собой дверь.

— Отпусти их, — тут же сказала Реджина, появившись передо мной. — И сама уходи. Немедля. Элис, что ты творишь?! Зачем пустила Руперта? Коста ведь прямо сказал, что подозревает его в убийствах и связи с некросом!

— Но доказательств нет, — ответила я. — А если Руперт злодей, то пусть лучше будет на глазах, чем замышляет что-то за спиной.

На самом деле после чудесного утра, когда Коста так нежно целовал и любил меня, я просто не могла думать о плохом. Я весь день пребывала в каком-то блаженном состоянии абсолютного счастья и думать забыла о вчерашнем разговоре о трупах и жертвоприношениях. Это так не вписывалось в картину светлого будущего, которую я себе нарисовала!

— Соберись, — приказала мне Реджина. — Диер подогнал экипаж — вот и садись туда вместе с Ники и дуй в белый замок. Там наверняка защита получше той, что эльен выставил ночью.

— А ты? А Коста? А гости, в конце концов? — возразила я. — Если тут готовится ритуал, то я не могу оставить людей на растерзание некросу! Я несу за них ответственность как хозяйка дома. Если Мадлен тебе не нравится, то это еще не повод приносить ее в жертву.

— Ну, обо мне можешь не волноваться, — хмыкнула Реджина. — Я уже лет двести как мертва. Думаешь, кто-то навредит мне еще сильнее?

— Может, просто будет гроза? — робко предположила я.

— Не знаю, Элис. Лучше уходи.

Вздохнув, я вышла из кладовки. Служанки ждали меня, выстроившись полукругом.

— Все свободны, — объявила я и, подобрав юбки, пошла наверх.

Малыш спал, а вот Серая Молния отчего-то скалила мелкие зубки и рычала на гувернантку, которая, не расслышав моих шагов, увлеченно рисовала на полу.

— Что вы делаете? — воскликнула я, и она резко выпрямилась, выронив кусок мела, и обернулась.

На полноватом лице ясно отразилась вина и смущение, как будто я застукала ее за чем-то неподобающим. Я быстро подошла и уставилась на рисунок. Круг, завитушки, знаки…

— Немедленно выметайтесь из моего дома, — отчеканила я.

— Но госпожа… Это благой символ, — пролепетала она.

Серая Молния гавкнула, и Ники заворочался в постельке.

— Значит, это все вы? — сердито спросила я, глядя на женщину по-новому.

Она казалась простой и добродушной, но теперь рисует какие-то загогулины в спальне моего сына, и только боги знают — зачем!

— Я? — переспросила гувернантка. — Госпожа, я хочу защитить Никласа. В доме происходит что-то странное: вещи двигаются сами по себе, мелькают тени, а мальчик постоянно говорит о тете Реджине, а то и с ней!

— Уходите, — повторила я. — Завтра придете за расчетом.

Ее губы обиженно задрожали, она попятилась, а я затерла ногой линию, сделанную мелом. Ну, хоть не кровью.

— Я не хотела зла, — всхлипнула гувернантка. — Я люблю Ники, вы же знаете.

— Давайте разберемся завтра, — повторила я уже мягче. — Хорошо?

Она молча кивнула и пошла прочь, понурив плечи. Может, и зря ее обидела, но сейчас я начала параноидально подозревать всех. Коста говорил, что обычно с некросом связываются по трем причинам: месть, власть и любовь. Мадлен Рокшор хотела любви, капитан, с его бурным прошлым, мог обзавестись врагами и жаждать мести, старушка Тутье мечтала воскресить кота, а Руперт… Неужели он так сильно влюблен в меня, что готов ради взаимности заключить договор со злом?

Ники потянулся ко мне, и я достала сына из кроватки и, обняв, прижала к себе. Вот уж в ком ни тьмы, ни зла, ни чего-то дурного. Я поцеловала его в макушку, втянула запах мягких кудряшек. Если бы меня попросили описать аромат, я бы сказала, что так пахнет счастье.

— Так люблю тебя, солнышко, — сказала я. — Хочешь поехать в белый замок?

— К папе? — обрадовался Ники.

Может, Коста решил получше все подготовить к нашему приезду, а с Диером они разминулись? Пусть только явится, уж я ему все выскажу! Ходит неизвестно где, а мне тут волнуйся.

— К папе, — кивнула я и, предупреждая следующий вопрос, добавила: — И Серую Молнию возьмем.

Я переодела сына и вместе с ним и щенком спустилась в зал. Гости, к моему удивлению, прилипли к окнам, точно там показывали нечто удивительное. Подойдя ближе, я тоже выглянула наружу. Мои служанки выходили за ворота и чуть не бегом пускались по направлению к Виларе. Гувернантка шла последней, обернулась, и я прочитала по губам благословение.

— Светлая Мауриция, смой пречистыми слезами тьму, — произнес капитан вслух и повернулся ко мне: — А что это они все бегут, как крысы с тонущего корабля?

— Господа, — сказал Диер и откашлялся. — Позвольте пригласить вас от имени эль Брао в белый дом. Предложение только для гостей Элисьены эль Соль, — добавил он, покосившись на мэра.

А я подарила старому слуге искреннюю улыбку и чуть не захлопала в ладоши от облегчения. Как хорошо он придумал! Можно уехать всем вместе!

— Спасибо, — поблагодарила я Диера. — Думаю, мы с радостью примем ваше предложение, не так ли?

— В гости в белый замок? — переспросила Мадлен. — Я лично с радостью! Всегда было интересно посмотреть, как там внутри все устроено. Снаружи выглядит шикарно.

— Я, в общем, тоже не против, — согласился капитан, почесав грудь. — Какое-то странное чувство. Как перед бурей…

Он зачем-то послюнявил палец и выставил его вверх, будто в моей гостиной можно поймать попутный ветер.

— Что ж, если вам так хочется, — пролепетала Сабрина Тутье. — Мне, по правде сказать, не по нраву переезжать с места на место. Возраст, привычки… А от этой жары я размякла как тесто.

Она и правда выглядела неважно: бледная, уставшая, и морщины казались глубже.

— В экипаже вас мигом доставят, — заверил Диер. — А в замке я позабочусь, чтобы вам выделили самую комфортную спальню.

— Я тоже хочу самую! — капризно потребовала Мадлен.

— А вам могу предложить розовую. Она больше, — ответил Диер.

— Разделим ее на двоих? — тут же пророкотал капитан.

— Ники, приятель, — улыбнулся тем временем Руперт и протянул к моему сыну руки. — Хочешь поиграть в мяч?

— Он еще не поел, — отрезала я, отходя вместе с Ники подальше от мэра, а сын обхватил мою шею крепче. — Раз уж у нас намечается путешествие, то пора собираться.

— Не надо ничего брать, — заверил Диер, выглядывая в окно. — В замке есть все необходимое. Давайте отправимся прямо сейчас, пока не началась гроза.

— Схожу за рукоделием, — вздохнула Сабрина и медленно направилась к лестнице.

Она поднималась так тяжело, словно каждый шаг давался ей с трудом. Руперт поспешил за ней следом и галантно подал руку. Пойти, что ли, за ними? А то вдруг он все же злодей и сейчас укокошит старушку?

С улицы донеслось дикое ржание, и, выглянув в окно, я успела увидеть мелькнувший за забором экипаж, который вдруг сорвался с места и унесся прочь.

— Лошади понесли? — воскликнул капитан. — Не мудрено, от такой жары.

— Ой, а там что такое? — спросила Мадлен и ткнула пальцем в окно. — Капитан, похоже, я переела ваших конфет, или же мне напекло в голову на прогулке…

— Хм… Я тоже это вижу, — пробормотал он. — А меня конфетками не споить.

Солнце скрылось за сизым обрывком тучи, и на город упала густая тень — словно на клетку с певчей птичкой накинули покрывало. Сияющая стена, выстроенная Костой в ночи, вдруг вспыхнула так отчетливо, что можно было разглядеть каждый завиток. А за нею взметнулись тени: густые как ночь и едва заметные, размытые, они потянулись к черному дому, но, натолкнувшись на ограду, отскочили, будто ошпаренные.

* * *

Коста застонал, и звук его голоса покатился эхом по подземелью. Тьма, холод, боль… Он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к затылку. Волосы слиплись, но кровь уже успела подсохнуть. Это сколько же он тут лежит? Попробовал пошевелиться, но вышло плохо: ноги онемели, придавленные камнями, дышать получалось с трудом. Что-то поблизости пискнуло, зашуршало и стихло.

Коста скатил с груди обломок колонны, которым его придавили, перевернулся на живот и облизнул пересохшие губы. Подтянув колени, встал на четвереньки. Кто бы его сейчас видел, сиятельного эльена, не способного даже подняться…

Голова гудела точно пустое ведро, по которому хорошенько приложили кувалдой. Что же произошло?

Он медленно пополз, уперся макушкой в холодную стену, и зашипел сквозь зубы. Рана на голове была знатная, как только не погиб. Сев и прислонившись спиной к стене, вытащил из кармана кулон и сжал его в кулаке. Артефакт пульсировал точно маленькое сердце, и Коста нацепил его себе на шею. Живительный поток силы хлынул через солнечное сплетение, растекаясь ручейками по всему телу, и тьма досадливо отступила, позволяя рассмотреть помещение, в котором он оказался. Низкие своды потолка нависали угрюмыми арками, разбитая статуя обернула к Косте незрячее лицо. Посередине зала возвышалось кольцо колодца, и Коста невольно сглотнул — хорошо, убийца не догадался сбросить туда его тело. Или не хотелось возиться. Одно дело, подкравшись сзади, долбануть по голове железным ломом — вон он валяется у стены, а совсем другое — подтащить тяжелое тело, перевесить через высокий борт…

Теперь он вспомнил, что произошло, и, кряхтя как старик, поднялся, цепляясь ослабевшими пальцами за щербатую стену. Шаг, еще один. Он должен добраться до черного дома как можно скорее! Элис в опасности. И Ники… Артефакт запульсировал сильнее, отдавая всю энергию, до дна.

Какое счастье, что не забыл его зарядить, и вдвойне удачно, что кулон оказался при нем. Не то лежать бы с пробитой головой на радость крысам.

Старый Доксвелл, конечно, знал о действии кулона и именно поэтому приказал молодой жене носить его не снимая. У обычных людей артефакт силы не забирает, другое дело — эльена. В ней света и жизни с избытком. Артефакт зарядился бы доверху, и после Доксвелл сам надел бы его, получая силы и продлевая жизнь. Нехитрая схема, начертанная под кроватью, могла ускорить процесс и снять блоки.

Коста достиг лестницы и стал подниматься по покатым ступеням.

Однако в моменты опасности и угрозы артефакт выплескивает накопленную энергию, даруя своему хозяину второе дыхание и защиту, хоть эльен он, хоть человек. Стоит ли рассказать Элисьене, что, вероятно, она, сама того не зная, убила своего мужа?

Остановившись на середине лестницы, Коста отдышался, прислонившись к стене.

Пусть это останется маленьким секретом. А то еще, чего доброго, начнет винить себя, потеряет аппетит, похудеет… Ее грудь и правда стала больше после беременности и теперь не помещалась в ладони. Коста ухмыльнулся и вторую половину лестницы преодолел без остановок.

Элис не хотела спать со старым Гевином, и артефакт защитил ее. Но, выходит, ее дядя знал, что в ней есть искра, но скрывал. Не хотел отдавать приданое? Не желал видеть счастливой? Что-то про него говорили в свете, про Стигу эль Соль, и Коста впервые пожалел, что никогда не интересовался сплетнями.

Ничего, расспросит Диера — вот кто умудряется знать все и обо всем. Только бы успеть. Только бы не было поздно!

Коста уперся ладонью в дверь, но она не шелохнулась. Долбанул по ней кулаком, пнул ногой.

— Эй! — выкрикнул, и поморщился от звона в ушах. — Есть там кто?

Приложил ладонь, но из кончиков пальцев брызнули слабые искры и тут же погасли. Прижался лбом к шершавому дереву, молясь, как никогда раньше. Где как не в храме просить о помощи? Вот и у него попросили — и он не смог отказать. Сам вошел в ловушку, светлый эльен, защитник сирых, бездомных и прочих котят. И ведь и правда будто слышал жалобное мяуканье из-под камней.

— Помогите! — отчаянно выкрикнул Коста, стуча в толстенное деревянное полотно и царапая край, вдавленный в стену.

— Эльен? Это вы? — донесся глухой голос по ту сторону двери, и Коста едва не заплакал от радости.

— Да! Сюда! Выпусти меня! Скорее!

Скрежет засова, стук, дверь тяжело шаркнула нижним краем по камню. Прыщавая физиономия Патрика, вынырнувшая в проеме, показалась Косте удивительно симпатичной.

— Ой, — произнес Патрик, таращась на него из-за очков.

Коста только поморщился, представляя, как сейчас выглядит. Он выбрался из подвала храма и устремился к выходу. За дверью уже вечерело, значит, он провалялся без сознания весь день. В голове прояснилось, и силы медленно возвращались, а вместе с ними здоровая злость.

— А я вас искал, — выпалил Патрик, нагнав его. — Вайолет нашлась!

— Выловили в гавани? — помрачнел Коста.

— Нет, что вы! У них вышла размолвка с мэром. Он хотел… А она нет… И сбежала. А сегодня пришла. Ко мне, — Патрик смущенно разулыбался и одновременно покраснел как девчонка, и Коста подумал, что с такой мимикой никогда не стать хорошим игроком в покер. — А вас кто так отделал?

— Ты не поверишь, — пробормотал он.