Глава 9

— Да ты в бешенстве, — поняла Реджина, когда я влетела в ее комнату и захлопнула за собой дверь.

Еще в самом начале мы договорились, что одну спальню я оставлю за ней, и теперь Реджина полулежала на широкой кровати и гадала на картах. Здесь не было зеркал, в шкафу хранилась стопка книг и ящик свечей, а на окнах висели плотные шторы, почти не пропускающие свет. Если бы в комнату заглянул кто-то другой, то увидел бы в полумраке лишь истрепанные карты, летающие по воздуху.

— Он просто хам! — пожаловалась я, упав на кровать рядом с ней. — Как я могла с ним переспать?

— Как будто у тебя был выбор, — заметила Реджина. — Что он сделал?

— Предложил выйти за него.

— Действительно, наглец.

— Слышала бы ты, как это было! — воскликнула я. — Если вкратце: я тебя хочу, но раз уж ты эль Соль, то так и быть поженимся. И зад мне облапал.

— Прыткий какой, — усмехнулась Реджина. — Впрочем, чего еще ожидать. Другой бы не полез в чужое окно посреди ночи.

— Нельзя же так сразу…

— Элис, давай честно, ты первая на него прыгнула.

— Это другое. Я была в отчаянии!

— Между вами был только секс, — пожала она плечами. — Вот твой Коста и решил продолжить по накатанной колее.

— За один раз уже прямо накатал, — фыркнула я.

— Он благородно предложил делать это в браке, — она подняла указательный палец. — А мог бы и просто в койку тянуть.

— Не думаешь же ты, что я должна была согласиться?

Реджина пожала плечами и выложила последние карты из колоды.

— Коста твой, конечно, свалился как снег на голову, — она переложила карту с воином вверх. — Но если закрыть глаза на его напористость, я вижу одни плюсы. Он тебя хочет и при этом, если верить твоим откровениям, хорош в постели, у вас общий ребенок и нет материальных проблем. Поверь, это отличный фундамент для крепкого брака.

— У меня все прекрасно и без него, — упрямо заявила я.

— К тому же он стал твоим первым, для многих мужчин это важно, — продолжила Реджина, проигнорировав мое возражение, и переложила еще несколько карт.

Как я ни пыталась освоить ее науку гадания — не выходило. Она словно видела незримые связи. Но сейчас Реджина нахмурилась и быстро собрала всю колоду.

— То, что он был первым, еще не дает ему прав на меня, — сказала я.

— Никаких, — подтвердила подруга. — Но что насчет Ники?

Вот именно. Как бы я ни злилась, необходимо принять очевидное — с приездом Косты все изменилось. Послать его к некросу тоже не выйдет — сходит, победит и вернется. И я должна думать о Ники.

— Ты должна сказать ему о сыне, — повторила мои мысли Реджина.

Я молчала, угрюмо разглядывая потолок.

— Одно дело, если бы отец твоего ребенка был преступником, как ты полагала. И совсем иное — эльен. Это другие возможности, другая жизнь.

— Я даю Ники все необходимое, — сердито сказала я.

— Ему нужен отец, — безжалостно добавила Реджина. — Руперт тоже спит и видит, как бы оказаться в этой роли, и к Ники относится хорошо. Но… Мутный он какой-то. К тому же, храпит.

— В смысле — мутный? — повернула я к ней голову.

— В прямом. Вот твой эльен сияет так, что глазам больно. Сплошная энергия. В тебе же словно мерцает звездная пыль.

— Значит, он — солнце, а я — пыль. Прекрасно.

— Ники так вообще совершенно особенный, чистый, как свет на заре.

— Некрос хотел его забрать, — прошептала я, и по спине пополз холод от одной только мысли.

— Именно, — кивнула Реджина. — Ты обязана сообщить Вардену эль Брао о том, что у него есть наследник. А то как бы он не проторговался.

— Реджина! — вспомнила я и села в постели. — Что же я сразу не сказала! Мы ведь с ним как раз не сторговались сегодня. За твой портрет!

— Правда? — Реджина сунула карты под подушку. — Ты видела мой портрет? В белом доме?

— Коста повел меня по первому этажу, — начала я. — Там шикарно, конечно: колонны, лепнина, высоченные потолки. В холле пол мраморный, в зале паркет. Огромные хрустальные люстры, статуи всюду. А твой портрет висит в маленькой чайной комнате. Синие стены, и ты в красном платье. Такой яркий цветовой акцент, сразу взгляд притягивает. Ты…

Я запнулась, покусала губы. В конце концов, это всего лишь догадка.

— Что — я? — поторопила меня Реджина. — Я там плохо получилась? Страшненькая?

— Ты красивая, — успокоила я ее и виновато добавила: — Но мне кажется, ты спала с художником.

Реджина откинулась на подушки, которые от этого ничуть не примялись, и прикрыла глаза.

— Это возможно, — согласилась она наконец. — Да, почему бы и нет. Но я не помню. Ты можешь достать этот портрет? — спросила она, повернувшись ко мне. — Как там твой Коста, не жадный?

— Вообще-то он заметил, что картина мне нравится, и хотел ее подарить…

— Чудесно!

— Но я сказала, что заплачу. Ты сама учила, что лучше не быть никому обязанной, — напомнила я. — А картина наверняка дорогая…

— Дай угадаю, — хмыкнула она. — Эльен захотел за портрет немножечко ласки?

— Поцелуй, — буркнула я. — Потом это его предложение, мы поссорились, и я ушла.

Я намотала на палец прядь волос и прикусила.

— Не грызи волосы, — одернула меня Реджина. — Вообще это интересно. Когда меня изгоняли толпой монашек, то искали привязку. Нечто такое, что удерживает меня в этом мире. Какая-то вещь, очень личная, связанная со мной. Все расчески сожгли на заднем дворе.

— Но если привязка к картине, то ты бы тогда жила в белом замке, а не здесь, — засомневалась я.

— Как знать, — пожала плечами Реджина. — Тут совсем недалеко. Может, черный дом удобнее. Атмосфера подходящая. Там, я так поняла, все белое и много света. А если еще и сиятельный эльен имеется, то совсем некомфортно.

— Ты хочешь разрушить привязку и уйти? — спросила я, и мое сердце сжалось от тоски.

Реджина вздохнула и посмотрела на окна, задернутые шторами.

— Мне жаль оставлять тебя, — призналась она. — И Ники. Но я понимаю, что долго так продолжаться не может. У тебя своя жизнь. Ты не должна провести ее точно призрак, привязанный к дому. Тем более теперь. Я больше не нужна тебе, Элис. Перед тобой и Никласом открывается целый мир.

— Нам и здесь хорошо, — упрямо возразила я. — Мы тут счастливы. В черном доме, с тобой.

— Спасибо, — улыбнулась Реджина. — Это много значит для меня.

Но я видела печаль в ее улыбке, да и сама все прекрасно понимала. Я буду стареть, однажды умру, и Реджина вновь останется одна… Я должна раздобыть этот портрет во что бы то ни стало!

— Кто же, интересно, художник, — задумалась она. — Кто-то приглашенный или один из эль Брао? Если он был так же горяч, как твой Коста, не удивительно, что я сдалась.

— Я не собираюсь сдаваться, — заявила я. — Привык, небось, что ему все само в руки падает.

Реджина посмотрела на меня с легкой насмешкой.

— Не напоминай, — попросила я. — В ту ночь были совершенно особые обстоятельства. А теперь я взрослая независимая женщина, у меня своя жизнь, которой я вполне довольна. Я его не звала.

— Твой Коста не отступит, — сказала Реджина, потянувшись. — Честно говоря, я бы поставила на него.

— Ну, знаешь… — обиделась я.

— Он примчался за тобой через четыре года, Элис. Сходу предложил брак. Ты серьезно его зацепила. Думаешь, он просто развернется и уедет?

Коста дразнил меня, подначивал, выводил на эмоции, но не только он может так себя вести. Если я и правда его зацепила, то неплохо бы ему это осознать.

Дверь скрипнула, и к нам забежал Ники. Проворно вскарабкавшись на кровать, он обнял меня, спрятав лицо на груди.

— Госпожа, прошу прощения, — вбежала запыхавшаяся гувернантка. — Никлас, дорогой, пойдем спать. Немножечко отдохнешь после обеда, а потом опять поиграешь…

— Нет! — выпалил он, обнимая меня еще крепче.

— Я сама его уложу, — сказала я, перебирая мягкие локоны Ники. — Ступайте.

— А когда он узнает о сыне, то не оставит тебе вариантов, — сказала Реджина. — Никаких.

* * *

Вечером я была во всеоружии: надела красное платье с глубоким декольте, сделала прическу, нацепила золотой браслет — подарок мэра на мой последний день рождения. Если Коста думает, что я все та же испуганная девочка, которую он когда-то… пусть будет — встретил, то сильно ошибается. Если считает, что от его предложения я должна рыдать от восторга — тем более. Да, Реджина права, и я словно попала в очередную ловушку. Но мы еще посмотрим — кто кого.

— Я буду рядом, — пообещала подруга. — Если что — спрячусь от эльена в камин.

Однако первым пришел мэр. Он настороженно оглядел пустой зал, потом его взгляд нырнул в вырез моего платья, и выражение лица смягчилось.

— Элис, дорогая, сегодня ты волнующе прекрасна, — сказал Руперт. — В последнее время мы редко видимся…

— Ой прям-таки, — фыркнула Реджина, проходя за его спиной. — Элис, ты должна брать с него за постой. Сколько можно у нас харчеваться?

— Разве редко? — куда деликатнее удивилась я.

— Имею в виду — вдвоем, — пояснил он с виноватой улыбкой. — Согласишься позавтракать со мною вместе? Я пришлю экипаж за тобой и Ники.

— Решил перехватить тебя из-под носа у Косты, — отметила Реджина. — Поздно, другой жеребчик вырвался вперед.

— Завтра выселяется гость, извини, — виновато улыбнулась я. — Мне надо быть дома.

Тощий господин, который приехал в Вилару, чтобы рассмотреть перспективы для своих дел, разочаровался в городе и собирался отбыть. Для него оказалось сюрпризом, что на набережной уже торгуют и сладкими орехами, и шоколадом, и сахарным печеньем, и никто не ждет его с распростертыми объятиями. Я же в душе полагала, что не может торговец сладостями быть таким худым. Наверняка они так себе.

Следом спустилась Сабрина Тутье.

— Ох, милая, ваш сыночек такой очаровательный, — улыбнулась она. — Вам обязательно нужны еще детки.

— Она разрешает Ники прыгать на ее кровати, — наябедничала Реджина. — Да, в общем, она все ему разрешает. Гувернантка его уже укладывает.

Иногда я ревновала Ники — к гувернантке, Сабрине Тутье, даже к Реджине, но я была рада, что у него есть семья, пусть вот такая, не вполне обычная.

— Сперва Элисьене эль Соль нужен муж, — заметил Руперт. — Элис, я бы хотел поговорить с тобой наедине. Я давно собирался, и, думаю, ты догадываешься…

— Мэр, и вы здесь! — громогласно обрадовался капитан и, подойдя к нам, уволок Руперта за стол. — Я хотел обсудить пошлины. Ладно, на шелк. Это понятно. Но ром, предмет первой необходимости для моряков, особенно на маршруте до Лестры. Там такой пронизывающий ветер…

— Что сегодня на ужин? — поинтересовалась Мадлен, спускаясь последней. — Надеюсь, не рыба. Терпеть не могу рыбу, все эти мелкие косточки, запах…

Если бы меня спросили, что любит Мадлен Рокшор, я бы сказала, что ей нравится что-то не любить. В этом она была непревзойденным профессионалом. Ее прозрачные выпуклые глаза находили недостатки везде. Сегодня на Мадлен было закрытое платье из бледно-голубого шелка, и, заметив мой наряд, она скривила губы.

— Чудное платье. К нему бы подошло украшение на шею, раз уж вы осмелились показать так много. Какое-нибудь массивное колье, чтобы хоть немного прикрыться.

— Такое прятать грешно, — возразила старушка Тутье. — Эх, вернуться бы мне лет на сорок назад… Мне было что показать, поверьте.

Сабрина Тутье жила в моем доме уже больше года и стала почти членом семьи. Ее сын уехал, но поддерживал мать материально. Однако деньги не могли заменить ей семейный уют и общение, а когда скончался ее обожаемый Ларс, она совсем затосковала. Мы случайно столкнулись с Сабриной на рынке, заболтались, я позвала ее на чай. А потом она пришла ко мне снова, да так и осталась.

— Я все же считаю, что чрезмерная откровенность — это как крик голодной чайки, — вздохнула Мадлен, садясь за стол. — Отчаянная попытка привлечь внимание.

— Сама ты чайка, — сказала Реджина и опрокинула на нее бокал с вином.

Взвизгнув, Мадлен вскочила, принялась растирать салфеткой расплывающееся по голубому шелку пятно.

— Надо залить крепким алкоголем, — посоветовала Сабрина.

— Верно, — согласился капитан Курт. — Крепкий алкоголь — полезная вещь. Я об этом и говорю, господин Коперо…

— Я пришлю к вам служанку, — пообещала я, когда Мадлен, задрав голову, быстро пошла на второй этаж переодеваться.

— Она запала на эль Брао, — сообщила Реджина. — Все наряды сегодня перемеряла. А вот и он. Ну, я в камин.

Раздался стук, и я пошла открывать.

— Я решил искупить свою вину, — сходу сообщил Коста, пряча за спиной нечто объемное, перевязанное алыми лентами.

Неужели картина? Я так обрадовалась, что даже вполне искренне ему улыбнулась.

— Эльена, — произнес он, проходя в дом. — Господа.

— Вы балуете нас своим присутствием, — заметил Руперт.

— Варден, дружочек, как славно, что ты пришел, — обрадовалась Сабрина. — Я как раз хотела рассказать еще одну забавную историю про моего Ларса.

— И я с радостью ее выслушаю, — галантно ответил Коста. — Но сперва хотел бы преподнести подарок прекрасной хозяйке этого дома.

Его взгляд скользнул по моей фигуре.

— Из-за вас, Элисьена, легко поверить в существование алой дамы, — сказал он. — Потому что это просто неземная красота.

— Благодарю, эльен, однако я вполне живая, — заверила я.

— И это прекрасно. Так вот, у нас сегодня вышел небольшой спор, — продолжил он, обращаясь к гостям. — Я хотел подарить Элисьене картину — одну из тех, что украшают мой дом…

Надеюсь, он не станет посвящать присутствующих во все детали спора.

— Ты была у него в гостях? — уточнил Руперт.

— Для подготовки бала, — ответила я.

— Однако Элис ответила, что не может принять такой дорогой подарок. К тому же картина довольно откровенна. Возможно, с моей стороны это было излишней вольностью, — Коста дернул красную ленту, развязывая сверток.

Увы, если поначалу я решила, что портрет Реджины специально запаковали во что-то мягкое, чтобы не повредить, то сейчас убедилась, что это нечто иное.

— Я долго думал, что подарить в знак моих самых добрых и искренних намерений…

Коста выделил интонацией последние слова, но о его намерениях я и так уже знала. Что же такое он приволок? Вот Руперт в первый год нашего знакомства дарил только цветы. Потом добавил к ним сладости и фрукты. Следом игрушки для Ники. И только недавно преподнес мне изящный золотой браслет, дав понять, что его ухаживания серьезны.

А Коста сразу притащил какой-то тюк.

Он справился с ленточкой, золотая бумага зашуршала, разворачиваясь, и вскоре на мраморный пол легла огромная роскошная лохматая медвежья шкура. И когда я осознала, что именно подарил мне Коста, мои щеки запылали от смущения. Он торжествующе улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. Обозначил намерения еще раз, скотина.

Что ж, я пыталась убедить его, что все забыла, но выдала себя. Но, выходит, и он все помнит, до мелочей.

— Какой замечательный подарок, — всплеснула руками Сабрина. — Элис, ты должна его принять. Он полезен — зимой в Виларе бывает прохладно, не настолько дорог, чтобы повлечь пересуды, и в то же время достаточно весом, чтобы продемонстрировать вежливую любезность к соседке. А главное — уместен и не имеет никакого подтекста.

Еще как имеет. Вот на такой шкуре наследник рода эль Брао и имел меня той памятной ночью. Но это я, пожалуй, оставлю при себе.

— Спасибо, — поблагодарила я, возвращая самообладание. — Это очень любезно с вашей стороны.

— Пожалуй, вот тут, возле камина, будет смотреться особенно хорошо, — невозмутимо сказал Коста, подвинув шкуру.

— Вы правы, — вновь согласилась я и загородила на всякий случай камин, где мелькнул край алого платья.