Глава 10

Прищурив серебряные глаза, Коста с подозрением смотрел на меня, явно не веря во внезапно проснувшуюся сговорчивость. Одарив его еще одной нежной улыбкой, я ступила на медвежью шкуру, а потом плавно присела на нее и расправила юбку. Пропустила между пальцами жесткий мех, царапнула ногтями.

— Удобно? — хрипло спросил Коста.

— Очень, — с придыханием шепнула я, глядя на него снизу вверх. — Не терпится ее использовать… Прямо сейчас…

Коста сглотнул, а я повернулась к мэру и, протянув к нему руки, позвала:

— Руперт, иди скорей сюда. Я давно тебе кое-что обещала.

Мэр поспешил ко мне, задев остолбеневшего эльена плечом, и сел рядом на шкуру.

— Какой густой мех, — одобрительно заметил он.

— Варден эль Брао знает толк, — подтвердила я, едва сдерживая злорадный смех.

Конечно, Коста держал лицо, но я по глазам видела — в бешенстве.

— Но что же вы стоите, эльен? — пожурила я его как радушная хозяйка. — Прошу за стол. Попробуйте рыбку.

Коста скрестил руки, переступил с ноги на ногу, не спеша уходить, и я сказала резче:

— Вы мешаете гаданию. Слишком давящая энергетика.

Взяв ладонь Руперта, я склонилась над нею, краем глаза отметив, что Коста все же отошел. Вот и славно. Махнув музыканту, подозвала его поближе, и вскоре скрипка запела, заглушая шепот Реджины, донесшийся из камина:

— Я правильно понимаю? — спросила она. — Вы с ним на такой же шкуре?..

Я покивала.

— Вот нахал! — протянула она даже с каким-то восхищением.

— Ты что-то видишь? — спросил Руперт.

— Пока что не очень ясно, — ответила я.

— Впрочем, мне не нужны обещания счастья, — мягко сказал он. — Элис, ты уже сделала меня счастливым. Сейчас, когда так явно предпочла меня…

Его голубые глаза смотрели с такой надеждой, что мне стало стыдно.

— Так, подруга, а вот теперь давай аккуратно, — тихо посоветовала Реджина. — Руперт нам ничего плохого не делал. И давать такие авансы — не стоит.

— Ты мой добрый друг, — сказала я. — Ты так помогал мне, всегда был рядом…

— Молодец, — похвалила Реджина. — Продолжай в том же духе.

— Как я могу предпочесть тебе незнакомца?

Руперт улыбнулся, но не отстранился, а напротив — придвинулся ближе.

— Думаю, мы давно куда больше чем друзья, — сказал он. — Элис…

— Вижу! — воскликнула я, водя пальцем по его ладони. — Вижу нечто грандиозное. Это как-то связано с Виларой.

— Вот как? — недовольно переспросил мэр.

— Что ты там видишь, мошенница? — усмехнулась Реджина, высовывая нос из камина. — А твой эльен мечет молнии взглядом. Ой, какой ревнивый…

— Сиди тихо, — рявкнула я на нее, а Руперт вздрогнул и выпрямился.

— Какой-то договор, — пробормотала я, уставившись в ладонь мужчины. А что еще я могла нагадать? Пообещай я ему горячую любовь, так решил бы, что намекаю. Буду плести про бизнес. — Что-то очень выгодное. Что-то такое, что изменит всю вашу жизнь…

— Надо отменить пошлины на ром! — подал голос капитан. — Вот увидите, в порту Вилары будет не протолкнуться от кораблей.

— Нет, не ром, — покачала я головой. Слишком мелко. Что бы такое придумать? Быть может, алмазы из шахты эль Брао? — Это нечто под землей… Это…

Мэр вдруг сжал пальцы в кулак.

— Не надо, — сказал он. — Боюсь прогадать. Если это и правда мое — никуда не уйдет.

Он взял мою руку и, прижавшись к ней губами, многозначительно посмотрел мне в глаза.

— Аж вспотел, бедняга, — тихо заметила Реджина. — Мне его даже жаль. А эльен скрипит зубами от злости. Но его вообще не жалко.

Руперт поднялся, помог мне встать и провел к столу. Подвинув мне стул, сел по правую руку.

— О, Элис, ты сегодня надела мой подарок, — заметил он, коснувшись браслета и погладив мое запястье, и Коста бросил вилку так, что она звякнула о тарелку.

— Это недопустимо, — сообщил он, и все с недоумением уставились на него. Коста провел пятерней по густым волосам, выдохнул и сказал спокойнее: — Гадание — суть взывание к потусторонним силам. Что влечет за собой последствия. Иногда — весьма и весьма неприятные.

— Я не заключала договоров с некросом, эльен, — с достоинством произнесла я.

— Еще чего не хватало, — фыркнул он.

— Но, Варден, ведь духи не всегда на стороне тьмы, — вступилась за меня Сабрина Тутье. — По правде сказать, я уверена, что в этом доме живет добрая могущественная сила. Знаю, вы посмеетесь надо мной… Но как-то раз я спускалась по лестнице и оступилась. Лететь бы мне вниз головой, однако что-то незримое будто поддержало меня за руку! Клянусь, так и было!

— Я вам верю, — степенно сказал капитан Курт. — Черный дом благотворно влияет на меня. Раньше бывало, что я начинал пить и не останавливался, пока не спускал всю прибыль. А тут выпью маленько — и как будто какой-то голос начинает нашептывать мне: хватит бухать, скотина…

Ну, не нашептывать, а орать прямо в ухо. Но помогает же.

— А у меня совсем иное впечатление, — буркнула Мадлен. Она переоделась в сливовое платье, которое делало ее совсем бледной, и теперь села на стул напротив Косты. — Эльен, вы должны разобраться, что тут происходит. Потому что я уверена, в черном доме есть зло.

Я чуть на стуле не подпрыгнула от такой наглой лжи. Допустим, Реджина и правда не жалует Мадлен, но не просто так, а по заслугам!

— Мне жаль, что вы так считаете, Мадлен, — произнесла я с видом оскорбленной невинности. — Однако если вам неприятно находиться в моем доме, то отчего же вы продлили срок пребывания?

— Потому что я все еще надеюсь получить ответ на свой вопрос, — процедила та. — Я приехала сюда из-за ваших хваленых способностей, Элисьена, однако вы предсказываете счастье и даете советы кому угодно, только не мне. А дом ненавидит меня и словно пытается выжить! Я постоянно спотыкаюсь, обливаюсь, стулья сами выскальзывают из-под меня… Вы же видели, что произошло! Бокал просто так на меня опрокинулся!

— Вы задели его локтем, — возразил капитан. — Раньше, когда я пил…

— Я не пью, — отрезала Мадлен. — В доме есть дух, и он меня ненавидит.

— Это не так, — ответила я, покосившись на Косту, который с интересом следил за нашим спором. — Да, я получаю помощь духов, но исключительно добрых.

— Варден эль Брао, что вы думаете по этому поводу? — требовательно спросила Мадлен. — Не правильнее ли вовсе запретить Элисьене гадать? Быть может, я потому и не получила в ответ ничего путного? Светлые силы берегут меня от зла?

Мадлен хотела замуж, но мы с Реджиной не могли дать ей кавалера. Уж слишком сильно запросы клиента превышали его возможности. Однако с какой это стати Мадлен так лихо вручает мою судьбу эльену?

— Духи бывают добрыми, — нехотя сказал Коста.

— Вот! — радостно подхватила я.

— До поры, — продолжил он. — Да, случается, на земле остаются светлые души. Какой-то обман, ритуал, проклятье, незавершенное дело... Однако они очень быстро улетают наверх.

— Насколько быстро? — заинтересовалась я.

— Максимум — длительность земной жизни, в масштабах вечности это немного, — пояснил Коста и невинно спросил. — А разве духи вам не сказали, эльена?

— О возрасте спрашивать некультурно, — недовольно заметила Сабрина Тутье, расправляя салфетку на коленях. — Пусть даже у духов.

— Если же душа по какой-то причине не может покинуть наш мир, то неизбежно темнеет, — добавил он. — Ее не видят, не слышат, она словно заключенный в одиночной камере, и этому заключению не видно конца. Начинается все с мелких пакостей, но постепенно зло одерживает над душой полную победу.

— А дальше что? — спросил капитан. — Получается жаба вроде той, что пыталась выторговать у вас шахту?

— Да, дух становится вязким, плотным, обретает форму и силу, и некрос получает над ним власть, — кивнул Коста, накладывая себе салат так спокойно, как будто речь шла о пошлинах на ром, а не о судьбе моей лучшей и единственной подруги.

— Но можно ведь как-то помочь духу? — спросила я.

— Конечно, — заверил Коста. — Чаще, как я уже сказал, все решается само собой: проклятье теряет силу, колдун умирает, а незавершенные дела завершаются. Дух получает свободу и улетает прочь как светлое облачко.

— Но бывает, что само собой не проходит? — не отставала я. Раз уж мне попался такой ценный источник информации, надо выжать из него все до капли.

— Каждый случай надо рассматривать отдельно, — сообщил Коста. — Логично найти то, что держит духа — и уничтожить это.

— А если найти не получается?

— А если нет, тогда начинается моя работа, — пожал он плечами и воткнул вилку в рыбу. — Сжечь заразу, чтоб не осталось ни тени — и нет проблем.

Кажется, я услышала, как за мелодией скрипки всхлипнула Реджина.

— Но вы можете не беспокоиться, — добавил Коста, обращаясь к Мадлен. — Здесь, в черном доме, нет злых духов — я бы почуял тьму.

Я тихо выдохнула от облегчения, а Руперт погладил мою ладонь своею. Заметив его жест, Коста с вызовом посмотрел мне в глаза.

— Нет, впрочем, и добрых, — заявил он.

— Вы что же, намекаете, что я мошенница? — возмутилась я.

— Докажите обратное, Элисьена, — потребовал Коста, откинувшись на спинку стула. — Скажите мне что-то такое, чего вы не можете знать, если только духи не нашептали вам на ухо, как нашему бравому капитану.

— Эльен, вы ведь сами только что хвастали, что можете сжечь духа, — напомнил капитан. — Конечно, они вас боятся.

— К тому же у светлого эльена не может быть темных секретов, разве нет? — заметил Руперт как будто с потаенной надеждой найти таковые.

Я взмахнула рукой, призывая всех помолчать. Он что же, пытается разрушить мой бизнес? Одной арендой много не заработаешь. А вот Элисьене эль Соль, провидице и гадалке, готовы платить золотом.

— Это не секрет и не тайна, — медленно и загадочно произнесла я, прикрыв глаза. — Но я могу сказать нечто личное.

— С нетерпением жду, — подначил меня Коста.

— Подумайте хорошенько, эльен, — тихо пробормотал капитан. — Мне она как-то сказала такое… Нет, я не против, своевременное лечение творит чудеса, но предпочел бы узнать наедине.

— У вас есть счастливая метка, — произнесла я, открыв глаза, и медленно коснулась пальцем своего плеча. — Вот здесь, слева. Родинка, которая приносит удачу.

По крайней мере, она была там, когда я обнимала его плечи в порыве страсти.

Коста ухмыльнулся, все так же не сводя с меня глаз.

— Она права? — пытливо поинтересовалась Мадлен. — Есть или нет? А ведь я читала, что расположение родинок вовсе не случайно. Это знаки! Как звезды собираются в созвездия, так и метки на теле…

— Не предсказание, конечно, но Элис никак не могла знать, — пробубнил капитан Курт. — Откуда бы?

Я понимала, что рискую. Но ведь Коста пообещал, что на людях не будет ставить под сомнение мою репутацию. Вот и проверю, что из себя представляет отец моего ребенка. Если сейчас он снова отпустит сомнительную шутку или выдаст наш секрет…

Коста неспешно расстегнул рубашку и, сдвинув ткань в сторону, продемонстрировал на крепком плече маленькое темное пятнышко.

— Чудо! — Сабрина Тутье восторженно захлопала в ладоши.

— О каких-нибудь других приметах или анатомических особенностях духи не говорили? — поинтересовался Коста.

— Умолчали, — ответила я, улыбнувшись. — Что же до вас, Мадлен… — пусть это и не по правилам, но нечего ябедничать на мою подругу. — Я получила ответ на вопрос.

— Правда? — воскликнула она, и я почувствовала укол вины.

Нет, неправда, но лучше пусть займется чем-то другим, чем кляузничать на Реджину и выслеживать ее вместе с эльеном.

— Духи сказали, что ваша судьба будет сегодня за этим столом, — веско произнесла я.

Руперт вжался в спинку стула, капитан неопределенно крякнул, но Мадлен смотрела только на Косту, и взгляд ее рыбьих глаз стал хищным как у акулы.

* * *

— А что еще мне оставалось делать? — воскликнула я. — Пусть лучше преследует Косту, чем тебя. А в идеале свести бы ее с Рупертом.

Я опустилась на медвежью шкуру рядом с Реджиной, которая растянулась на жесткой шерсти.

— Я стану некросом, — безэмоционально сказала она, глядя в потолок. — Мерзким монстром. Быть может, жабой. Какой кошмар…

— Да никем ты не станешь! — возмутилась я. — Мы этого не допустим.

— Я уже на пути зла, — вздохнула она. — Сперва мелкие пакости — так сказал эльен. Я облила Мадлен вином.

— Она назвала меня чайкой, а ты защищала подругу…

— С этого все и начинается, — кивнула Реджина. — Я должна была сама догадаться. Шалости постепенно будут становиться все более серьезными, и однажды я и правда прижму подушку к лицу человека, который всего лишь всхрапнет.

— Реджина…

— Я становлюсь темной и злой, — продолжила она. — Я уже как будто чувствую тяжесть в сердце. Послушай, Элис, выполни мою просьбу: перед тем, как уехать, скажи обо мне эльену. Лучше уж пусть меня сожжет. Может, это не очень больно…

— Я никуда не собираюсь уезжать!

— А если я причиню вред Ники? — спросила Реджина и прикрыла глаза рукой. — О боги, мне дурно от одной только мысли... Элис, уезжай сейчас же! Немедленно! Собирай вещи, бери Ники и беги к эльену, он будет счастлив.

— Нет! — рассердилась я. — Я не позволю тебя жечь! И превращаться в жабу тоже не дам!

Служанка с подносом грязной посуды замерла передо мной, испуганно моргая.

— Все в порядке? — буркнула я.

— Да, госпожа, — пролепетала она. — Господин поужинал в комнате и сказал собрать его вещи с утра. Намеревается выехать до обеда.

— Прекрасно, — одобрила я, и служанка ушла на кухню, настороженно озираясь.

— Реджина, нельзя расклеиваться, особенно сейчас, — сказала я тише. — У нас наконец-то появилась зацепка!

— Она не у нас, а у Косты, — напомнила она.

— Я ее добуду, — заявила я, вставая со шкуры.

— Пойдешь целоваться? — поинтересовалась Реджина, повернувшись на бок. — А вдруг это я, как воплощение тьмы, подталкиваю тебя к внебрачным утехам. Остановись, Элис, подумай…

— Хватит ерничать, — приказала я. — Может, и не придется.

— Если правильно повести разговор…

— Разговаривать с ним я тоже не буду, — заявила я. — Я ее… украду!

— Ты серьезно сейчас? — уточнила Реджина. — Ты собираешься проникнуть в белый дом сиятельного эльена и спереть мой портрет?

— А что? — пожала я плечами, чувствуя бесшабашную отвагу как в ту ночь, когда решила переспать с Костой. Реджина спасла меня в прямом смысле этого слова. А я не смогу раздобыть для нее жалкую картинку? — Портрет вообще наш. Рисовали его с тебя? С тебя.

— Слабый аргумент.

— К тому же Коста мне его почти подарил. Если бы я не ляпнула про оплату, то картина уже была бы у нас.

— Но ты ляпнула.

— В общем, я ее заберу, — сказала я. — Слуги могли слышать наш спор о том, что картина дорогая. Коста решит, что ее украл кто-то другой, не я. А может, вообще ее не хватится. Там куча комнат.

— Тебя поймают, — вздохнула подруга.

— Не поймают. А если вдруг… Скажу, что… хожу во сне! Приступ лунатизма. Да что он мне сделает, Реджина? Я мать его ребенка, хоть он об этом пока и не знает. Не посадит же он меня в тюрьму?

— Не надо, Элис, — покачала она головой. — Я не хочу, чтобы ты влипла в неприятности. Давай завтра подумаем обо всем. Попросишь Косту, он кажется щедрым. А лучше — скажешь ему о сыне и переедешь в белый дом. Я и так очень благодарна тебе, правда…

— Я пойду, — отрезала я. — Я не собираюсь отдавать тебя некросу, так и знай. Там куча окон. Хоть одно да оставили открытым, точно тебе говорю. Переоденусь во что-нибудь темное. Никто меня не заметит. Да и вообще, все уже спят. А потом я вернусь с картиной, и мы ее спалим. Ты станешь свободна, Реджина.

Она вздохнула и отвернулась, так что я не могла видеть ее лица.

— И мне будет очень тебя не хватать, — тихо призналась я.

* * *

Коста злился и одновременно радовался. Лисичка оказалась совсем не проста. Она играла с ним, и ему это нравилось. Все, кроме флирта с белобрысым мэром, который так и норовил коснуться ее нежной ручки. А ее хитрый ход с родинкой наглядно показал, что Элис все помнит, еще как.

Он усадил мэра в экипаж и проследил, чтобы тот уехал подальше, и лишь потом пошел домой. Крупные южные звезды рассыпались над кромкой гор, с которых стекал молочный туман. Шумело море, пахло цветами. Постепенно Коста замедлил шаг.

Солнце давно село за горизонт, и ночь смыла закатные краски, однако густой туман пронизывали едва заметные красные прожилки. Коста поморгал, прищурился: словно яичный белок с кровью. Шикнул сквозь зубы. Очень плохо. В городе, спящем в долине, горели редкие огни, и крепостная стена загораживала дома от гор и ползущего вниз тумана, но от заклятий, сделанных на крови, она не спасет.

Белый дом стоял на пути тумана, как эльен на дороге тьмы, и Коста, прибавив шаг, быстро прошел по аллее между рядами туй и взбежал по ступенькам к двери. Как раз за этим его и прислали в Вилару: проверить, нет ли активности некроса, и если есть — устранить. Правда, он слегка увлекся другим.

— Диер, приготовь мне все для работы, — попросил он слугу, который вышел ему навстречу.

— Пойдете в патруль, эльен? Желаете поужинать сперва?

— Спасибо, я сыт. У Элисьены эль Соль кормят очень недурно.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Коста поймал себя на мысли, что восхищается Элис: пусть она не гнушается использовать нечестные приемы, но твердо стоит на ногах и вполне довольна жизнью. Даже немного обидно — он ей вовсе не нужен.

Диер, поджав губы, тянулся следом как долговязая тень.

— Если позволите высказать мое мнение… — начал он.

— Ты его выскажешь, даже если я не позволю, — заметил Коста.

— Я не вполне одобряю ваше поспешное желание жениться, — сказал Диер. — Разумеется, я рад, что вы решили создать семью, но цель брака — продолжение рода.

Коста вздохнул.

— Я знаю. Искра эль Соль угасла. Но у Элис все равно древняя кровь. Куда больше шансов.

— Разумеется, — согласился Диер, склонив голову. — Однако вам следует предложить даме брачный контракт, дабы по истечении определенного срока, если союз окажется бесплодным, расторгнуть узы безболезненно.

— Она пока вообще не согласна, — рассердился Коста. — А ты предлагаешь подсунуть ей брачный контракт?

— Сейчас вам сложно мыслить трезво, — продолжил гундосить Диер. — Горячая кровь, молодость… Я сам был таким.

— Ой ли, — усомнился Коста.

— Но, насколько я успел узнать, Элисьена эль Соль — дама практичная, к тому же… эм… с багажом прошлого брака. Поговаривают, она строила планы на мэра Вилары. Вы же эльен, куда более ценный приз. Так что сумеете договориться.

— Все, оставь меня, — сердито бросил Коста. — И больше не заводи этот разговор. Приготовь мой меч, одежду и остальное.

— Как скажете, эльен, — ответил Диер, обиженно задрав костлявый нос.

Вот зачем он напомнил про плешивого мэра? Коста почти убедил себя, что Элис всего лишь пыталась вызвать ревность — и весьма успешно, но, может, между нею и Рупертом и правда что-то серьезное? Вдруг он уже опоздал?

Коста принял ванну, тщательно помылся — чем чище тело, тем хуже его обоняет некрос, переоделся в черное, чтобы сливаться с тьмой.

В дверь постучали, и Коста с некоторым облегчением решил, что Диер уже не обижается, но нет — на его худом лице застыло все то же выражение оскорбленной невинности.

— К вам гости, эльен, — торжественно возвестил Диер. — Ваша дама. Крадется.

— Элис? — переспросил Коста и нахмурился. — В смысле — крадется?

— Изволите взглянуть?

Коста подошел к окну. Фонари перед домом погасли, кругом была ночь, и вдруг от одной туи к другой перебежала стройная фигурка.

— Это точно она? — не поверил Коста.

— Я видел ее лицо на охранном артефакте. Что прикажете делать, эльен?

— Внизу есть слуги?

— Мердок, Карлен, быть может, Гвида еще не спит…

— Все вон, — приказал он. — На кухню или еще куда. Увижу кого-нибудь в залах — уволю немедля.

— От меня что-нибудь требуется? — холодно уточнил Диер.

Коста расплылся в коварной улыбке, когда Элис подбежала еще ближе к дому.

— Дальше я сам, — сказал он.

Спустившись на первый этаж, Коста пересек зал, прячась за колоннами. Затем тихонько сдвинул защелку окна и слегка приоткрыл створку. Проем тут низкий, Лисичка сумеет забраться. Спрятавшись за бархатной портьерой, затаил дыхание, чувствуя себя охотником, поджидающим дичь. Ловушка готова. Сорвется? Придет?

Он почти устал ждать и немного заскучал за шторой, когда створка окна качнулась, открываясь шире, и Коста едва сдержал злорадный смех.

Попалась! Но что ей здесь надо? Зачем пришла?

Элис пыхтела за окном, и Косте очень хотелось ей помочь, но в итоге она вскарабкалась и, отдышавшись, пошла через зал. Если бы слуг не отправили восвояси, то сюда бы уже сбежалась целая толпа. О чем она вообще думает? Куда идет? Быть может, к нему в спальню? Хоть бы…

Однако Элис уверенно направилась в чайную комнату и скрылась во мраке. Выбравшись из-за тяжелой портьеры, Коста пошел следом и остановился в дверном проеме, с интересом наблюдая за тем, как Лисичка пытается снять картину, которую снова вернули на место.

Протянув руку, он щелкнул кресалом светильника. Фитилек вспыхнул, на синих стенах заплясали суматошные тени. Элис стремительно обернулась, и ее прекрасные глаза испуганно расширились.

Быть может, все это связано: алая дама, портрет женщины в красном, кровавый туман… Какой-то этюд в багровых тонах. И что в нем забыла Лисичка?

— Помочь? — спросил Коста.