51. Никита Репин

Они решили его с ума свести. Все вместе.

В больнице капризничал, как маленький ребёнок, отец. Мать никак не могла с ним справиться. Полудохлый, он отказывался лечиться, и стоило большого труда удержать его в постели.

Рада неожиданно спелась с Ивой. Они шушукались за спиной Никиты, и тот подозревал вселенский заговор. Что у них за общие тайны появились, они не сказали. Рада загадочно закатывала глаза. Ива сдержанно улыбалась. А вместе они утверждали, что скоро, очень скоро Ник узнает нечто сногсшибающее.

Ему бы поменьше потрясений. Как-то он наелся их за последнее время. Хотелось спокойствия и мерного течения жизни. Всё же по складу характера Ник не экстремал и острые ощущения в виде разных испытаний на прочность его не заводили.

— Что это? — спросил он Иву, когда увидел две сумки посреди квартиры.

— Я ухожу, — ей бы золотые медали брать по непробиваемому спокойствию и умению закатывать в лоб неожиданные новости.

— С чего бы это? — щурит Ник глаза и сжимает покрепче челюсти, чтобы не сорваться на крик или ругань — вещи ему вообще мало свойственные.

— Потому что я так решила. Не отговаривай меня, пожалуйста. Я обо всём подумала. Хочу вернуться к Андрею. Бегай от судьбы не бегай, а у неё на нас — свои планы. Отцовских денег нет. И не знаю, были ли они вообще. И если тот, кто хочет получить их через меня, следит или выжидает, то все, с кем я рядом, подвергаются опасности.

— Ива, перестань, — морщится Ник, понимая, куда она клонит.

— Я хотела уберечь Андрея от беды, но не смогла, — какая же она серьёзная, эта маленькая смелая женщина. Сколько в ней уверенности в своей правоте. Ник по-хорошему сейчас завидует силе её духа и умению идти к цели, не сворачивая. — У тебя есть Рада и Ника. Твоя дочь — такой же ребёнок, как Илья или Катя. Поэтому мне нужно или исчезнуть, или сделать правильный выбор.

— И твоя чаша весов склонилась к Любимову, — Ник и сам не понимает, откуда в нём эта собственническая ревность. Ведь сейчас уже понятно, что Ива — дорогой и родной человек, но совсем не то, что он себе навыдумывал.

Он мог себя простить: кто знает, если бы Рада не вернулась в его жизнь, их с Ивой отношения могли сложиться иначе.

Но кого он обманывает? — вдруг понимает со всей ясностью. Для него Ива могла стать чем-то большим, а он для неё — нет. Потому что есть Любимов. И всегда был. Разделительная черта, за которую Ива никогда бы не переступила.

— Я хочу быть с Андреем рядом. Не мучиться неизвестностью. Думаю, мы сможем защитить детей и защититься сами. Когда знаешь, что рядом ходит опасность, становишься осторожнее.

— И отговаривать тебя бесполезно? — Ник всё же делает слабую попытку удержать Иву.

— Ты всё правильно понимаешь. Я не собираюсь падать ему на голову неожиданно. Я нашла мать, Ник. И пока что договорилась пожить у неё.

— Мать?.. — Ива полна сюрпризов.

— Да, — смотрит она Нику в глаза. — Наша с Радой мать.

Он даже пошатнулся. Подумал, что ослышался.

— Ваша? — переспросил на всякий случай и получил кивок в ответ. — Сёстры…

— По матери. Отцы у нас разные.

Ник решил присесть на диван. То, что он услышал, в голове укладывалось с трудом.

— Это и есть ваш сюрприз? — спросил целую вечность спустя, когда немного очухался.

— Да. Рада разрешила поделиться этой новостью. Сказала, что хотела бы увидеть твоё лицо, но мне нужно срочно решать свои дела, а у неё — встреча с отцом. Так что она потом припомнит тебе, как ты влюбился в двух сестёр.

Нику хочется потрогать свой лоб ладонью. Кажется, у него жар на нервной почве от новостей и бесконечных смен декораций.

— Надо купить какое-нибудь успокоительное, — бормочет он, — чтобы напиться и не реагировать ни на что. Хранить олимпийское спокойствие и улыбаться.

— Я вызову такси, — поглядывает на часы Ива.

— Не надо, — поднимается с дивана Ник, — я сам тебя отвезу.

Он подхватывает сумки и идёт к выходу. Ему очень хочется увидеть их мать. Это не совсем любопытство. Скорее, желание найти ответы на очень много вопросов. Ник знает, что Рада росла одна. Знает, что и у Ивы родителей не было. И вдруг — мать. Живая и, судя по всему, здоровая.

Можно ли доверять женщине, что оставила своих детей? Ник сомневался.

— Любимову звонила? — спрашивает он, как только они отъезжают от дома.

— Нет ещё, — на щеках Ивы появляется слабый румянец. — Я решила вначале обосноваться в другом месте.

— Не хочешь, чтобы он знал, что ты жила со мной? — Ник иногда слишком догадливый.

Да, на месте Любимова он бы мучился ненужными вопросами. Это они знают, что между ними ничего не было. А другим людям подобное объяснить сложно. Взять хотя бы Раду. Стоило слишком много усилий, чтобы она успокоилась. Но поверила она не сразу. Слишком невероятно.

— Не хочу. Но и скрывать, лгать не стану. Расскажу всё, как есть. Но лучше сейчас не создавать поводов для лишней ревности, которая только всё портит. А нам о многом нужно и поговорить, и договориться, как жить дальше. 1439f7c

Ник слишком поздно понял, что за ними едет тёмный «Седан» — скользит, как тихий зловещий хищник, прижимая их к обочине, как только они выбрались с шумного шоссе.

Удар. Ивины испуганные глаза. Ник вынужден остановить машину — ехать некуда, свернуть нет возможности.

— Ты что творишь, гад? — это, скорее, выход злости, потому что он понимает: тот, кто вышел ему навстречу, точно знает, что делает.

Он бьёт Ника в солнечное сплетение — мощным профессиональным ударом. И пока Ник корчится от боли, открывает дверь его машины.

— Придётся вам пересесть в другую машину. Эта никуда не годится, к сожалению.

Голос у мужика красивый, сочный. И лица он не скрывает.

— Выходите, драгоценная — и вперёд. Или вы хотите, чтобы ваш друг пострадал.

Ива медлит. Ник пытается крикнуть, чтобы она не выходила, но огромный кулак бьёт его по голове, и свет меркнет, будто внезапно пришло солнечное затмение. Спустились неброские сумерки, отключая звуки внешнего мира и сознание.