52. Андрей Любимов, Ива

Лида выглядела хорошо. Ей шла аристократическая бледность. Она походила на несправедливо обвинённого ангела. Гордая и трагически несчастная жертва, которую оболгали.

Не хватало нимба и крыльев к её белому платью, что сидело на ней немного свободно, подчёркивая худобу, которая ей тоже была к лицу.

— Для умирающей, что стоит одной ногой в могиле, ты прекрасно выглядишь, — замечаю я и вижу, как скучнеет её лицо. Становится плоским, как тарелка, измазанная кровавым соусом её помады.

— Ты только то и умеешь, что ранить, — капризно дует Лида губы.

Девочка в теле взрослой женщины слишком задержалась. И то, что раньше казалось трогательным, сейчас выглядит уродливо. Она напоминает мне размалёванного клоуна: слишком кричащий её образ, нет в нём нюансов, только резкие линии выпирают.

— Да, я грубиян и хам, — киваю согласно, — а ты лгунья и убийца.

Лида бледнеет и невольно втягивает щёки, отчего становится похожей на испуганного суслика.

— Андрей… — лепечет она, заглядывая в мои глаза подобострастно и заискивающе. Я не даю ей вставить слово. Иначе не остановишь.

— Не будем тратить время. Оно нынче дорого. Я предлагаю тебе сделку. Хорошую сделку. Ты называешь мне имя твоего благодетеля, что помогал обтяпывать вокруг меня ваши общие делишки, а я нанимаю лучшего адвоката, что поможет тебе не сесть в тюрьму. Ну, и материальную компенсацию ты получишь, хоть и не заслуживаешь ни копейки. Дам тебе возможность уехать отсюда подальше.

Лида делает пару шагов в одну сторону, затем в другую. Я сижу перед ней в инвалидном кресле. В метре от нас — два телохранителя. Возможно, лишняя мера, но рисковать я больше не хочу.

— Хорошо, — мученически вздыхает она, — пусть будет так. При всех твоих плохих качествах, ты всё же честен, в отличие от некоторых.

Лида морщится так, словно у неё разболелись все зубы сразу. Видимо, милый человек, что разорял меня по её наводке, не спешил спасти ангелоподобную Лиду.

Я невольно вспоминаю свою Иву и в который раз думаю: как хорошо, что она другая. Вот сейчас вырву гадюке зубы — и отправлюсь забирать свою дорогую девочку.

Лида ещё пытается меня очаровать и выкрутить руки, выклянчить дополнительные условия и гарантии, но я твёрд, как алмаз, и неприступен, как отвесная скала. Вообще с террористами вступать в переговоры — последнее дело, но выжидательная тактика в данный момент мне не подходит.

— Это Борис Бодров, — вздыхая скорбно, сообщает она наконец. — Мы какое-то время были вместе.

— А сейчас он не отвечает на телефонные звонки и делает вид, что не знает тебя, — договариваю за неё.

— Какой ты всё же мерзкий, Андрей, — на Лиду жалко смотреть, но на меня давно не действуют её уловки. Видимо, на Бодрова тоже. Пытаюсь вспомнить, где слышал эту фамилию.

— Бодров как раз специализируется на разорении и поглощении чужих фирм. Доходный бизнес, — отвечает она на мой невысказанный вопрос.

Ну, что же. Настало время встретиться лицом к лицу с господином Бодровым.

Ива

Сквозь пелену доносится голос Ника — тревожный и настойчивый. Он зудит, как комар. Хочется отмахнуться, но у меня не получается руку поднять.

— Ива, очнись, — твердит он как заведённый. — Ну, очнись же, давай, девочка, постарайся.

Приходится открыть глаза, хотя веки, наверное, весят тонну.

— Ник, — губы тоже слушаться не хотят. В горле — пустошь. Воды бы…

— Наконец-то, — его пальцы легко проходятся по моему лицу. Моя голова у Ника на коленях.

— Где мы? — спрашиваю, пытаясь вспомнить, что было. Екхали к матери, и вдруг…

— Я бы тоже хотел это знать. Он тебе вколол что-то. Я так понимаю, это и есть тот, кто за тобой охотится. Точнее, за деньгами твоего отца.

Я с трудом вспоминаю мужчину. Высокий. Волосы назад зачёсаны. Он даже лица не прятал. А поэтому… Скорее всего, нам отсюда никогда не выйти. Но Нику я свои соображения вслух не озвучиваю. Не нужно.

— Это не мой отец? — всё же уточняю. Я должна точно знать.

— Нет, конечно. С чего ты взяла?

Ник удивлён. Он бы отца моего узнал, появись тот вдруг.

— В последнее время я думала, что он жив, — объясняю свой странный вопрос. — Прячется. Деньги из банковской ячейки исчезли. Если они там были, конечно. Ираида сказала, что в доме кто-то шастает. Описывала. Мужчина высокий, седой, волосы назад зачёсаны. Как у этого, что нас похитил.

— Нет, Ива. Это не Сергей. Я бы узнал. Не знаю его, хотя лицо кажется смутно знакомым. Но сейчас разве вспомнишь? Сказал, что потребует выкуп. Нам только этого не хватало. Отец в больнице, денег нет. Я лишь надеюсь, что не настолько дорог отцу, чтобы он помирал из-за меня.

— Думаю, он хочет миллионы Кудрявцева, или что там у него было.

— Тогда он тупой, — сердится Ник.

— Или больной, — произношу я и жалею: лучше бы я этого не говорила вслух.

Ника тут же охватывает жажда деятельности.

— Должен быть выход. Надо пробовать выбраться отсюда.

— Всё очень странно, — замечаю я, оглядываясь вокруг.

— Например? — останавливается на миг Ник.

— Он даже не потрудился нас связать, рот кляпом заткнуть.

— Да, как в детективах. Но могу тебя успокоить: меня он связывал, — Ник кивает на верёвки, не замеченные мной ранее. — Но связал так себе, если я смог освободиться. По поводу кляпа пока не придумал, что тебе сказать? Может, тут бесполезно кричать? Никто не услышит?

Вероятнее всего. Помещение похоже на подвальное. Но комната кое-как обустроена. Здесь есть что-то наподобие постели и одеял. Небольшой столик на коротких ножках, ведро в углу. Я так понимаю, для нужд. И тусклый свет из зарешеченной лампочки под низким потолком.

И, да. Воду я тоже нашла — в пятилитровом баллоне. Я даже думать не стала, сколько она здесь стоит и можно ли её пить. Просто припала к горлышку и сделала осторожный глоток. Вода как вода. Холодная. Здесь тоже не Африка. Подвал. И вряд ли нас кто-то услышит, хоть закричись.

— Дверь прочная, дубовая, обшита железом, — упал рядом Ник. — Никаких потайных комнат, неожиданных подземных ходов. Даже окон не нарисовали. Что ты будешь делать… Но у нас есть шанс свалить того, кто откроет дверь. Эффект неожиданности. Кто-то же принесёт нам еду?

Я сомневаюсь, но предпочитаю молчать. Но Ник кто угодно, только не дурак — и сам всё понимает. Но то ли виду не подаёт, то ли хорошо держит лицо. Что одно и то же, — отмечаю отстранённо. Во мне словно что-то умерло. Притупилось. А может, это ещё так укол действует — мозг не может нормально включиться.

— Что это? — хватает Ник меня за руку. — Вон там, в углу?

Что-то серое метнулось на быстрых лапках. Крыса. И тогда я завизжала. Оглушающе долго. На невероятной высоте.

Никогда не думала, что способна так визжать.