Глава 39.

- Денис Александрович, я никуда не полечу!

- Спокойно! Испугалась? Это Егору твоему надо бояться! А тебе не надо. Я шучу. Расслабься. Прилетите – отдыхай, там моя помощница по хозяйству, Гуля, она тебе с детьми поможет. Тебе восстановиться надо, бледная как смерть… И синяки под глазами.

Хорошие «комплименты» от жениха!

- Извини, говорю, как есть. Я настаиваю, чтобы ты там больше отдыхала и ни о чем не думала. Ясно?

Интересно, как у меня получится не думать о той бомбе, которую взорвала Снежана?

И о том, что Егор уехал, а Дворжецкий обещает навестить нас в Сочи как можно скорее?

- Все, я уехал, счастливо вам долететь.

- Спасибо.

- Это все? А поцелуй? – ухмыляется и брови выгибает. – Шучу! Глупая…Пока!

Выходит, оставляя меня одну в салоне. Но ненадолго, сразу заходит стюардесса.

- Добрый вечер. Вы не могли бы сесть и пристегнуться? Детей, конечно, по правилам тоже нужно, но… пусть уже спят, сегодня погода хорошая, надеюсь, на взлете проблем не будет.

Киваю, сажусь в кресло.

- Вам принести что-нибудь? Чай? Кофе? Воду? Шампанское?

Почему бы и нет? Дети спят, а я…

А мне надо о многом подумать.

За те несколько по сути дней, прошедшие с того момента как Егор снова ворвался в мою жизнь, у меня в голове какой-то коктейль из эмоций, чувств, мыслей, желаний.

Как там говорят психологи и любители мемов? Я прошла все пять стадий – отрицание, гнев, торговля, депрессия… Смирение?

Нет, я не смирилась с возвращением в мою жизнь Егора.

И пока не знаю, что с ней делать.

И вообще. Разве я должна что-то делать?

Мне кажется, делать должен он. Ну, по крайней мере мне хотелось, чтобы он делал.

А что именно?

Отпустил бы меня? Дал бы мне время?

Ну… он как бы и отпустил, ведь так?

Или мне хотелось совсем другого? Хотелось, чтобы взял в охапку и не отпускал?

Да.

Да, именно этого мне хочется! Чтобы взял в охапку! Чтобы зажал так, как он меня в комнате зажимал, закрыл мне рот поцелуем и все! Чтобы у меня даже времени на «подумать» не было! И…

И что? Потащил бы в ЗАГС?

Ох, Витаминка! Ты же сама устроила всю эту игру с Дворжецким и его предложением! Ты же не хотела, чтобы Стенин даже в мыслях мог быть рядом с тобой!

В твоих мыслях!

И вот, теперь…

Вот теперь все опять перевернулось на сто восемьдесят.

И мне страшно самой себе признаться в том, чего же я хочу.

Возможно, нужен какой-то другой подход к проблеме? Да, конечно!

Я смотрю на эту ситуацию только с личной позиции! Какая же я эгоистка! У меня ведь есть сын! И… как оказалось – дочь?

Поворачиваю голову в сторону спальни. Дверь открыта. Я вижу моих детей, лежащих на кровати. Да, я говорю – моих детей, хотя не чувствую до конца себя матерью Ярославы.

Это шок. Шок, который предстоит еще пережить, переварить. О многом подумать.

Я отдавала яйцеклетку, расставаясь с ней, не думая о том, что ребенок из нее будет моим. Правда.

Еще правдивее будет сказать, что я вообще напрочь забыла о том, что была со мной эта процедура! Мы в то время с Егором были так счастливы! И мне хотелось подарить счастье кому-то еще. А потом… Потом все как-то стало… усложняться.

Нет, я тогда еще надеялась, что это временное явление, кризис, который переживают многие пары, нервное состояние, когда свадьба не за горами. У меня были проблемы в институте – слишком много сил я отдавала Егору.

У Егора были проблемы в клубе, и в сборной. Он хотел играть, но понимал, что его вот-вот спишут со счетов. Да еще эта травма головы, совсем некстати.

Тогда еще, когда он лежал, ослепший в элитной клинике, куда меня не пустили, я видела Снежану, которой совершенно спокойно удалось пройти. Понимала головой, что Стена, скорее всего, не в курсе, просто совладелец клиники – Зимин, отец бывшей возлюбленной Егора. Головой понимала, а сердце-то болело! И тогда уже чувствовало, что что-то не ладно…

Куда уж мне было помнить об этих процедурах!

А теперь вот – лежит девочка, которая генетически – моя. А фактически? Прав на нее у меня нет, и вряд ли будут.

Да, я сгоряча заявила Егору, что заберу ее. Куда? Каким образом?

Да, даже если бы я могла.

Как можно забрать ребенка у такого отца?

Это какой сволочью нужно быть?

Да, Егор мог как угодно плохо относиться ко мне, к другим женщинам. Но я видела, что дочь свою… нашу… он обожает!

Почему сейчас мое сердце бьется сильнее, когда я думаю – а не потому ли он так сильно любит ее, что она моя?

Нет, Витаминка, не надо на это рассчитывать.

Дочь я у него не отберу. Сына не отдам. И что делать?

Ответ один.

Нам нужно быть вместе.

Я ведь… я ведь готова терпеть его присутствие рядом ради детей?

Только ради детей!

Ох… кому ты врешь, Витаминка? Тебе же до одури хочется снова почувствовать себя в его объятиях? Почувствовать его губы на своих губах? Снова ощутить то невероятное удовольствие, которое было у меня с ним? Только с ним… потому что больше просто ни с кем и не было…

Закрыть глаза, и признаться самой себе в том, что все еще люблю?

Или холить и лелеять гордость свою и обиду?

Не знаю. Не знаю что делать.

Если бы мама была жива! Она бы… она бы, конечно, подсказала мне как поступить!

Как же мне ее не хватает! Не хватает кого-то родного, близкого.

Почему я так и не стала разыскивать отца? Ведь я знала о нем многое, да, почти все.

Сильна была обида на него. За маму. За ее сломанную, по сути, жизнь. Да, это был ее выбор – любить его! Но я не могла простить.

Полет заканчивается. А я чувствую, что мои проблемы только начинаются.