Глава 15

Он исчез из моей жизни так же стремительно, как и появился в ней.

Натянув на себя одежду, я было хотела поехать за ним. Не знаю зачем. Объясниться? Но в чём? Ведь Якуб всё прекрасно понял и сам. Признаться, что я вдруг передумала, пока он брал меня на глазах моего соучастника? Как же глупо…

Но все эти мысли терзали меня, когда я села в такси и не представляла, какой адрес нужно назвать. Дом Ямадаева, из которого я успела забрать свои немногочисленные пожитки… Наверняка он уже в полной мере оценил мой жест. Или в дом сестры.

Серафиме было достаточно бросить на меня взгляд, чтобы понять, что стряслось что-то за гранью. Не знаю, в каком виде я предстала перед ней. Даже в зеркало не смотрела. Но чувствовала себя так, будто меня только что поимели и выбросили. Впрочем, так оно и было.

— Он что-то тебе сделал? — Спичка подумала о самом плохом.

Забавно, что самое плохое, в общем-то, произошло, но у меня и мысли не возникло сопротивляться. Я слишком жадно его желала. Когда я успела стать разнузданной женщиной? До Якуба не замечала в себе подобных слабостей.

Устало опустилась на край кресла в комнате сестры, не представляя, как рассказать ей о случившемся и не испепелиться на месте от стыда. Я успела уже принять душ и смыть с тела доказательства нашей близости.

От меня разило сексом за версту. Я пропиталась запахом мужчины так сильно, что у меня создалось ощущение, что всё произошедшее сделано для того, чтобы поставить на мне свою метку. Чтобы самцы теперь обходили меня стороной.

И в тот момент, смывая её, я думала, что долго она меня не сможет защитить от других мужчин. Но ошиблась.

— Сер, я воспользовалась твоим советом, — издалека начала и выдала всю историю как на духу.

Сестра смотрела на меня ни жива ни мертва. Побледневшая, испуганная, она будто не могла поверить, что я решилась на такую глупость.

— Аня, — сокрушённо прошептала Спичка, глядя на меня широко распахнутыми глазами, — ты же сказала, что любишь его. Я… я думала, что ты выберешь его. Была уверена, что ты лишь разложишь в голове все за и против и поймёшь, что не готова его терять навсегда.

Между строк я прочитала: как ты могла?

Нет, сестра не злилась. Она действительно не понимала.

Я спрятала лицо в ладонях.

— Он вас видел и не убил тебя? — наверное, это удивило сестру больше всего.

Выхода не осталось, и я выложила ей о завершении этой истории.

По тому, как менялось выражение лица Спички во время рассказа, я сообразила, что ввергла её в состояние шока.

Она тоже не ожидала ничего подобного от милой, доброй Анечки.

— На месте твоего дружка я бы паковала чемоданы в Гондурас. Ему недолго осталось.

Я сглотнула, надеясь, что она шутит.

— П-почему? Якуб же бросил меня, сказал, что я свободна…

— Ну-ну, как же. Эти слова не помешают убрать свидетеля его несдержанности. И того, кто видел тебя без трусов.

Я не стала уточнять у сестры, откуда ей известны такие особенности личности моего бывшего жениха. Чёрт знает, что она обсуждает со своим мужем за закрытыми дверями их спальни.

Недолго думая, я поняла, что нашла предлог поехать к Ямадаему. Увидеться с ним. Попросить за друга. Ведь если слова Спички верны, то я никогда себе не прощу, случись с Владиком что-то плохое. Вина будет только на мне.

Да, друг видел моё состояние в тот день, когда мы встретились. Сам предложил попробовать избавить меня от нежеланного жениха. И почему я не разглядела тогда в его глазах излишний энтузиазм? Боже, какой стыд, что я сидела на нём в момент его возбуждения. Став ему причиной. От этих мыслей хотелось вымыться куда сильнее, чем после жёсткого и грубого секса с Якубом.

Но меня не пустили даже на порог его особняка. Охрана сообщила, что хозяин не принимает гостей. Никаких.

Это отрезвило.

Как и то, что на следующий день я узнала, что Владик в больнице. Его избили. И я прекрасно понимала кто. А когда приехала и увидела, что из его лица сделали кровавое месиво, накатила дурнота. Словно получила от Ямадаева жуткую открытку с пожеланием того, как мне себя вести не следует. Конечно, Владик «не видел» напавшего на него человека. Зато, разглядев меня заплывшими глазами, вжался в подушку и молил, чтобы я больше никогда к нему не подходила. Оставила апельсины медсестре и сбежала из госпиталя, обливаясь слезами.

Меня это испугало, ошарашило, но, видимо, порог боли снизился. Вопиющее нарушение закона ещё не стало нормой, но уже не удивляло. Я начала смиряться с тем, что мой мир вовсе не такой, каким казался. Что, возможно, и мой благочестивый отец не так чист. Если заглянуть поглубже, наверняка можно найти не только грязное бельё моей матушки.

Сабуров сообщил, что Якуб уехал из Москвы, куда точно — не знает. Мне хотелось его расспросить про те материалы, что я нашла в столе Ямадаева, но не осмелилась. Сабуров сам ходил не особо весёлый и не был расположен к беседам с кем-то помимо жены. А на меня смотрел как на нашкодившего щенка. Несмышлёного, пустоголового ребёнка.

Я наивно ждала, что Якуб появится. Что скажет, что соскучился. Снова. Не мог же он меня действительно бросить… ведь понял всё. Что не изменяла ему. Да. Глупо себя повела. По-детски. Но что он хотел от неопытной девчонки?

Но шло время и мои надежды таяли, пока стрелка термометра катилась к нулю. Дни, недели, месяцы стали невыносимыми. Я жила лишь ожиданием нашей встречи. Ведь когда-нибудь мы должны пересечься! Он же деловой партнёр Сабурова… Но ничего не происходило.

Я переехала ближе к университету в отдельную квартиру, что далось мне с трудом. Потому что казалось, что я теряю ещё одну ниточку соприкосновения с ним. Вдруг он будет искать со мной встречи там…

Но нет. Со временем мне стало казаться, что его и не было в моей жизни. Что он был в ней лишь миражом, рождённым моей больной фантазией и одиночеством.

Я зарылась носом в учебники, потому что это был единственный способ не думать. Если бы только сны не напоминали мне о нём. Такие яркие и горячие, что на их фоне все приглашающие меня на свидание одногруппники выглядели серыми и скучными. Сравнивать же их с Ямадаевым из реальной жизни я даже не бралась.

Он казался человеком из иной реальности. Совсем не похожий на моих сверстников.

И как-то, занятая мыслями о том, что Якуб, вероятно, не ведёт аскетичный образ жизни, в отличие от меня, и трахает своих девочек из каталога топ-моделей, меняя их чаще, чем носки, я согласилась на свидание.

Вот так. Со злости. С момента последней встречи с Якубом прошло семь месяцев. Я желала избавиться от этого болезненного влечения на грани одержимости. Но лишь сильнее влюблялась.

Самый популярный парень потока, будто сошедший со страниц каталога «Аберкромби и Фитч». Светловолосый, сероглазый красавчик в дорогих шмотках и на ещё более дорогой тачке. Когда он подъезжал к стенам университета, все девчонки замирали в предвкушении получить его улыбку, а парни завидовали.

Я не афишировала свой достаток. Сестра ни в чём мне не отказывала, но скупать брендовую одежду мне не позволяла совесть, а потому я одевалась весьма скромно, покупая одежду в магазинах средней руки.

Даже не понимаю, почему среди всех девчонок он выбрал предметом своего интереса именно мою персону. Поначалу я его динамила. У меня не было ни времени, ни желания с ним общаться.

Но из упрямства, из-за злости на себя я согласилась.

Одногруппник привёл меня в какой-то пафосный ресторан, явно рассчитывая покорить своим достатком. Наверняка многие девчонки клевали на его затратные ухаживания. Особенно когда большинство парней универа с трудом могли позволить себе оплатить на свидании чашечку кофе.

Я кивала, улыбалась, когда он рассказывал про своих родителей, построивших сеть медицинских центров в Москве. И поведала краткое изложение истории своей семьи. Очень сжатую и лишённую некрасивых подробностей.

Шестое чувство подсказывало, что, расскажи я историю своей жизни с отчимом-забулдыгой, он отшатнулся бы от меня, как от чумной.

— Ты такая красивая, невинная девочка, — сжал он мои холодные пальцы своими тёплыми, пока я пила принесённый чай.

Замерла, прислушиваясь к возникшим ощущениям. Сглотнула слюну отвращения, понимая, что с каждой минутой мне всё больше хочется бежать отсюда. И сдерживалась из последних сил, давая себе обещание в ближайшее время не повторять этот эксперимент.

От слова «невинная» ощутила солоноватый привкус во рту, что заставило губы изогнуться в хищной ухмылке, ускользнувшей от внимания моего ухажера. Он даже не представляет, насколько я «винная». Что делала сама и что творил со мной Якуб. Прикрыла на мгновение веки, и на меня пошлыми, порочными картинками посыпались воспоминания о грязном сексе. Задышала чаще, ощущая жар, и вырвала руку из тисков.

— Ты устала? Давай провожу тебя до дома.

Кавалер ничего не понял.

Прятала от него глаза, налившиеся пошлостью, будто я приняла концентрированный вариант своих самых смелых воспоминаний. Не хотела, чтобы он ненароком подумал, что дело в нём.

Но он именно так и подумал.

Довёл меня до моего подъезда, притесняя к двери. Я не была настроена на поцелуи и вообще поняла, что эта встреча последняя. Но одногруппник плохо читал невербальные знаки. Вжал меня в стену, опаляя дыханием. Я задержала своё. Мне не нравился его запах, его светлые волосы, его тёплые руки.

— Я видел, как ты на меня смотрела там, в ресторане, — прошептал хрипло у самого уха.

— Ты всё не так понял, — упёрлась ладонями в его куртку, — отойди, пожалуйста.

Парень что-то горячечно произнёс. Сжал руками мои щёки, заставив меня ощутить настоящий ужас. Оцепенение. Успокаивало лишь то, что мы стоим у подъезда.

— Пожалуйста, не нужно, — страх забрал силы, я лепетала тихо, совершенно не понимая, как вырваться.

Но вместо того, чтобы послушаться меня, он накрыл мои губы своими. Поцеловал, пытаясь пробраться языком в мой рот, вызывая острый приступ тошноты. Но я сначала сильно сжала зубы, а затем так же сильно сомкнула их на его губе, оставляя кровавый след. Он взвизгнул совсем по-девчачьи, отпрыгнул от меня, обкладывая таким грязным матом, которого от этого чистенького, напомаженного мальчика я не ожидала услышать, а я скрылась за дверью подъезда, когда кто-то из соседей из него выходил.

Побежала по ступеням в свою квартиру и спряталась в ней с сердцем, бьющимся в приступе тахикардии.

Утром думала лишь о том, что мне придётся теперь ещё много лет видеть его физиономию на соседней парте. Но, стоило добраться до университета, как до меня долетели слухи о жутком избиении моего ухажера.

— Говорят, его зажали мужики на геликах и долго не отпускали, — шептались ребята вокруг, а у меня уши горели. От страха, чувства вины и предвкушения.

Так я поняла, что Якуб где-то рядом. Что он не отпустил меня…

Ощутив слабость в теле, нащупала за спиной стену и прижалась к ней, будто ища спасения. Медленно, на трясущихся ногах сползла по ней на пол. Сердце так сильно билось, что я вся сжалась, сгруппировалась, опасаясь, что оно выпрыгнет из груди и я его не поймаю.

— Эй, — ко мне тут же подбежал кто-то из ребят. Парень. Оглядел меня обеспокоенно, решив, что мне сделалось дурно. Он не ошибся. Но в помощи я не нуждалась. — Тебе плохо?

Отрицательно покачала головой:

— Нет.

Он опустился передо мной на корточки, так что глаза оказались на одном уровне, словно не доверяя моему ответу.

— Точно?

Я огляделась по сторонам, словно где-то за углом переполненного студентами помещения, куда вход возможен лишь по пропускам, обнаружу головорезов.

— Иди, куда шёл, — ответ звучал грубо, но не грубее кулака в лицо, который он мог бы получить за свою доброту.

Парень посмотрел на меня обиженно, задетый моими словами. Поднялся и скрылся в толпе.

Мне тут же стало стыдно, захотелось догнать и извиниться, но я себя сдержала.

Я знала, что Рат никогда не будет таким образом отстаивать мою честь. Да и после рождения дочки Сабуровым не до меня. А потому, несмотря на ужас и непонимание, я никак не могла утихомирить накрывшую меня радость. Глупую, наивную и совершенно не к месту появившуюся. Муки совести и оглушающее счастье с трудом умещались в моём теле.

Видимо, нервы сдали, и, когда ко мне подбежала приятельница, сообщая новость о моём недавнем ухажере, вместо того чтобы сочувственно кивать, я захохотала в голос. Слёзы потекли по щекам, а я всё не могла угомониться.

— Анька, что с тобой? — она смотрела на меня как на сумасшедшую.

Я вытирала влагу с щёк, пытаясь отдышаться. Стало жарко, душно. Кофточка прилипла к телу.

Мне нужно было уйти отсюда. Хотя я не прогуляла ещё ни одну пару, но побоялась, что просто сойду с ума, если придётся сидеть на месте.

Вышла из стен университета и всё время оглядывалась. Он рядом? Или кто-то из его людей следит за мной? Может, знает моё расписание и будет ждать после пар?

И что это вообще было? Якуб дал понять, что я под наблюдением или что мне нельзя ни с кем встречаться?

Неразбериха никуда не делась. Звоня сестре, я пыталась аккуратно выведать информацию. Но она и словом не обмолвилась о том, что Ямадаев вернулся. Значит, ничего не знала. В обратном случае обязательно сообщила бы. Ведь видела моё разбитое состояние.

Но он не объявился. Ни в тот день, ни на следующий. Ни через неделю. Я была так огорчена этим, что родившееся во мне предвкушение встречи и сопутствующая радость переродились в хандру и апатию. На смену которым пришли злость и раздражение. Что, блин, ему надо? Почему он так себя ведёт?

После пар одногруппницы собрались в ночной клуб, и я напросилась с ними. Впервые в жизни ощутив необходимость напиться. Это совсем на меня не похоже, а потому девчонки удивлённо покосились в мою сторону, но не отказали.

Исключительно из гуманных соображений я даже не подумала краситься и надевать сексуальную одежду. Заявилась в облюбованный нашими студентами ночной клуб в джинсах и майке. Без капли макияжа на лице.

Я ждала его. Думала, что Якубу не понравится мой вдруг ставший разнузданным образ жизни. Но, пока тянула из трубочки невкусное пойло, до меня дошло, что, возможно, это всё лишь игра моего больного воображения. Или нет? Чёрт разберёт!

Захватила в магазине у дома вино и продолжила напиваться, забравшись в постель.

Мне до боли было необходимо ему написать хотя бы словечко. Пальцы буквально горели от желания. На языке бились буквы, которые хотелось воплотить в СМС-сообщения.

Я лежала и тупо смотрела на белый экран сотового телефона. Будто если я продолжу и дальше его гипнотизировать, то он напишет или позвонит. Если бы…

Почему-то раньше в голове не возникало мысли ему написать. Никогда Якуб не ассоциировался с мужчиной, который может вести переписку с девушкой. Приехать и затрахать до смерти — другое дело.

У меня не было серьёзных отношений. Я не знаю, что нужно написать мужчине и как объяснить то, что он видел меня в одних трусах, сидящей на стояке лучшего друга.

Пальцы сами выбили наиболее банальное из всех пьяных сообщений, что я могла послать ему.

«спишь?»

Почему, стоит отправить эсэмэску, начинаешь об этом жалеть? И ведь уже не удалить. Сообщение получено и прочитано. Сердце нетерпеливо стучит, оказавшись почему-то в ушах. Не спит. Может, трахает какую-то силиконовую штучку, параллельно читая новостную ленту?

«нет».

Сухо. Но всё же ответил.

Боже, мне пишет Якуб Ямадаев. Мужчина — воплощение сексуальной фантазии восемнадцатилетней девчонки.

Сделала еще один большой глоток вина и поднялась на кровати.

«чем занимаешься?»

Ничего такого же не пишу ему! Ну и что, что первая… у меня смягчающие обстоятельства в виде двенадцатиградусного вина!

«вспоминаю, как трахал Гаечку».

Возбуждение тут же падает вниз живота, тягучее и горячее, скапливается там, набухает. Растёт с каждой секундой.

Моё пьяное тело пишет ответ раньше, чем воспалённый алкоголем разум успевает его переработать.

«наверняка у Владика душевная травма после увиденного».

«Бог секса» пишет сообщение.

«травма только у мозолей на его члене. И как мне быть с тем, что он думает о тебе, когда дрочит?»

Это ведь ревность? Почему вдруг внутри разлилась сладость? Пьяная улыбка растянула губы, и я мечтательно прикрыла глаза, смакуя эти ощущения.

Желание стекло ниже. К клитору, отдаваясь болезненной, мучительной, но такой сладкой пульсацией. В трусиках стало некомфортно, влажно. Горячо. Подтягиваю к себе пуховое одеяло, сдавливая его между ног, будто нехитрые движения ослабят возникшую боль неудовлетворённого желания.

Не отправляю, но про себя размышляю, что, после того как Якуб выбил из моего друга душу, тот, может, уже и не имеет потребности мастурбировать. Мало ли куда Ямадаев бил…

«а о чём думаешь ты?»

Не ожидала от себя, что могу задать такой пошлый вопрос. Но почему нет? Ведь я держала его член во рту, ласкала его всеми известными мне способами. А это ведь всего лишь буквы. Слова, от которых моё возбуждение распространяется по телу, как яд, пробираясь в каждую клеточку.

«о том, какая ты вкусная».

Во рту тут же пересыхает. Облизываю губы языком. Воспоминания врываются в мозг ударной волной.

Мне хочется опустить руку на трусики только от мысли, что он может в этот момент сжимать пальцами свой великолепный член. Обхватывать его, скользить по твёрдой плоти медленно вверх. К влажной головке с каплей эякулята. И захватив его большим пальцем, размазывать по гладкой кожице вниз. Ощущая ладонью тугие вены, языческим узором покрывающие пенис.

Прикрыла глаза, пьяно думая о том, что я могла бы поклоняться ему, как божеству. Коснулась себя между ног. Будто под водопад попала. Ткань пропиталась возбуждением насквозь, и каждое прикосновение отдавалось болью. Забралась под прилипшую к телу ткань, отодвигая ее в сторону. Почему-то снимать не захотелось.

Отложила телефон и скользнула свободной рукой под сорочку, сжимая ноющую грудь. Ощущения совершенно не те. Будто оказалась в искусственной симуляции.

Мне хотелось его рук на себе. Его губ. И его члена в себе.

Но тело требовало разрядки, и я знала, как её достичь, трогая себя. Лаская и думая, что это не мои прикосновения. А Якуба.

Я позорно отключилась, стоило поймать оргазм. По телу разлилось удовольствие. Мимолётное, поверхностное, слабое и не сравнимое с тем, которое я получала от него. Но этого оказалось достаточно, чтобы уснуть удовлетворённой и счастливой.

Утром перечитала переписку, опасаясь, что это лёгкое перемирие мне приснилось. Но нет. Всё ответы на месте. Упала обратно на подушку, счастливо улыбаясь. Якуб… невыносимо соскучилась.

На этот раз я выбегала из дома в полной уверенности, что он меня не бросил. Что у нас ещё что-то может быть.

И когда меня прямо с лестничной клетки утащили в чёрный фургон, я до последнего пребывала в уверенности, что это снова дело рук Ямадаева.