Глава 21

Следующие несколько дней промчались как-то быстро. Я вносила последние правки по диплому, дорабатывала проект, училась, как проклятая, лишь бы не думать о том, что произошло со мной в родном городе. Иногда болтала с Элькой обо всем на свете, но темы Елисея мы не касались. За это я младшенькой была до безумия благодарна. Я сейчас совершенно не готова о нем разговаривать. Достаточно и того, что из моих мыслей его очень сложно прогнать. Однако я стараюсь. Я почти с этим справляюсь. В конце концов, однажды я уже смогла это сделать, сделаю еще раз.

А он не звонил. Не то чтобы я ждала, но никак не предполагала, что он хотя у меня напрямую спросить, что происходит и какого черта я сбежала. Сам все понял? Удивительное дело, обычно он куда упрямее был. И это не могло не уязвлять. В конце концов, можно же банально сообщить, как там идет то дело с гопником… Оно же меня непосредственно касается.

Но нет, Елисей Керн в моей жизни больше не появлялся, хотя я принципиально не поставила в этот раз его телефон в черный список, доказывая самой себе, что я уже взрослая, самостоятельная и со всем могу справиться. Так что наш спор Олег проигрывал. И я должна была бы радоваться, однако каждый вечер, после того, как я переделывала все дела, все равно вспоминала о нем. Вспоминала, ругала себя об этом и снова вспоминала.

А еще он мне снился. Все, что между нами было и чего не было. Когда мы были маленькими и стали взрослыми. Некоторые сны носили и рейтинг восемнадцать плюс, и я просыпалась утром и долго умывалась холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок.

Елис-Елис, что ж ты не хочешь оставлять меня в покое? И ведь не могу сказать, что у меня кроме него не было отношений. Были, и еще как. Даже если не считать Димку, любовь с которым мне принесла такого замечательного друга, как Олег. На второй курсе я стала встречаться с выпускником Ильей. Все было красиво, практически, как в романах. Он красиво ухаживал, дарил цветы, организовывал романтик и дальше по списку. Не был скотиной. Всегда был готов помочь, если оно мне нужно. Я даже поверила, что могу быть счастливой. Влюбилась. Во всяком случае, на тот момент я была в этом уверена. Вместе мы пробыли больше года. Это были легкие отношения, в которых хорошо и комфортно было нам обоим. А потом также легко разбежались без сожалений. Если я не ошибаюсь, он сейчас даже жениться собирается. И я могу пожелать ему только счастья, без малейшей злобы. Он хороший, он заслужил.

А Елисей в моей жизни как заноза, которую сложно вытащить. Вроде и вышла вся на поверхность, а какой-то кусочек все равно остался. И переступить через все это и забыть очень и очень сложно. Каждый раз, когда я уверена, что смогла это сделать, жизнь мне показывает огромный кукиш.

В общем, жизнь текла своим чередом. И я просто жила. Плыла по течению. Работала. Строила планы, в которых нет да и не может быть Елисея Керна. Прекрасная картина, правда?

Вот как сегодня утром. Опять приснился очередной жаркий сон, от которого полыхала кожа и все внутри. Другого времени присниться Керн просто не нашел! Именно сегодня, когда на кон поставлено так много. И пусть говорят, что защита диплома — это лишь формальность, внутри все равно жило волнение. А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг я не справлюсь? Никогда не была склонна к излишней панике, однако сегодня явно было исключением.

И я долго и вдумчиво собиралась, надеясь, что привычные действия принесут мне спокойствие. Кажется, подействовало.

Я в последний раз оглядела себя в зеркало. Ярко-синий костюм с деловой юбкой с элегантной драпировкой, белая блузка и жилет. Волосы я привычно распустила, и они элегантной волной спускались по спине. Макияжа минимум. Сама невинность.

Пиликнул телефон, сообщая о пришедшем сообщении. Олежка желал удачи. Улыбнувшись, я быстро отстучала ему сообщение, вызвала такси и направилась к выходу. Сегодня день икс, от которого зависит так много. И я должна его с достоинством встретить.

В университете ребята с нашего курса, которые должны были сегодня защищаться, уже сбились в стайку. Я присоединилась к ним, обсуждая все возможные детали. Как выяснилось, наконец-то вывесили список, в котором мы должны были защищаться. Для нашей кафедры, в которой все периодически было вверх ногами, это вообще было чудом.

Я оказалась где-то в середине, и это было хорошо. Передо мной пропесочили несколько сильных студентов, потом, впрочем, отпустив с миром. И я постепенно успокаивалась. Когда прозвучала моя фамилия, я даже не дрогнула. Вышла к кафедре и оттарабанила весь материал своей работы. И буквально утонула в вопросах. Они сыпались на меня, как удары во время фехтовальной дуэли. Однако мне удавалось их отражать и, кажется, весьма успешно. Так, что я даже не поверила, услышав от завкафедрой сакральное:

— Ну что ж, Озерова, садись. Отлично!

Я поблагодарила за внимание и уселась на свое место. Так уж у нас было заведено — уходить только всем вместе. Осторожно написала сообщение родителям, Эльке и Олегу о том, что я защитилась, доложила, когда освобожусь. И теперь в каком-то усталом отупении внимала тому, как защищались мои однокурсники.

После последней защиты мы высыпались на улицу, то и дело обсуждая прошедшую защиту, делясь впечатлениями. Я собиралась тоже отпустить какое-то замечание, но тут же забыла о нем и замерла, уловив движение возле одной из колон нашего университета. Нет, этого просто не может быть, потому что не может быть никогда!

* * *

Быть этого действительно не могло, однако факт оставался фактом. Елисей Керн собственной персоной привалился к стене одной из колон на входе и в задумчивости вертел в руках букет с какой-то яркой растительностью. Я незаметно от однокурсников ущипнула себя за руку, проверяя, не сплю ли. Вдруг мне все это приснилось — и защита диплома, и Елисей. И, проснувшись, мне только предстоит пройти через все волнения, связанные с дипломом. Нет, я на такое не согласна. Это слишком даже для меня!

— Алиска, ты чего? — дотронулся до моего плеча Ванька, один из однокурсников. — С тобой все в порядке? Ты побледнела.

Да я не только побледнела, у меня весь мир завертелся перед глазами. И только одно оставалось неизменным — лицо Керна. Какого черта он тут забыл? И смею ли я надеяться, что он здесь ради какой-то другой студентки? Или даже преподавательницы? Ну никак не из-за меня, правда? Это же что-то из разряда фантастики.

— Да нет, Ванечка, все в порядке, — я слабо ему улыбнулась, все еще не сводя глаз с Елиса. А он, кажется, это почувствовал. Во всяком случае поднял голову от своего вен…букета, в смысле, и встретился со мной глазами. И в этот момент мне показалось, что мир замер и сузился до нас двоих. Сердце забилось громко, отчаянно, так, что я даже не слышала голосов своих однокурсников. Они все слились в единый фоновый шум, не имеющий ни малейшего значения. В горле образовался какой-то странный комок, который я была просто не в состоянии идентифицировать. Однако я точно осознала — все мои надежды, что Керн здесь ради какой-то преподавательницы или студентки рухнули в Тартары. Он здесь именно за меня. Это видно по взгляду, по его позе, по готовности в любой момент шагнуть ко мне. Пока же его удерживал только взгляд. Всего лишь один взгляд отделял нас от пропасти.

И он его сделал.

Видимо, сообразив, что мне уже нет дела ни до кого из моих однокурсников, Елисей шагнул ко мне. Остановился в двух шагах от нашей компании, ничуть не смущаясь кучи посторонний людей. Мои однокурсницы тут же покосились на него с интересом. Ну конечно, представляю их впечатление. Молодой, красивый парень в стильной и явно дорогой одежде, с цветочками в руках. И к кому же он пришел? Да и как бы такого забрать себе?

Сам же Елисей на них не обратил ни малейшего внимания. Не больше, чем на пролетающих мимо мух. Он смотрел только на меня, так, будто никого другого вокруг нас и не было. Это не подкупало, нет. Но повергало в шок. Потому что Елисея Керна здесь не должно быть и быть не может. Однако он был, сверкал глазами и повергал меня в шок!

— Привет, Алиса, — с едва заметной улыбкой проговорил он. — Поздравляю тебя с защитой диплома, — и протянул мне букет. Рядом еле слышно ахнули девчонки. Конечно, их-то никто вот так не встречал. А я… Я стояла, замерев перед ним, и чувствовала себя кроликом. Да-да, тем самым кроликом, которого удав вот-вот сожрет. А он даже пошевелиться не может и сбежать. Просто потому что не понимает, что здесь происходит.

— Здравствуй, — непослушными губами прошептала я и поразилась, как хрипло звучит мой голос. Как чужой. Я, конечно, могла бы сослаться на долгое выступление перед комиссией, что я сорвала голос от волнения. Однако существовала одна проблема — самой себе врать сложно. Дело далеко не в таком желанном дипломе, а в этом чертовом Елисее, будь он неладен. Зачем он явился? Вот кто его просил?!

В этот момент я позабыла все свои возмущения на тему того, что он даже позвонить не соизволил. Я же уже твердо решила вычеркнуть его из своей жизни. А этот гад опять поступил по-своему. Только у меня начало что-то получаться, он заявился! И вот какой реакции он от меня ждет, будь он неладен?

— Мы можем с тобой поговорить? — уточнил Елисей, покосившись в сторону моих однокурсников, немо внимавших происходящему. Ну это только девчонки сопровождали его восторженными взглядами, а вот Ванечка и другие парни не особо оценили явление мажора народу. Они-то точно заметили, что я не слишком обрадовалась и не спешу принимать букет, который Елисей продолжает держать практически возле самого моего лица.

А цветочки были хороши! Яркие, пахучие, весенние, разноцветные. Я даже понятия не имею, как они называются, но их аромат заставлял ноздри трепетать. Вот только протянуть руку и взять букет из его рук я все равно не могла. Что-то внутри меня рьяно протестовало.

Поговорить? Интересно, о чем он собирается разговаривать со мной? Да еще здесь и сейчас? Мне кажется, все понятно нам обоим, так какой в этом смысл. Вот только по взгляду Елиса я все равно понимаю, что он просто так не уйдет. Даже если я его прогоню, он все равно найдет способ со мной поговорить. Я его знаю, он упрямый.

Так стоит ли соглашаться на эту во всех смыслах авантюру?

* * *

А ведь разговор с ним — чистой воды авантюра. Это же Елис, он любому способен заморочить голову. Как бы я ни старалась сохранять здравомыслие, оно все равно рано или поздно разлетится на осколки. Так что даже и пытаться не стоит с ним говорить. Это чисто логически… А если применить к действительности… Он все равно заставит меня выслушать. Вопрос только, сколько крови он мне попортит до этого. А он может.

— Поговорить? — повторила я, понимая, что все. Мне, кажется, удалось прийти в себя. Шок прошел, непрошенную радость я тоже умудрилась подавить. Так что теперь я готова к битве. Ничем иным я этот разговор назвать не могла. Просто битва за саму себя и свое сердце. За свое спокойствие. Именно этим я и руководствовалась, когда сообщала Керну, что у меня есть жених. По этой же причине и просила Олега подыграть. Потому что одна боялась не выстоять.

— Именно поговорить, — подтвердил Елисей. — Мне кажется, пора. Уже давно пора.

Эти слова вызвали у меня смешок. Давно пора? А где он был четыре года назад, когда нам действительно стоило поговорить? Ну и что, что я не желала его слушать и не скрывала этого? Хотел бы — нашел способ заставить меня выслушать его. А тут вдруг заявился весь такой пафосный, поговорить со мной пришел. Ну что ж. Пусть попробует. Справимся.

— Ну если пора, то давай поговорим, — кивнула я. — Только не здесь, ладно? Я хоть уже и окончила это чудесное учебное заведение, мне слухи и сплетни не нужны. Ты, конечно, к другому привык…

— А вот не надо, пожалуйста, за меня решать, к чему я привык, — перебил меня Елисей слегка раздраженным тоном.

Я едва подавила улыбку — ага, есть, получилось-таки его достать. А то пришел тут весь такой самоуверенный и непробиваемый. И зачем только пришел, непонятно.

— Ну что ты, как можно? — привычно-издевательским тоном отозвалась я, отходя от нашей компании на несколько шагов ближе к выходу. Цветы я так и не взяла, оставив их в руках у Елисея. Я вообще старалась вести себя очень осторожно, чтобы Керн не мог никакое мое действие принять как знак благосклонности. Да что там, мне теперь и защита диплома уже не казалась таким минным полем, как вполне невинный разговор с Елисеем. Интересно, с ним когда-нибудь выясняли отношения на лавочке? Или все его барышни предпочитали пафосные кафешки?

С этой мыслью я пошла дальше — на площадь перед университетом, где как раз и находились скамейки. Туда я, собственно, и присела, дожидаясь, что же мне соизволит сообщить Керн.

Он посмотрел на меня каким-то нечитаемым взглядом, буквально бросил букет на скамейку и в волнении переступил с ноги на ногу. Нервничал, я это четко чувствовала. И с чего бы это?

— Присаживайся, — то ли попросила, то ли приказала я. — Нечего тут на меня сверху вниз смотреть.

Моя просьба ему не понравилась, однако он послушно сел. А я еле слышно выдохнула — так проще, чем он будет подавлять меня ростом. Так мы почти на равных.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — поторопила я, понимая, что молчание как-то излишне затянулось. Елис вовсе не спешил со мной разговаривать, он просто смотрел на меня так, словно не мог насмотреться. Глупое и совершенно ненужное ощущение, которого на самом деле нет и быть не может. Прекращай уже фантазировать, Алиса. Белый кролик не уведет тебя в Страну чудес, пора бы уже привыкнуть.

— Почему ты уехала? — вдруг спросил Елис вместо того, чтобы начинать что-то доказывать.

— Захотела и уехала, — пожала я плечами. — Мне надо было защищать диплом, меня ждал жених. Так что…

— А я? — перебил меня Елисей. — Как же я?

— А что ты? — удивилась я. — Это было ошибкой, Керн. Можешь считать, что ты меня не слишком впечатлил.

Слова, произнесенные небрежным тоном, заставили его глаза яростно вспыхнуть, и я осеклась. Дальше говорить просто язык не повернулся. Точнее дальше лгать. Не смогла и все. Пусть так бы и было лучше для всех. Ну что ж. Зато он сейчас взорвется и уйдет. И все произойдет именно так, как оно и должно быть. Как будет лучше для всех.

Я непроизвольно зажмурилась в ожидании его реакции. Пусть уходит. Так будет лучше. Вот только видеть это я не готова.

— Я не о том, Лисенок, — неожиданно мягко проговорил Елисей. — Я совсем не о том.

— А о чем? — притворно удивилась я. — Или мне нужно вернуться, чтобы дать показания? Так я вернусь, для этого совсем не обязательно было приезжать. Достаточно было позвонить, я бы приехала. Я вовсе не собираюсь скрываться от правоохранительных органов и…

Он взял меня за руку, и я осеклась на полуслове. А вот это уже запрещенный прием! Мне совершенно нельзя ему поддаваться. Нельзя, и все. Однако я все равно помедлила прежде, чем высвободить свою ладонь. Нельзя. Под запретом. Он для меня под запретом.

— Мы оба прекрасно знаем, что ошибкой это не было, — произнес Елисей. — И это важно. Для нас обоих важно.

— Ты ошибаешься, — выдавила ненатуральную улыбку я. — У нас обоих своя жизнь, и это всего лишь маленькое приключение в…

— Я тебя люблю, — перебил меня Елисей, начисто лишив меня воли к сопротивлению.

* * *

От его слов я вздрогнула, пытаясь осознать, что он действительно это произнес. Ни с того, ни с сего четыре года спустя он вдруг решил, что он меня любит. Я, наверное, должна быть счастлива. И в первый момент предательское сердце забилось быстрее, однако разум тут же его одернул. Еще не хватало снова давать ему возможность быть разбитым. Веры Елисею у меня практически нет. Не в этом вопросе.

— Серьезно? — я постаралась сказать это с ехидством, вот только голос все равно дрогнул. — И когда ты это решил? Вчера? Сегодня? Когда я уехала?

От моих слов на его лице дернулся мускул, однако Елисей все равно каким-то чудом не психанул в ответ на мои слова. Я почти оценила этот подвиг. С его-то характером! Оценила, но не прониклась.

— Я всегда это знал, — мужественно продолжил гнуть свою линию Елис. — С детства.

— Да? — переспросила я. — А когда на меня спорил перед выпускным, тоже это знал? А, Керн? Что ты молчишь?

Я добивала его и прекрасно это понимала. Но, в принципе, на что он рассчитывал? Что скажет мне волшебные слова, и я тут же упаду в его объятия? Красиво, конечно. Сказочно. И так же сказочно невероятно. Потому что есть вещи, которые простить вот так вот, запросто, с бухты-барахты после слов «Я тебя люблю» нельзя. Это только кажется, что эти слова способны решить все проблемы. И они куда круче любого извинения. А вот на деле требуются не только слова, но и действия. Потому что говорить многое можно, вот только сколько из этого правды. Ноль целых фиг десятых? Елису не повезло. Я уже не в том возрасте и не в том настроении, чтобы за признание в любви продавать душу. Мне она самой еще пригодится.

— Знал. Лисенок, послушай, — он умоляюще на меня посмотрел, вот только отчего-то жалость во мне не желала просыпаться. Я все делаю правильно. Я это знаю. Ведь самое главное — не предавать саму себя, правда? — С этим спором не все так просто. И ты не знаешь многих нюансов и…

Ну да, конечно. Сейчас легко рассуждать о том, что было просто, а что нет. Вот разве было сложно не спорить? Не втягивать себя в идиотское противостояние чисто из азарта? Нет, сейчас я могу понять, что мальчишки в восемнадцать лет — в первую очередь мальчишки. Им безумно хочется доказать другим, какие они крутые. И тут уже не думают о последствиях. Однако я точно знаю одно.

— На любимых не спорят, Елис, — спокойным и очень ровным тоном произнесла я вслух. — Их не унижают тем, что делают объектом игры. Тем более, если ты меня, как ты говоришь, любишь с детства.

— Алиска, ты не представляешь, как я себя ненавижу за то, что тогда произошло, — с мукой ответил Елисей. Он казался до жути, до боли искренним, и внутри меня что-то сжалось. Похоже, от всего происходящего больно нам обоим. Однако я, видимо, мазохистка, потому что прощать Керна я не готова. Даже если он сейчас передо мной на колени встанет. Что-то внутри меня по-прежнему противится этому.

— Вряд ли больше, чем я ненавидела тебя, — отрезала я вслух. Голос почти не дрогнул. А вот Елисей дернулся, как от удара. Ну вот и все. Вот и поговорили. Сейчас он развернется и уйдет. И тут будет поставлена окончательная точка, которая никогда не превратится в запятую. И я вдруг поняла, что никогда — очень страшное слово. Способна ли я на такой вечный срок отпустить Керна? Я действительно никогда-никогда не смогу его простить? Не сейчас, вообще. Не знаю. Не могу знать. Лишь необходимость держать маску сдерживала меня от того, чтобы закрыть лицо руками. Однако что-то внутри все равно мешало его остановить, забрать свои слова обратно. В тот момент, четыре года назад, я действительно его ненавидела, с силой, с болью, с кровью вырывая все те светлые чувства, которые я к нему использовала. Вот только есть одна проблема. Так и не смогла полностью вырвать. Без следа.

— Я не уйду, — вдруг упорно произнес Елисей, глядя мне в глаза. — Я никуда не уйду. Поэтому я предлагаю тебе сделку.

— Керн, а ты ничего не забыл? — не выдержала я: таким самоуверенным он показался мне в этот момент. — Я вообще-то замуж собираюсь.

— Давай мы сейчас не будем обсуждать твое замужество, — с какой-то усталостью проговорил Елисей. — Я предлагаю тебе сделку. Ты даешь мне второй шанс, а я пробую тебя убедить в том, что никто не будет любить тебя так сильно, как я. Что никто другой не сделает тебя счастливой.

— И как ты представляешь? — обреченно поинтересовалась я. Уже понимала — он не уйдет. Он подобьет меня согласиться на сделку.

— Я буду за тобой ухаживать. Допустим, месяц. Если ты за это время ничего не решишь изменить между нами, потом я уйду. Просто уйду, — с напором проговорил Елисей, заглядывая мне в глаза. — Ты согласна?

Ну вот что ему на это ответить? Дать этому мажору второй шанс? Не станет ли от этого только хуже? Хотя… Он все равно так просто не исчезнет. Второй раз я же не влюблюсь в него, правда?

— Хорошо, — вслух согласилась я. — Но когда ты через месяц поймешь, что ничего не изменилось, ты исчезнешь.

Наверное, это была самая страшная сделка с дьяволом из всех, что я заключала.