Глава 7

Катан. Амельяне с каждым днём становилось всё лучше. Она бодро шла на поправку, радуя меня лёгким румянцем на щеках и отсутствием былой бледности. Но несмотря на все улучшения, её порывы подняться с постели раньше отмеренной врачом недели, не увенчались успехом. Едва она вставала на ноги, как её посещало небольшое головокружение. Господин Викор сказал, что это нормальное явление и сейчас ей нужно лишь больше отдыхать, хорошо кушать и потреблять много жидкости. Это поможет ей набраться сил, и скоро она сможет бегать от моей опеки по замку. Видя, что сестрёнка с каждым часом становится веселее, меньше спит и порывается встать, рассказал ей о нашем разговоре с доктором Леманом. Глаза Ами наполнились слезами, она была искренне рада стать полезной и перестать быть для меня обузой. – Ты никогда не была и не будешь для меня в тягость. Разве единственный родной человек, существующий на этой земле, может быть таковым? В голове тут же промелькнул образ таинственной девушки, что томится в пещере дракона. Её печальные глаза и сияющий образ, кажется, отпечатался во мне на долгие годы. Сердце предательски дрогнуло и сбилось с ритма, стоило только вспомнить аромат спелой земляники исходящий от неё. – Я до сих пор удивлена, что ты не сплавил меня замуж за состоятельного мужчину, предложившего тебе достаточную большую сумму, – вывел меня из задумчивости голос Амельяны. – Разве я могу поступить с тобой подобным образом?! Как ты могла об этом подумать?! В душе вскипела обида на её слова, но в чём-то она была права. Мысли о таком не совсем правильном спасении сестрёнки из нашей бедности изредка появлялись в моей голове, но мне хватило совести не поступить так с единственным близким человеком. Хотя иногда это казалось единственно правильным решением. – Прости Катан, знаю что эта тема не самая приятная для беседы. Я не один раз задумывалась о том, чтобы найти мужа самостоятельно. Неважно какого, главное – освободить тебя от бремени в моём лице. Только каждый раз меня чуть не выворачивало наизнанку стоит представить, что с этим человеком мне придётся делить постель всю свою жизнь. – Не говори так больше никогда! Слышишь! – я соскочил с края кровати, на которой она лежала и отошёл в сторону, повернувшись к ней спиной. – Хорошо, хорошо. Успокойся. Стать помощником медика и отплатить доктору не только добром, но и монетой за его труд замечательное предложение. Сама с нетерпением жду того времени, когда уже смогу покинуть кровать и так надоевшие четыре стены нашей общей комнаты. Те вещи, что я приобрёл для Ами, оказались ей велики как минимум на пару размеров. Она сильно исхудала за время болезни и теперь всё, что раньше было впору, стало висеть на ней словно на вешалке. – В таких и на работу идти не зазорно, а то что велики, не беда. Иголка с ниткой быстро исправят это дело. Не зря же я с раннего детства училась шитью и вышивке. Главное, мне теперь есть что одеть. Вещи добротные, тёплые и совершенно новые. – Если бы не этот твой навык, мои рубашки давно были бы словно решето, – усмехнулся в ответ на её слова, проглотив неприятный осадок, оставшийся от нашей беседы. Когда здоровье сестры уже не вызывало опасений она, тут же попросила сопроводить её в город. Чтобы как можно скорее приступить к работе и ожидающим обязанностям в аптечной лавке господина Леман. – Прежде чем я уеду, нужно непременно навестить дорогую Фину, – словно за благословением собралась к бывшей няне Амельяна. Я не смог отказать ей в такой малости, да и добираться в город намного удобнее в санях, запряжённых лошадью, нежели мёрзнуть, шагая по снегу самостоятельно. – Нянюшка! – едва мы переступили порог гостеприимного дома бывшей работницы, сестра кинулась в объятия к доброй женщине. Она единственная несмотря ни на что оставалась неравнодушной к нашей судьбе. – Как ты дорогая Серафина? – Вашими молитвами господица, – обняв и как в детстве, поцеловав сестрёнку в макушку, проговорила она в ответ. – Да какая из меня госпожа? Беднее тебя живу, а твоя семья ещё умудряется нас с братом подкармливать. – Твой род всегда на слуху будет. Прошлое у него яркое, а имя знатное. Глядишь и найдётся ещё жених, что ради титула вашего на тебе женится. – Упаси Боги, нянюшка. Я по великой и взаимной любви замуж хочу. Чтобы вот как ты с мужем, в согласии и верности да на всю жизнь, улыбнулась Ами, повторяя когда-то сказанную нянюшкой фразу. – Неужели не боишься остаток дней в бедности прожить, раз только за любимого замуж собралась? – Милая Серафинушка, ты же сама меня учила, что с тем, с кем сердце в такт бьётся и в захудалой избёнке счастье, – с горячностью отвечала ей моя сестра. – Нянюшка, мы к тебе по делу пришли, – перебил щебетание двух соскучившихся друг по другу дам. – В первую очередь Ами в город увезти нужно, она к тебе попрощаться зашла. – Как в город?! Нужно же хоть пирогов в дорогу собрать, а у меня ещё ничего не готово. Всё самое вкусное за завтраком съели, – всплеснула руками Серафина. – Не нужно ничего, всё в порядке. Незачем за зря суетиться. Скажи няня, ты можешь замолвить за меня доброе словечко? – Ты же знаешь, что труд в деревне суровый да тяжёлый, неужели не побоишься? – Не потопаешь, не полопаешь. Это же твои слова Серафина. До сих пор помню. – Кто посмел не взять такого замечательного работника? – тепло улыбнулась она мне. – Кузнец местный – Нивалом зовут. К нему хоть подмастерьем устроиться хотел. Пришёл в кузню, просил любую работу дать, на всё согласен был, а он прогнал. Едва глазами по мне мазнул и сказал, что ему такой доходяга задаром не нужен. – Поговорю я с ним. Чего же не поговорить. Тем более, дело хорошее, своим трудом деньги зарабатывать. – Серафина, миленькая, а расскажи ещё раз нам историю про потерявшего разум дракона? – подмигнула мне сестра, намекая на красавицу, которая недавно помогла мне и дала узелок золота. Хитрюга умоляюще взглянула на нянюшку и сложила руки домиком выпрашивая то, о чём только что попросила. Ей всегда удавалось получить желаемое, ведь в глазах сестры горел неподдельный огонь интереса. Когда, она вот так смотрела на нашу няню, та была не в силах ей отказать. – Почему ты вспомнила сейчас именно эту легенду, Амельянушка? – Соскучилась по твоему голосу и сказкам, что ты рассказывала нам перед сном, – искренне ответила ей Ами. – Раз так слушайте: жила много лет назад большая и дружная семья Валей. Богатая, знатная, да только прокляла их погубленная одним из их герцогских сыновей девица. Старший из парней позабавился с простой девушкой, да выгнал за порог с ребёнком в подоле. Ей бедненькой с дитенком идти некуда было, так она малыша у входа в храм богов после родов оставила, а сама в реку бросилась. Перед смертью навела на весь их род проклятие. Бедность. Да такую, чтобы никто из потомков не смог ни одной заработанной монеты в руках удержать. Не восприняли зазнавшиеся господа слова несчастной девушки всерьёз, скорее всего, от этого в семье и начались проблемы. Мужчины пить беспробудно начали, в долги огромные влезали, пытаясь вернуть былое благосостояние семейному делу. Кто-то и вовсе на себя руки наложил, после неудачных вложений и краха всех надежд. Вот одним из таких игроков – карточных должников и стал Натан Валей. Чтобы кредиты свои перекрыть он сначала дочь свою единственную за подлого старика – его заёмщика замуж выдать хотел, а она воспротивилась. Тогда этот негодяй просто продал её дракону за золото, которое ему было обещано. Как дальше сложилась судьба девушки нам неизвестно, а вот то, что род Валей весь вымер мы всё и так знаем. – А как звали ту несчастную, которую продали дракону? – спросил я, не удержавшись, чем и перебил рассказ. – Анесса Валей. Говорят, не было прекраснее её на всём свете девицы. Кто только в мужья ей не сватался, да только отец перечеркнул счастье дочки на корню. Ему и воздалось потом за делишки тёмные. Золото драконье быстро закончилось, в счёт долгов сначала все из замка вынесли, а потом и он умер не лучшей смертью. – Какая грустная история, – вздохнула сестра, выслушав рассказ до конца. «Не моя ли это знакомая? Не эта ли красавица помогла спасти сестру, поделившись узелком монет?»