Глава 18

– И что, ты теперь у нас жить будешь?

Олаф, оборотень семи лет, деловито отправил в рот очередную ягоду клубники, продолжая энергично болтать ногами, сидя на скамеечке у моего дома.

– Какое-то время – да, – ответила вежливо, бережно опуская цветок в ямку.

У меня теперь был сад. Ну… или его подобие. Во всяком случае, пять обложенных камнями, цветущими пёстрыми цветами клумб имелось, а в паре метров от дома и молодые яблоньки росли, а ещё дерево груши прижилось. Думаю к ним вишню добавить… и ещё что-нибудь.

– И как долго? – мальчуган был прямым, как палка. – Ты и так тут уже месяц сидишь. Старшие говорят, что прячешься. А от кого?

Я не ответила, досадливо поджав губы. Конечно, я знала, что и оборотни, и вампиры вместе с ними сплетничают вовсю, выстраивая теории одна другой лучше. Но лично я никогда их не подтверждала и не опровергала, предпочитала делать вид, что ничего не замечаю. Так спокойнее.

У меня в целом спокойная жизнь выходила.

Здесь, в лесах Комори, я медленно училась готовить, вязать и цветы выращивать. С цветами мне больше всего нравилось, растения меня явно любили, хорошо приживались и пышно цвели. С готовкой помогала Ихира, она иногда заглядывала – кстати, именно у неё Сагар дом выкупил и, по словам оборотня, заплатил демон неприлично много. Когда Ихиры не было, я ходила в город, его жители были весьма доброжелательными и охотно помогали, если вдруг какая помощь была нужна. Про вязание я и не думала, меня к этому делу бабушки приобщили, но я не жалуюсь, наоборот, благодарна очень. Пока чем-то занимаюсь, места переживаниям не находится.

А под вечер возвращается Сагар. И с любимым я тоже могу не переживать, он каким-то удивительным образом умудряется успокаивать одним своим присутствием. Рядом с ним дышать легче и расслабляются мышцы, напряжённые в течение дня.

Он – моё главное средство от тревоги.

И я для него нечто похожее, потому что, приходя, любимый сгребает в объятья, зарывается лицом в волосы и стоит так какое-то время, успокаивая дыхание и сердцебиение.

А затем почти одновременно у нас рушатся все барьеры. Мы тянемся друг к другу с поцелуем, без которого, кажется, сможем прожить ещё не больше минуты.

И до самого утра для нас не существует ни одного из миров. Не существует ничего, только мы с ним и наша любовь – одна на двоих.

А утром… утром всё снова ломается. Перед глазами серая пелена, в груди тянущее, растущее ощущение беды. Словно до этого мы шли по дороге, но она внезапно оборвалась, а мы и не заметили. И до сих пор не замечаем, хотя уверенно падаем вниз с обрыва, летим всё ниже и быстрее, неминуемо приближаясь к удару, который станет смертельным. И всё это, всё, что мы делаем – лишь попытка игнорировать реальность.

Жить стало тяжело.

– Так от кого ты тут прячешься? – напомнил о своём присутствии Олаф, выдёргивая меня из мыслей.

– От самой себя, – прошептала едва слышно.

Но у оборотней отменный слух, мелкий услышал и с сомнением спросил:

– А так можно что ли?

Волчонок убежал, только когда я отсыпала ему в бумажный пакет ягодного печенья. Он только на его запах и прибежал, сам так сказал. А пока ждал заслуженное, по его мнению, угощение, умудрился слопать все мои ягоды, а мне их Ихира принесла, между прочим.

Закончив с цветами, я ушла в дом, в котором по причине жаркой погоды были распахнуты все окна и двери. Ужин готовила не спеша, но тщательно следя за всеми идущими в кухне процессами. Нарезать, пожарить, сварить – всё требовало моего повышенного внимания.

Сосредоточенная, я не сразу услышала тихие шаги в доме. Поняла, что не одна, только когда на талию осторожно скользнули мужские ладони… незнакомые мне.

Мы застыли оба. Я, осознавая, что это не Сагар, а кто-то другой, чужой… опасный. И он, издевательски позволяя мне насладиться болезненным пониманием.

А затем ухо опалил жаркий громкий шепот:

– Я уж не надеялся тебя найти, Олеся.

Сердце пропустило удар… чтобы забиться в десять раз быстрее!

В моём доме, находясь совсем рядом прямо у меня за спиной, находился эльфийский Царь!

– Без лишних движений, – до угрозы ласковое повеление и губы, вдруг оказавшиеся на моей покрывшейся мурашками шее, – вокруг дома эублефары. Они отправят нас в Эфемер при малейшем намёке на твоё сопротивление. Меня, тебя… маленьких волчат, прятавшихся в кустах…

Я и без того не шевелилась, но теперь боялась даже сделать вдох, напряжённо вслушиваясь, силясь уловить хоть звук, хоть намёк на то, что эльф врёт.

Словно прочтя мои мысли, с улицы послышалось испуганное:

– Леся, мы за печеньем пришли, мы ничего плохого не хотели, честно-честно!

И плачущее:

– Что это за тёти?

Лучше бы я позволила ведьмам меня убить! Лучше бы я умерла! Что угодно лучше, чем снова подвергать детей опасности!

– Мы же не будем делать глупостей, м, дорогая? – приглушённый голос эльфа я расслышала с трудом, сердце стучало слишком громко, закладывая грохотом уши.

Но его издевательские поцелуи шеи ощущала остро, как разряды маленьких молний, прошибающих всё тело.

Меня затрясло. Просто затрясло без возможности взять себя в руки.

– Давай, моя хорошая, – меня непреклонно развернули за локоть на месте, подтолкнули к неизвестно когда открывшемуся порталу, похожему на треснувшее зеркало.

Я сделала шаг, не ощущая собственного тела, за ним ещё один.

Не хотелось шевелиться. Не хотелось дышать, лишь бы не оказаться в руках этого существа. Хотелось рваться, кричать, отбиваться, сопротивляться до последнего.

– Леся? – жалобный детский голос с улицы.

– На счёт три одним волчонком будет меньше, – хлёсткое от Царя.

Я сделала последний шаг и позволила магии перехода окружить, подобно воде. Эльф тут же оказался рядом, его жёсткие пальцы больно сомкнулись на моём локте и меня крепко держали всё то долгое время, пока портал переносил между миров, проходил выстроенную Царём впечатляющую защиту, исчезал, сменяя серую муть на очертания тёмного, освещённого многочисленными свечами небольшого зала.

В центре стоял каменный стол, являющийся неотъемлемой частью пола, словно поднятый снизу и слепленный в нужной, не очень ровной прямоугольной форме.

Запоздало пришла мысль о том, что теперь Царь отрезан от эублефар и не может приказать им причинить детям вред, а, значит, я могу начать действовать. Действительно запоздало. Она только всколыхнулась в сознании, как в этот же миг я получила в лицо горсть чёрной пыли, окружившей, окутавшей, забившей в нос и рот и напрочь перекрывшей дыхание.

Обморок был пугающе внезапным, а падения я уже не чувствовала.

* * *

Такое удивительное чувство.

Моё тело было похоже на облачко. Лёгкое, невесомое, неощутимое. Только сдавливало напряжением запястья и щиколотки, но это ощущение было где-то на краю сознания, там, где я не обращала на него внимания.

Говоря откровенно, и к самому своему телу я не сильно прислушивалась. Куда острее были ощущения… не мои.

Злость. Злость такая твёрдая, такая крепкая, что уже давно переросла в ослепляющую ярость. Если бы существовали эмоции сильнее ярости, Сагар чувствовал бы их.

Чуть-чуть, на самую малость слабее злости был страх… поглощающий страх не успеть, опоздать, и вместе с ним потребность быть быстрее, быстрее, ещё быстрее…

– Очнулась? – безразличный вопрос над головой вынудил отвлечься от считывания эмоций любимого, приоткрыть глаза и взглянуть на расплывающееся лицо эльфийского Царя.

Опираясь на стол по обе стороны от моего лица, мужчина неожиданно тяжело вздохнул, опустил голову, словно смертельно устал от всего, что происходит в его жизни.

И с поразившей меня искренностью сказал:

– Мне правда жаль, Лесь. Ты хорошая девушка. Жаль, что приходится делать это с тобой… но выбора нет.

Момент слабины прошёл. Вина, сожаление, печаль исчезли из его лица без возможности вернуться вновь.

– Эублефары? – спросила тоном «я всё знаю и удивить тебе меня нечем».

Эльф, собиравшийся отойти, передумал, медленно вернулся на место, внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

И промолчал, гад ушастый, вынудив меня пойти на риск и продолжить:

– Шантаж? На взаимовыгодное сотрудничество не похоже.

Предупреждающий прищур, но меня так и так убивать надумали, мне терять уже нечего.

– Интересно, чем же они тебя зацепили? Угрожали поработить весь твой народ и использовать в качестве магической подпитки? Ой, прости, забыла, что этим одни ушастые промышляют.

Царь жестко усмехнулся, мигом разгадав задумку и не позволив насладиться тем, как он от насмешек выходит из себя и выкладывает всю правду.

– Хорошая попытка, – похвалил, кивнув пару раз. – А теперь помолчи-ка, мне нужно перерезать твои вены под правильным углом.

Невольно вспомнилось, что я тоже верный угол пыталась выяснить, намереваясь отрезать рога умирающего Сагара. Как давно это было. В другой жизни словно, и не со мной, а с кем-то другим.

И тут в моей голове раздалось хмурое:

«Ты бы правда отрезала мне рога?»

Радость я подавила с трудом, с ещё большим удержала расползающиеся в улыбке уголки губ. И, следя за тем, как Царь устроился у моей прикованной к столу руке с серебряными кинжалом в руке, подумала:

«Я правда пыталась»

«Врёшь, – сходу вычислил любимый и тут же велел: – Ладонь раскрой».

Раскрыла. Незабываемое зрелище хлынувшего вертикально вверх пламени, опалённое эльфийское лицо и странный издаваемый им звук – не то хрип, не то крик. Я не очень поняла, честно говоря.

А через мгновение на Царя уже и вовсе не смотрела, потому что рядом с ним появился новый источник огня, из которого, подобно смертоносному вихрю, вылетел взбешённый до почерневших глаз и пылающих кончиков волос Сагар.

Он рванул вперёд, в полёте нанёс эльфу грубый, жёсткий, сильный удар в лицо, заставивший Царя отлететь в сторону.

Именно в этот момент я и крикнула:

– Его убивать нельзя! Он должен предстать перед судом и понести заслуженное наказание!

– Любимая, – прорычал Сагар, которого такой расклад нисколько не устраивал.

– Любимый, – я приподняла голову, насколько возможно было, и выразительно посмотрела в чёрные глаза.

– Р-р-родная, позволь мне прикончить гада! – демон упрямо на своём настаивал.

– Прикончишь, – заверила серьёзно, – после суда. Ему всё равно один приговор – смерть.

Сагар ко мне всем телом повернулся, у меня же негодующе поинтересовался:

– Если ему всё равно умирать, смысл суда ждать?

– Ну, ты как маленький, – я со вздохом обратно легла, а то в такой позе находиться крайне неудобно было.

– Ладно, – не стали со мной спорить, – сейчас мне с ним что делать?

– А, что хочешь, меня это уже не особо волнует, если честно.

Я вообще девочка честная.

А Сагар – очень понимающий мужчина. Очень. Вот как захотел, так слова мои и понял. А потому пошёл бить ушастого Царя. Тот пытался сопротивляться, потом ещё пытался, и потом тоже…

Потом тут и там начали открываться огненные порталы, демоны выходили один за другим и расходились по помещению. Двое подошли к столу и в одно движение ладоней развязали путы на моих конечностях, потом помогли сесть и следом встать. Оказавшись на слабых ногах, я увидела, что трое демонов пытаются оттащить Сагара от избиваемого им Царя… последний выглядел откровенно паршиво. Жутко. Живого места на его лице не осталось, а Сагар всё бил, и бил, и бил…

– Любимый, – позвала я не так чтобы громко, наоборот, тихо и устало.

Но это подействовало. Демон вздрогнул, медленно обернулся, нашёл меня взглядом.

– Пойдём домой, – предложила, руку к нему протянув, – у меня нет ни сил, ни желания… ни на что совершенно.

Некоторое время Сагар не реагировал. Затем медленно поднялся, под всеобщими взглядами на негнущихся ногах приблизился ко мне. Проигнорировав протянутую ладонь, подошёл ближе, обнял…

Поднявшийся с пола огонь поглотил наши фигуры.

* * *

Суд над эльфийским Царём случился через неделю. По такому поводу собрались правители всех миров Сферы Гефроя. Я тоже должна была присутствовать, но меня не пустили из-за кое-чего совершенно внезапного и абсолютно удивительного.

Утром за день до суда я проснулась с тошнотой, не отпускавшей на протяжении всего дня. Сагар серьёзно распереживался, сначала пытался помочь сам, потом просто притащил лекаря.

Вот он-то, высокий худощавый мужичок в годах, нам, улыбаясь, и сказал:

– Могу поздравить, девушка. Вы беременна!

И ушёл, оставив ошарашенных нас с любимым во все глаза смотреть друг на друга.

Нет, мы не поверили. Сагар не поверил особенно сильно, и вслед за первым лекарем я была показана ещё пятерым.

Вердикт оставался неизменным:

– Беременна!

И как-то так вышло, что Сагара они убедить смогли, а меня… я продолжала не верить. Потому что не могло такого быть. Просто не могло. Никак.

Собственно, по этой причине весь вечер меня то укрывали пледом, то фруктов и ягод предлагали, и в целом Сагар стал каким-то откровенно странным – словно даже дышать в мою сторону теперь боялся. Стоял в сторонке, смотрел с восторгом и чуть глупой улыбкой на губах… А утром не пустил на суд, где я, вообще-то, должна была выступать главным обвинителем, пострадавшей стороной и свидетелем событий. Но не пошла. Не пустили, Эфемер! Больше того – Сагар у дома демонов своих навыставлял.

Я была вынуждена остаться в лесном домике на Комори.

И просидела я там до самого вечера. Любимый вернулся, когда на улицу уже опустилась ночь.

Он появился на пороге дома с большим ароматным букетом белых лилий. Прошёл, сияющий радостью, вручил цветы приятно удивлённой мне и… опустился на одно колено.

Я застыла, в ужасе глядя на то, что он вытворял прямо на моих глазах.

А Сагар, улыбнувшись шире, вдруг достал из кармана чёрную коробочку… открыл её и протянул мне с торжественным:

– Олеся, ты стала моей жизнью. Я не преувеличиваю и не приукрашиваю, ты принесла смысл в мою жизнь, окрасила её яркими красками, заставила меня впервые задуматься не о том будущем, которое я должен обеспечить своим людям, а о том, какое ждёт меня самого. Без тебя его просто нет. Без тебя не будет меня. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, а потому должен задать самый главный вопрос. Лесенька, девочка моя… ты станешь моей женой?

«Ты станешь моей женой?» – стучало в висках.

«Ты станешь моей женой?» – отбивало сердце.

«Ты станешь моей женой?» – слышалось в ветре на улице.

Я даже не дышала, во все глаза глядя в нетерпеливо ожидающее ответа лицо демона.

Сначала, в первые несколько секунд, мне хотелось сказать «нет». Его предложение, оно же такое внезапное, мы об этом даже не говорили, и ребёнок, и ведьмы, и все проблемы и трудности…

Это был страх. Просто банальный страх.

Но на смену ему пришло решительное понимание: трудности, проблемы – все их мы с Сагаром преодолели вместе. Вместе мы сила, глупо это отрицать. Глупо бегать – это всё равно бессмысленно. И глупо продолжать винить себя и лишать счастья за ошибки прошлого.

Глупо.

И я не стану этого делать.

А потому:

– Да, – тихое, несмелое, робкое. Затем я улыбнулась и повторила уже громче и увереннее: – Да, Сагар. Я с радостью стану твоей женой.

Нет таких слов, которыми можно было бы описать счастье, осветившее лицо моего любимого демона.

Осторожно, боясь навредить и с трудом сдерживая эмоции, он вытащил из коробочки сверкающий, усыпанный камнями золотой ободок и надел на мой безымянный палец…

Я ощутила себя самым важным человеком во всех мирах. Самым-самым важным, дорогим, родным, любимым… Точно знала, потому что именно это я испытывала по отношению к Сагару.

– Что с Царём? – спросила, когда мужчина поднялся и тут же заключил меня в нежные объятья.

– Виновен по всем пунктам, публичная казнь завтра на рассвете. Ведьмы пойдут, кто захочет.

– Я хочу, – вставила тут же, откровенно нежась.

– Ты не хочешь, – Сагар улыбнулся, склонился и поцеловал меня в губы.

– Очень хочу, – возразила тихо и слабо.

Ещё один поцелуй сумел убедить меня в том, что таки правда не хочу.

Но кое-что ещё меня очень интересовало:

– А как эублефары заставили Царя с ними сотрудничать? – вопрос вышел хриплым, сама я уже задыхалась.

Сагар, недовольный тем, что я разорвала поцелуй, принялся целовать шею, но всё же ответил:

– Пообещали помочь ему получить силу всех ведьм, если он после этого поможет им избавиться от всех демонов до единого.

Ого!

– А что теперь с эублефарами будет? – молчать я решительно не желала. Интересно же!

– Суд принял решение переселить их в добровольно-принудительном порядке на Аркес.

Очень тонко! Вот раз с эльфами спелись, то и живите теперь все вместе!

– А что же ведьмы? Где уверенность, что эльфы не попытаются провернуть всё ещё раз?

Ладони моего теперь уже жениха оказались на моих бёдрах, сжали, рывком подняли, заставив ухватиться руками за плечи Сагара, а ногами обнять его талию. И демон уверенно понёс меня по направлению к спальне, продолжая целовать шею, до которой ему теперь очень удобно дотягиваться было. А между делом даже ответить умудрился:

– Мы заключили договор между правителями миров. В случае нарушения личностных прав любого из народов, остальные обязаны вмешаться и урегулировать конфликт. Того, что случилось между эльфами и ведьмами, больше не повторится никогда.

Я верила каждому слову. Не сомневалась ни мгновения.

А оказавшись лежащей на постели, думала лишь об одном: мой будущий муж – лучший мужчина во всех мирах.

* * *

Ведьмы медленно покидали Кахехар. Расходились, кто куда мог. Многие возвращались домой, у части ведьм дома больше не было.

У моих родных его тоже не осталось. Я сожгла на эмоциях, когда эльфы напали и всех захватили. И эмоции мои были столь сильными, что вместе с домом сгорела и земля, да так основательно, что на её месте осталась лишь чёрная безжизненная пустошь, на которую даже ветер не заглядывает.

Исправить это у меня не получилось. Я честно пыталась, приходила несколько раз, но положительного результата добиться не сумела. Тогда Сагар по моей просьбе отправился к моим родителям, объяснил им этот момент и уже по своей инициативе предложил помощь. Папа отказался, что никого и не удивило. Он у меня всегда был гордым и самостоятельным, и проблемы предпочитал решать сам, не прося о помощи. Так что родители подыскали себе новый уголок на Кериеме и уже вовсю строились, а я… Я вот только сейчас нашла в себе силы с ними встретиться.

Как они отреагируют? Как поведут себя? Что скажут? Проклянут, обвинят, признаются в ненависти?

От этих страшных мыслей я буквально разрывалась на куски, пока переносилась вместе с огнём. Портал открыл Сагар, но сам он не пошёл – я сказала, что это моё дело, и что мне нужно разобраться с этим самой, а если он будет рядом, то я точно и носа не покажу из-за его широкой спины.

Недолгий переход, усилившееся на миг гудение пламени, а затем оно исчезло, готовое в любой момент вспыхнуть вновь и унести меня к жениху.

Но этого не потребовалось.

Первым делом родители поставили небольшой домик, чтобы было, где жить, пока идёт основное строительство. К нему меня Сагар и перенёс. Да так удачно момент подобрал… из двери как раз выходил папа. В свободных тёмных штанах, в светлой майке, обнимающей крепкую мускулистую фигуру, суровый, серьёзный на вид.

Он шагнул на порог, глядя себе под ноги, и тут же застыл. Меня не увидел – почувствовал.

Медленно, словно боясь спугнуть, поднял голову… Несколько секунду мы, не двигаясь и не дыша, вглядывались в глаза друг друга.

А затем на улице, наполненной шумом стройки и звонким пением птиц, прозвучало глухое, неверящее:

– Леся…

Папа шагнул с порога на землю и распахнул руки для объятий, а я и не поняла, в какой момент сорвалась на бег, в считанные секунды преодолела разделяющее нас расстояние и со слезами на глазах упала в с детства знакомые, родные, самые надёжные объятья.

– Папа, – горло перехватило.

– Девочка моя, – бережно, успокаивая, гладил он меня по волосам, – куда же ты исчезла? Зачем ушла, Леся? Мать так сильно волновалась… мы все волновались, искали, пока демон твой не сказал, что с тобой всё хорошо. Леся…

Он ещё что-то сказать хотел, но не успел.

Быстрые лёгкие шаги, и за спиной папы послышалось звонкое:

– Леся!

Мама налетела, подобно урагану, для которого не существовало совершенно никаких препятствий. Обняла в разы крепче, чем обнимал папа, он просто осторожничал, она же себя сдерживать даже не пыталась… но никто и не возражал.

– Малышка моя, – а ещё мама плакала, не таясь, – я так боялась, что с тобой что-то случилось…

– Правда? – тихий, абсолютно наивный вопрос.

В тот же момент меня отодвинули, придерживая за плечи, внимательно вгляделись в мои глаза и до крайности серьёзно сказали:

– Я знаю, почему ты ушла, Леся. И это было очень, очень глупо. А тот факт, что ты решила, будто мы обвиним тебя в произошедшем… как же ты могла так о нас подумать, Леся? Твой отец был готов бросить вызов всем существующим ведьмам, он собирался до последнего вздоха отстаивать и защищать тебя, а ты…

А мне стало стыдно. До обжигающих глаза слёз стыдно. И я такой глупой себя ощутила – непросветно глупой!

– Простите меня, – попросила со всхлипом, которого не сумела сдержать. – Простите меня за всё, я так сильно виновата перед вами…

– Глыпушка, – папа взял и обнял нас обеих, притянул к себе, прижал к груди, – твоей вины в этом нет. Мы не обвиняем и никогда тебя не обвиним, Олеся.

Таким образом всё окончательно и встало на свои места.

Меня уволокли в дом, накормили и велели звать своего демона. Сагар пришёл, он меня изначально одну оставлять не хотел, и уже вдвоём мы весьма успешно познакомили его с моими родителями.

А потом как-то само собой стало известно про предложение и наши статусы жениха и невесты.

А вслед за этим мы и про беременность сказали.

Я думала, родители неприятно удивятся, разозлятся, но они улыбнулись с каким-то одинаковым облегчением. И вот так, улыбаясь, искренне пожелали нам быть счастливыми.

– Что же, любимая, идём? – уже в огненном портале Сагар привлёк меня к себе, прижал спиной к груди, расположил ладонь на пока ещё плоском животе. – Нам с тобой предстоит быть счастливыми…

– Когда? – спросила с расслабленной улыбкой, наконец ощущая, как отпустило всё напряжение, как не осталось больше поводов для переживаний.

Лёгкий поцелуй в висок и уверенное:

– Всегда.