Глава 7

Да-а, не так я себе посещение ранее принадлежащего Сагару дворца представляла, ой и не так… Не в кандалах, изолирующих магию, не под конвоем, да не так, чтоб сразу в тронный зал.

Но нас никто не спрашивал, особенно меня. Своего бывшего правителя демоны узнали мгновенно прямо у озера, там же и приняли решение вести к правителю нынешнему, а вот на меня смотрели кто с недоумением, кто с безразличием, кто с недвусмысленными ухмылками. Обозвали «бабой этого», облапали, уроды, нашли связку амулетов и оберегов… я уж думала, всё, точно шабаш, причём мне, но рогатые поржали, бросили «бабская дурь» и оставили всё на мне.

Идиоты. Вот как есть идиоты. Но кандалы всё равно защёлкнули, больно сжав пусть и забинтованные, но всё же свежие раны на запястьях.

Сагара вели первым, тоже в кандалах, в окружении восьми демонов, не забыв врезать проклятому бывшему правителю в живот. Проклят он был буквально, к несчастью, а потому силы терял стремительно, а восстанавливал крайне медленно.

Но его тоже не спрашивали, его мрачно вперёд вели. Уверена, Сагару было больно и тяжело… но хрен он хоть кому-то свою слабость покажет.

Я шла позади, рядом, демонстративно меня не замечая, двигался всего один демон. Один. Меня они за угрозу не считали.

С грохотом распахнулись высокие металлические двери, подхваченный эхом, звук удара унесся под самый потолок, а демоны торжественно ступили в залитый красно-золотым светом, дорого украшенный зал.

– Сагар, – протянул кто-то с ленивой насмешкой.

Ещё один удар, которого я, к счастью, не видела, и бывшего правителя без труда поставили на колени перед одиноким, собранным из чёрных костей и черепов троном. Демоны отступили с почтительными полупоклонами, полностью передавая моего безрогого в лапы… другого безрогого.

Тот сидел на троне, как и ожидалось, закинув ногу на колено другой, скучающе опираясь локтем на широкий подлокотник, во второй руке небрежно удерживая хрустальный бокал, наполненный чем-то рубиново-красным.

Снисходительно-превосходящий взгляд абсолютно чёрных глаз был направлен на то, кто ранее считался правителем, а сейчас был вынужден стоять на коленях. Пусть и сжимая зубы и кулаки, пусть и с жёстким несогласием в глазах, но стоять.

Пряди чёрных волос падали на плечи и худощавое лицо, фигура жилистая, но в сравнении с Сагаром его неродной брат казался просто дохлым. Даже при условии, что у Сагара, вообще-то, проклятье внутри.

– Я уж боялся, что и не свидимся, – обронил Норс, продолжая скользить по брату безжалостным, скучающим взглядом. – Жаль, что проклятье не убило тебя сразу.

И, противореча первому впечатлению о своей самоуверенности и неразумности, не стал растягивать долгих прощальных речей, как не стал и ждать и наслаждаться, когда Сагара добьёт проклятье.

Нет, Норс поступил куда разумнее, бросив:

– Убить обоих.

Разумнее, да, но лично мы с Сагаром предпочли бы послушать пару речей!

И тут появилась она.

Тонкая, как нить, грациозная, плавная, приковывающая взгляды везде и всех. Ступила из-за трона, и наполняющий зал красно-золотой свет словно стал тусклее, угас, задавленный светом иным – лунным. Именно такого цвета были её шелковистые локоны, струящиеся до самых бёдер, именно такого цвета свет излучала она сама.

В платье, словно сотканном из усыпанного звёздами ночного неба, с плавным вырезом, открывающим вид на тонкую шею, острые ключицы, ровную светлую кожу и декольте.

Она сделала шаг – и рогатые монстры замерли, затаили дыхание, с нескрываемым восторгом глядя на ту, кто была прекрасна, бесконечно, безмерно прекрасна в каждом спокойно-уверенном жесте, в каждом взгляде глубоких синих глаз, в каждом вдохе, приподнимающем грудь и плечи, в каждом ударе сердца.

Не дышала и я, окутанная отнюдь не восторгом – ошеломлённая осознанием. То, что не заметила в ту ночь в огне костра, сейчас было очевидным настолько, что казалось, будто ведьма намерено выставляет свой грех напоказ.

– Мой повелитель, – перезвоном колокольчиков и полный грации и почтения реверанс перед тем, кто занимал трон.

Но даже Норс не смог противостоять магическому очарованию, даже он опустил обе ноги на пол, отставил бокал на спинку трона и подался вперёд, ближе к ведьме, словно единственным желанием в этой жизни у него осталась она – прекрасная, сказочная, пьянящая.

Без сомнений, знающая, какой эффект она производит на всех вокруг.

– Прежде чем вы приведёте в исполнение ваш справедливый приговор, позвольте мне поговорить с девушкой, – пропело изумительное создание, выпрямляясь, но даже так сохраняя почтение, едва ли не восхищение и полную покорность действующему правителю Донгрефа.

Тут-то меня и заметили.

Норс наклонился в сторону, из-за ведьмы посмотрел на меня с малость растерянным, одурманенным выражением лица и… скривился. Вот как есть скривился, гад безрогий.

К стоящей в оковах и в одной лишь мужской рубашке мокрой мне обернулась и ведьма, слабо улыбнулась и вновь уделила всё своё внимание правителю, покорно ожидая его решения.

– С этой что ли? – скривился сильнее, перевёл взгляд на луноволосую и поплыл. Снова. Сразу весь заметно размяк, чёрные глаза посветлели, на губах мечтательная улыбка. – Говори. Можешь даже сама оторвать ей голову, если тебе так захочется, любовь моя.

– О! – просияла, причём реально вся сиять начала гадина, радуясь. – В таком случае, снимите оковы.

Ей не противились. Ближайший ко мне демон, не сводя с неё влюблённого взгляда, мгновенно оказался рядом и расстегнул наручники, ни разу на них и не взглянув.

Громкий звон упавшего антимагического железа.

И не шелохнувшаяся рыжая ведьма.

Дёрнулся Сагар, который почему-то не повёлся на волшебное очарование, намереваясь вмешаться, но получил очередной, ужасно жестокий, сильный удар в лицо и упал на пол. Брызнула кровь, но безрогий хоть сознания не потерял, и то хлеб.

А луч луны не пошёл – полетел ко мне. С её пути расступались, давая дорогу, её провожали невменяемыми улыбками и влюблёнными взглядами мутных глаз, ей даже слегка кланялись, пока ведьма, не замечая никого вокруг, порхала ко мне…

Допорхала. Остановилась в полушаге, изогнула кроваво-красные губы, доброй улыбкой встречая мой враждебный взгляд, и как сказала:

– Хозяин леса использовал воронят, теперь та, кто ходит по зеркалам, помогает ему найти родник.

Я дышать перестала, чувствуя, как верно седеют волосы и от ужаса округляются глаза.

– Что? – подал голос Норс. – О чём ты говоришь, Селина?

Она не ответила, продолжая с доброжелательной улыбкой смотреть мне в глаза. Она не отреагировала… а меня затрясло.

– Как давно? – прошептала на выдохе.

– Сейчас, – пропела та, кто была не просто жестоко нарушившей законы Природы ведьмой – она являлась Видящей.

Видящая… надо же, не знала, что выжила хоть одна.

– Селина! – Норс, не смотря на дурман, верно заподозрил неладное.

– Мне нужен павший воин, – зашептала быстро, – он приведёт меня к тому, кто над пламенем. Иначе лес не погубить.

Красавица склонила голову, признавая мою правоту, и шелестом трав прозвучало:

– Поэтому я привела тебя сюда, Олеся.

Гибкий поворот на месте, плавно вскинутая тонкая ладонь и звон падающих оков!

Освобождённый Сагар времени терять не стал. Рывок! И, позабыв о боли, позабыв об усталости и бессилии, позабыв о том, что его проклятье убивает, бывший правитель Донгрефа рванул и мгновенно оказался стоящим на ногах, а уже через секунду на пол летел сражённый одним чётким сильным ударом демон!

Всего удар, вот, что понадобилось Сагару для победы!

Но демонов, к нашему всеобщему несчастью, здесь было куда больше, чем один, и ещё восемь рванули к моему безрогому. Девятый почему-то вмешиваться не стал, он, наоборот, назад отскочил, избегая битвы.

И это всё, конечно, хорошо… хотя чего уж тут хорошего? Хорошего чего?! Один обессиленный, но гордый и упрямый Сагар, и восемь демонов против него!

– Эфемер! – выругалась рыжая ведьма, которая вот ни разу не боевая.

Но иногда соображает быстро.

Зажмурилась, без труда мгновенно отыскала ведьминым чутьём Сагара, мысленно подскочила к нему и магии из собственного источника как влила! Так влила, что аж пошатнулась!

Устояла. Не тот сейчас момент, когда можно сознание терять.

Сагар приток магии ощутил мгновенно.

И использовал без промедления.

Взметнулось пламя! Горячее, ревущее, гудящее! Заглушающее крики всех тех, кто, вообще-то, по природе гореть не способен, но почему-то горел!

Вдох-выдох, и я, встав поустойчивее, влила в Сагара ещё порцию собственной магии, которая в озёрном источнике не полностью, но восстановиться успела.

Демону и этого оказалось достаточно. Он не стал перенаправлять энергию на заклинание, Сагар поступил куда умнее – взял и прямо из воздухе вытянул меч! И это я подумала: «какой меч против демонов?», а рогатые содрогнулись.

И было отчего!

Сагар будто не просто меч в ладони сжал – он словно глотнул силы, уверенности, непобедимости разом из одного флакона.

– Смотри, – ничуть не певуче, а очень даже сплетнически шепнула луноволосая красавица, – в прошлый раз у него меча не было, только это Ансиира и спасло.

Я не поверила, и не верила секунд пять, пока восемь демонов в ужасе отступали.

– Убейте его! – заорал Норс, в драку не вмешивающийся, он вообще старательно пытался свалить, но за ним одни окна были.

Демоны переглянулись и шагнули к Сагару.

Безрогий улыбнулся, рогатые вздрогнули и призвали пламя. Улыбка бывшего правителя самым издевательским образом стала шире. Пламя загудело сильнее и злее, демоны, пытаясь скрываться за его языками, рванули вперёд, надеясь на эффект внезапности.

И… зря надеялись.

У Сагара словно выросли крылья за спиной, он не двигался – он летал! Быстро, неумолимо, не раздумывая! Атака за атакой, выпад за выпадом, удар, уклон, рывок! Он летел, оставляя за спиной одного поверженного демона за другим. Громадные, мощные, наделённые магией… они не имели ни шанса против вооружённого одним лишь мечом, ни разу не призвавшего магию Сагара.

И когда боеспособных монстров не осталось, все они теперь лежали на полу с разной степенью покалеченности и старательно изображали предсмертные муки, угасло и пламя, на зал опустилась тишина, и в ней отчётливо прозвучал одинокий обречённый вой.

– Селина! – позвал Норс, на миг схватившись руками за голову, но быстро вспомнил о достоинстве и гордости и продолжил отступать уже с прямой спиной и высоко поднятым подбородком, не сводя напряжённого взгляда с медленно оборачивающегося к нему Сагара. – Селина, помоги мне!

Я знала, кто она такая и что сделала… наверно, я была единственной, кто это знал, но самое главное, что знание во мне было, а потому я тихо, только для неё, велела:

– Не вмешивайся.

– Селина! – истошный вой того, кому или в окно прыгать и бежать, или достойно принимать свою судьбу.

– Простите, мой повелитель! – а вот ведьма говорить тихо не пыталась, как не стремилась и скрыть охватившей её радости. – Мой королева запретила мне вмешиваться!

Брошенный на меня Сагаром взгляд мне не понравился совершенно, но то был лишь один короткий взгляд, а в следующее мгновение демон в человеческом облике опустил руку, но не отпустил меч, поднял и вытянул вперёд вторую ладонь… Норса обступило горячее пламя. Точно такая же участь ожидала всех лежащих на полу демонов.

А уже через секунду не было ни их, ни пламени, одна звенящая тишина и демон, только что вернувший себе Донгреф, а теперь пугающе-плавно поворачивающийся всем телом в сторону двух ведьм.

Селина пошатнулась и отступила, в ужасе бледнея и зажимая рот тонкой изящной ладонью.

Сагар на неё и не взглянул. Его тяжёлый, немигающий взгляд был направлен исключительно на меня.

Сердце болезненно сжалось. Против всё ещё вооружённого, черпнувшего у меня ощутимо много моих сил демона у едва стоящей на ногах ведьмы не было и шанса. Просто ни шанса. И если он сейчас нападёт…

Но Сагар оставался на месте, как оставался и его взгляд прикован ко мне, а меч уверенно сжат в ладони.

– «Моя королева»? – тихо, со звоном в каждом звуке переспросил правитель Донгрефа.

– Она оговорилась, – соврала я ровно, не моргнув и глазом.

– Я оговорилась, – подтвердила Селина честно.

– Я почти поверил, – собственно, вообще ни разу не поверил Сагар.

И вдруг вздохнул устало, немного опустил плечи и совсем другим, утомлённым тоном спросил:

– Как мне помогать, если ты ничего не рассказываешь?

И весь страх, что до этого тяжестью переваливался в душе, вдруг куда-то испарился.

– Делай, что говорят, демон, – отчётливо прозвенела каждый звук, – не ошибёшься.

Тут-то это и случилось.

Далёкий, очень, очень далёкий шум дождя послышался в голове, тянущей болью отзываясь в сердце.

В один момент я стояла, напряжённо смотрела в глаза Сагара, он отвечал мне полным несогласия и бессильной злости взглядом, а в другой – рывок!

Вздрогнула я невольно, на зов собственного заклинания устремилась тоже машинально. Мысленно преодолела невообразимо огромное расстояние от Кахехара до Кериема, ветром пролетела сквозь зелёные луга, тёмные леса, реки и озёра, тёплым светом заходящего солнца опустилась на чёрную, безжизненную землю, которой теперь и ветер сторонился, и увидела.

Его увидела.

Царь эльфийский двигался неспешно, плавно совершая каждый шаг и умиротворённо оглядывая то, что некогда являлось домом для многочисленных ведьм, и домом прекрасным, процветающим, полным жизни… а теперь было сожжено. Дотла сожжено.

– Леся, у тебя глаза светятся, – прозвучал напряжённый голос здесь, на Кахехаре, в моей реальности.

– Как? – выдохнула, не шевеля губами и продолжая следить за тем, кто был крайне далеко от меня, но всё равно умудрялся пугать до ужаса.

– Голубым, – не очень уверенный ответ.

Царь, облачённый в серебристо-золотую мантию, с серебряными, распущенными по спине волосами, вытянутым лицом, тонкими чертами, как и у всех эльфов, окинул взором лунных глаз черноту вокруг себя и вдруг вытащил из широкого рукава букетик. Небольшой, перевязанный белой нитью, но среди трав я отчётливо разглядела веточку ладана, полынь, чабрец, розмарин, омелу, можжевельник… Травы защиты, удачи, памяти.

Задабривать собрался.

Знает, гад, что наблюдаю за ним.

Точно знал.

– Олеся, – позвал тихо и провёл раскрытой ладонью над букетом, поджигая травы, – ведьма моя, давай поговорим.

Не о чем нам говорить. Просто не о чем. Всё, что он мог мне сказать – очередная ложь и попытка манипулирования. Всё, что могла ему сказать я – парочка смертельных проклятий.

– Олеся, – не унимался гад ушастый, продолжая удерживать горящий веник в руке, пока тот выпускал в воздух серый, сильно пахнущий травами дым. – Я знаю, что ты здесь, маленькая. Я тебя, – уголок губ дёрнулся в улыбке, – чувствую.

– Не вмешивайся, – напряжённый голос Селины, – царь зовёт её.

– Куда зовёт? – Сагар, кажется, теперь значительно ближе был.

Пауза и глухим эхо:

– Домой.

Солнце уже почти село, последние лучи солнца поляну освещали, и я там стояла лишь до тех пор, пока мой единственный проводник не исчезнет. Ветер на те территории не заглядывал, трава не росла, птицы не пролетали. Сядет солнце и всё, не будет у меня больше возможности за царём наблюдать.

И он тоже это знал. Слишком уж хорошо знал. Поэтому к делу и перешёл.

– Не упрямься, милая, иди ко мне. Ты бегала достаточно, может, хватит уже терзать свой народ? Сделай то, что обещала, и дай своим ведьмам выжить. Я даже готов обещать, что попытаюсь сохранить твою жизнь.

Горькая улыбка искривила мои губы… по щеке скользнула одинокая горячая слезинка. Всего одна.

Если я сделаю то, о чём просит эльфийский царь, ни одна ведьма не выживет. Едва ли вообще кто-то в живых останется, он уничтожит абсолютно всё вокруг себя.

– Олеся, я устал ждать, – хозяин леса умел говорить шелестом листвы, журчанием воды, пением птиц, – приходи сама, иначе мне придётся стать жестоким.

Сгоревшие до палочек травы полетели на давно выгоревшую, лишённую жизни землю.

Ушла и я, исчезнув вместе с солнцем.

Вздрогнув, вернулась в собственное тело, моргнула, с трудом фокусируя взгляд… и вдруг поняла, что Сагар не просто ближе подошёл, он впритык ко мне стоял, одной рукой за плечо придерживал, другой за подбородок осторожно лицо приподнимал, с беспокойством вглядываясь в глаза. Надо же, а я его прикосновений и не ощутила совсем.

– Больше не светятся? – прошептала, смаргивая непрошеные слёзы.

Демон коротко отрицательно качнул головой.

– Как эльфийский царь может тебя вызывать?

У меня после мысленных путешествий на такое впечатляющее расстояние голова шла кругом, только из-за этого я и пробормотала заплетающимся языком:

– У меня сигнальные заклинания на месте дома, они перенесли.

– На месте дома? – переспросил негромко, хмурясь.

И за плечи удержал от падения, когда коленки подкосились.

– Ага, – попытка ухватиться за мужские руки не увенчалась успехом, ослабевшие пальцы просто отказывались сжиматься, – дом сгорел, там теперь мёртвая земля на три версты.

– А сжёг кто?

Ответить я уже не смогла. Но, теряя сознание, вдруг услышала тихий голос Селины:

– Она и сожгла, Сагар.

* * *

В себя пришла внезапно, рывком села, вынудив заволноваться сидящего рядом с постелью Сагара, но он и слова вымолвить не успел, я уже на ногах была и к двери из незнакомого помещения спешила, бросив через плечо:

– Кого-то только что прокляли.

Я ведьма, я такие вещи всегда ощущаю, они для меня, как камень в воде, от которого рябь во все стороны. Вот проклятье – камень, а я кувшинка у берега, которую от волн закачало.

И пока остаточный фон от произнесённого проклятья колыхался в пространстве, я к его источнику и спешила, едва ли отдавая себе отчёт в собственных действиях.

Внезапно поняла, что на мне уже не мужская рубашка, а ночное платье по моде Кахехара. Чёрный, украшенный золотой вышивкой шелк струился до самого пола, нежно обнимал грудь и живот, на спине и плечах почему-то отсутствовал, зато руки скрывал до середины пальчиков. Волосы тоже оказались распущены, благодаря им я вырез на спине и почувствовала, но если бы собственный внешний вид меня хоть немного волновал, жить было бы сложно.

– Леся, – попытался остановить Сагар, пошедший следом.

– Там девушка сейчас умрёт, – не останавливаясь и не оборачиваясь, бросила демону. Её я видела отчётливо, как видел тот, кто произнёс проклятье.

Сагар останавливать больше не пытался, только догнал, накинул на плечи тяжёлый чёрный мундир явно со своего плеча, а затем молча позволил мне пронестись по балкону мимо идентичных каменных дверей к каменным же перилам, перегнуться через них и вглядеться в этажи выше и ниже, у которых тоже часть стен балконами являлась.

Здесь оказалось на удивление многолюдно… точнее, многодемонно. В обличьях рогатых монстров и простых людей, они ходили, шумели, занимались своими делами и откровенно сбивали, но:

– Третий этаж, – определила с запозданием, подняла руку и указала в нужном направлении, – рядом с дверью пустынный пейзаж.

Вслух говорила, потому что так всегда размышлять легче и быстрее, но я никак не ожидала, что над ухом прозвучит сосредоточенное:

– Понял.

И Сагар вдруг обнимет одной рукой под рёбра, прижмёт к себе и, оторвав от пола, утащит ведьму в картину. В картину! Он в неё шагнул легко, как в открытую дверь, а вышел уже… приглядевшись, с изумлением поняла, что мы оказались значительно ниже, чем были до этого. Повернув голову, увидела за спиной правителя Донгрефа тот самый пейзаж с чёрной пустыней, то есть, он вот именно из этой картины и шагнул.

И терять времени не стал, поставил меня на пол и сам, первым, кинулся к нужной двери. Я следом! Не стоять же в стороне, тем более, что проклятья – это вообще моя специализация.

С грохотом распахнув дверь, Сагар решительно шагнул в окутанное мраком, тошнотворно пахнущее серой помещение, да так и замер прямо в проходе, ни пройти, ни проехать!

Застыл, камню уподобившись. И даже не дышал, похоже.

– Да чтоб тебя! – я не сильно, но всё же ударила мужчину по спине. – Ты не прозрачный, Сагар. Уйди с дороги!

Он не ушёл – он вдруг внутрь комнаты рванул и рухнул на колени перед лежащей лицом в пол девушкой в чёрном платье и с разметавшимися чёрными же волосами.

– Не смей! – закричала на целого правителя, влетая следом. – Не смей её трогать, на тебе на самом проклятье!

– Это моя сестра, Леся, – рыкнул… чёрт упёртый! И всё равно бережно коснулся женских плеч, чтобы с величайшей осторожностью перевернуть бессознательную девушку на спину, уложить поудобнее, убрать чёрные волосы с её бледного лица и вдруг сказать: – Она горячая.

– Уйди! – прошипела ведьма.

Зла на него не хватало!

Сагар ужасно медленно посторонился, но уйти и не подумал, остался сидеть рядом, давая место устроиться и мне.

И вот хотела сначала промолчать, но не стала.

– Сестра, не сестра – на ней проклятье, – отчеканила, опускаясь на колени и на Сагара не глядя. – На себя наплевать, так о ней бы подумал, что с ней бы случилось, перекинься твоё проклятье на неё.

Я на него не смотрела, да, но всё равно краем глаза увидела, как правитель Донгрефа застыл от ужасающего осознания.

– Проклятья не заразны, – продолжила поучать, едва сдерживаясь, – но не в том случае, когда живое существо ослаблено другим проклятьем.

И с этими словами я прикоснулась указательным и средним пальцами к горячему лбу.

– Огненная смерть, – сходу определила проклятье, одёргивая руку и тряся ладонью в попытках остудить обожжённые пальцы. – Интересное проклятье для демона.

– Как работает? – Сагара вот совсем другие вещи интересовали.

– Через семь минут после произнесения сожжёт проклятого заживо, а вместе с ним и пару этажей твоего дворца, – ответила максимально сжато и понятно, устраиваясь рядом с бессознательной девушкой поудобнее.

Тяжёлая пауза и хриплое:

– Можно что-то сделать?

– А я и делаю, – выдохнула нервно и… испуганно.

Было, чего бояться.

– Ты бы вышел, – посоветовала демону, размещая ладони над лицом и сердцем его сестры, – на тебе и так проклятье.

Он и не послушался, а я просто не стала повторять.

Быстрый вдох-выдох, затем глубокий вдох всей грудью и зазвеневшее морозом в воздухе на выдохе:

– Видэ те, дисо фобис, эго сусарранс ин ало ферба эд фос. Эго авертент эд мортем, эт дабо ниси фитаэ, миттам тиби пост тэ. Куррере, фоларе, натаре эум – эт нон инвениам ин фобис салус. Конвертам ферба туа, эт маледикам тэ.

Что в переводе буквально означало: «Тебя вижу, тебе говорю, тебе слова заветные шепчу. Смерть отверну, жизнь уберегу, по следу за тобой пошлю. Беги, лети, плыви прочь – не найти тебе спасения. Слова твои вспять поверну, тебя прокляну»

Дыхание оборвало, спину выгнуло дугой, ладони обожгло и затрясло, но я удержалась. И держалась, даже когда что-то закричал Сагар, даже когда в носу защипало и по губам потекло что-то горячее, даже когда глаза застелило пеленой боли.

Я удержалась.

И, пропустив проклятье через себя, позволила ему устремиться прочь, к тому, кто его и наложил, едва не забрав жизнь несчастной девушки.

И рухнула, как была, прямо на пол, уже не беспокоясь о том, что дворец взорваться может. Я пусть и временами, но очень умной ведьмой была, а ещё жестокости на такую подлость у меня не хватило, вот и пришлось несколько изменить изначальное проклятье. Оно теперь никого не убьёт и не взорвётся, но жизнь мёдом проклявшему казаться точно не будет. В целом, когда изнутри горишь, приятного мало.

Для него. А вот я проваливалась в беспамятство с улыбкой на окровавленных губах и мыслью о том, что надо будет с этим уродом поговорить и узнать, за что он сестру правителя убить пытался.