Глава 10

Успокаивающе покачивала вода озёрного источника, подбадривало отблесками на воде яркое полуденное солнышко, сам источник, отвлекая от мрачных мыслей, прямо на глазах создавал в пустоши вокруг себя зелёную траву, шумящие кусты, важных камышей.

– Я принесу тебе рыбок, – пообещала в благодарность за заботу и переживания.

Прижала колени к груди, обняла руками прямо в воде, радуясь отсутствию боли. Она была, я сама вся оказалась в ссадинах, синяках и ушибах, но Сагар, не слушая возражений, залечил всё, что видел. Чего не видел – нашёл магией и тоже залечил, так что я теперь сидела здоровая. Но это я, внутри Сагара гуляли отголоски того моего импульса, с которым теперь ничего нельзя было сделать, только ждать, пока само пройдёт. Вопросы правитель Донгрефа игнорировал, на моё беспокойство и попытки помочь и извиниться отвечал неизменно: «Всё хорошо».

Вздохнула. И заговорила. Легко, свободно, словно давно подготовила речь и точно знала, какое слово должно идти следующим.

– Ведьмы – уникальный народ, единый. Вместе мы сила, в единстве. Это не просто слова, это истина, это факт, это основа нашей жизни. У ведьм одна сила. В разных проявлениях, но сила одна. А любой силе, как тебе известно, нужен хранитель. В случае ведьм – целый хранящий род.

– Твой род, – Сагар уже давно всё понял, и правду озвучил без удивления.

– Верно, – кивнула сосредоточенно, продолжив глядеть на солнечные ослепляющие блики на воде, а не на сидящего рядом демона. – Род Алдраис хранит силу ведьм. Я – Олеся Алдраис, наследница Силы. Ты знаешь, что это означает?

– Что ты должна получить всю силу ведьм? – предположил правитель Донгрефа не очень уверенно.

– Нет. У нас не такая иерархия. У ведьм нет правительниц, повелительниц, королев, есть только наследники. Точнее, наследница. Одна.

Мне всё же пришлось повернуть голову, заглянуть в задумчивые золотистые глаза и спросить:

– Ты понимаешь?

Поджав губы, Сагар медленно отрицательно покачал головой. Хотел бы понять, правда хотел, я это отчётливо видела, да не мог. Не складывалась истина в голове.

Вздохнув, невольно опустила взгляд на его плечо, посидела, соображая, какие бы слова использовать.

И снова в глаза посмотрела.

– Переводя на иерархию любого другого народа, наследница и есть правительница. Всё, это конечный статус. Вершина карьерного роста, – кривая улыбка изогнула на миг губы и тут же бесследно исчезла.

Радостного во всём этом было ничтожно мало.

Хотя кое-что нашлось.

– Я понял, – собственно, понял Сагар.

Удовлетворённо кивнув, снова перевела взгляд на озеро, сжала колени посильнее и продолжила, ощутив, что теперь признание даётся труднее.

– Я оказалась не первой ведьмой, с которой связался эльфийский Царь, хотя он сумел убедить меня в обратном. Её звали Истислава, славящая истину. Ведьма… которую обманули. Влюбили, тайно использовали и раскрыли.

Осознав, что из таких объяснений демон мало что поймёт, коротко выдохнула и повторила иначе:

– Истислава стала первой ведьмой, которую обманул Царь. Долго и упорно пел он о своей к ней любви, и ведьма, не устояв, влюбилась. Две беды. Первая – Истислава оказалась молодой, наивной и неискушенной, а потому повелась на лживые песни. И вторая – не простой та любовь была, а неконтролируемой, огромной, как лесной пожар. Изнутри Истиславу и сжигало, всё на свете ради своего эльфа сделать была готова. И сделала. Сначала меня опоила, потом волчьих ягод заговорённых в ужин подбросила и сама за общий стол села. Все сели, одна я от настоя отходила. И когда отошла окончательно, предстала мне картина потрясающая: вся семья от хвори неизвестной слегла. Вся. Все ведьмы, все мужчины, даже детей скосило. И никто не знает, что случилось. Никто, понимаешь? И это среди ведьм-то, мы же в любой болезни эксперты.

Вскинулась, чувствуя, что эмоции снова верх берут, вновь в глаза молча внимательно слушающему Сагару посмотрела и продолжила.

– Одну меня не коснулось, мне решение искать и пришлось. Недолго думала, долго решалась. И решилась в конце концов, выбора не было, хворь силу набирала. Открыла портал, гостьей незваной на Аркес вошла и не удивилась, когда в лесу голос Царя эльфийского приветствовал. Решила, что он меня просто почувствовал, и даже не предположила, что меня у эльфов ждали. А Царь был добр… и на слова лестные не скупился, и на жесты широкие. Вывел меня к поляне явь-травы, я за ней на Аркес и сунулась, а сам всё про предателей среди своих шептал. Я не поверила. Тогда не поверила, и когда через месяц всё повторилось, не поверила тоже, и даже когда Истислава у моей постели с ритуальным клинком обнаружилась, тогда тоже до последнего не верила. Знаешь, что точку поставило?

Он не знал, конечно, не мог знать. А мне пришлось судорожно выдохнуть и перевести дыхание, прежде чем сказать смогла:

– Истислава задумала силу ведьм себе забрать. Только она не Алдраис, не по крови членом семьи моей считалась, а сила, как я уже сказала, роду моему принадлежит.

Мы подошли к тому, в чём Сагар разбирался и что понимал, а потому без промедлений именно он и сказал:

– Она забрала кровь члена твоей семьи.

Не вопрос – утверждение. Сосредоточенное, понимающее, и только после того, как слова страшные прозвучали, правитель Донгрефа взглянул на меня виновато, с сожалением и сочувствием.

– Двоюродной сестры, – подтвердила сухо. – У меня большая семья, Сагар. Родные сестра и брат, двоюродных четыре сестры и три брата, десять троюродных, тёти, дяди, племянники… Все женщины нашего рода рождаются ведьмами. Мужчины магами, и они могут привести в семью женщину мага, но их дочери будут ведьмами. Без вариантов. Дядя Эдлер маг, тётя Деметра тоже, и младший сын у них маг, а три дочери – все ведьмы. Ярина старшей была.

Судорожный выдох, скользнувший вдоль позвоночника мороз, сковавшее всё тело напряжение.

– Она была хорошей ведьмой. Честной, справедливой, доброй. А Истислава… она тоже была хорошей. Только доверилась не тому и позволила себя одурить. Знаешь, кто ещё позволил?

Риторический вопрос, горький, противный.

И честный ответ.

– Я.

Внезапно поняла, что устала. Тащить это всё на себе, вине позволять изнутри грызть, выход отчаянно искать и не находить. Бегать устала. Скучать устала. От всего на свете устала.

Не говоря ни слова, Сагар посидел некоторое время без движений, как и я, а потом подался ближе, сжал широкими ладонями мою талию и потянул на себя, к себе же на колени усадил, к груди придавил, голову ладонью к своему плечу прижал.

И сидим. Удивлённая и растерянная рыжая ведьма и демон, который выдохнул коротко и с твёрдостью, которой многострадальные камни позавидовали бы, произнёс:

– Я не он, Леся. Я тебя втихую использовать не намерен. Тебе не нужно переживать и бояться, что ты открылась не тому.

Сидя у мужчины на коленях, всем подрагивающим телом прижимаясь к его телу, я вдруг ощутила то, о чём слышала столько раз. Зовущее, манящее тепло родного человека. Притяжение, подобное магическому. Желание оказаться ещё ближе, прижаться ещё сильнее и…

Перед глазами, как наяву, появилось утро после ритуала взывания к богам. Взгляд Сагара. То, как медленно он склонялся ко мне, околдованный, очарованный.

И его слова.

«Слушай, а чего у тебя глаза разного цвета? Один зелёный, ясный, как трава луговая на солнце, второй таинственный, серо-голубой, как туман из чащи лесной».

И то, с каким трепетом это было сказано, затаённым восторгом, нежностью, без страха и неприязни.

Я ведь только сейчас задумалась, зачем он надо мной склонялся. Только сейчас поняла.

Медленно, словно саму околдовали, подняла голову, снизу вверх вгляделась в светлое, будто только сейчас увиденное лицо демона. Гладкий, идеально выбритый подбородок, тонкие губы, заметные скулы, нос с горбинкой и глаза. Очень светлые, как искрящийся песок на солнце, в центре, темнеющие к краям и абсолютно чёрные по контуру.

Его глаза были похожи на песочный магический вихрь, затягивающий сразу и вглубь. Так, что и не выбраться. Так, что ты и не желаешь выбираться.

И я падала. Прямо в душу этого мужчины, не сопротивляясь, а, наоборот, с трепетом наслаждаясь падением. Или правильнее сказать полётом?

Не знаю. Я уже ничего не знала. Только то, что сама, первой подалась к нему навстречу, но поцеловать его Сагар не позволил. Склонился быстро, так, что появилось ощущение, что он из последних сил сдерживался, и накрыл мои губы губами.

Мой первый в жизни поцелуй оказался со вкусом мёда, ароматом хвойного леса и ощущением долгожданной упоительной лёгкости.

Нежный, осторожный, изучающий.

Настойчивый, сладкий, затягивающий.

Жаркий, жадный, откровенно неприличный.

Я уже не сидела – стояла коленями на ногах Сагара, двумя руками обнимала его плечи, шею, голову. Вжималась, вдавливалась, льнула, как кошка, к его груди. Мне было мало. Мне было слишком далеко.

Мужские ладони скользили по спине, пояснице, бёдрам, ногам. Удерживали, сжимали так, что в некоторых местах точно останутся синяки, но я буду последним человеком, который станет на это жаловаться.

Ему тоже было мало.

Сагару тоже требовалось сильнее, ближе, больше.

Он хотел меня… серьёзнее.

И это отрезвило вмиг. Заставило вздрогнуть от осознания, с болью вспомнить, что мы вообще в озёрном источнике сидим, и знакомы ведь всего ничего, а я… вот же учудила, чуть ли целиком на него не залезла! И исцеловала всего!

– Эфемер, – выдохнула изумлённо, разрывая поцелуй и пытаясь отодвинуться.

Удержал, не позволил. Сжал в объятьях до хруста костей, тут же обнял в разы осторожнее и бережнее, вновь усадил себе на колени, не отпуская и вряд ли собираясь, и, прижав к груди, прошептал хрипло:

– Прости, я был… слишком настойчив.

Ох, если бы ты…

– Это я на тебя залезла, – напомнила, тяжело дыша после поцелуя и силясь вернуть мыслям привычный ход.

– Я оценил, – хмыкнул Сагар, тоже часто жадно дыша. И вдруг попросил: – Не закрывайся, Леся. Не надо.

Слов для ответа у меня не было. Сил отстраниться, встать и отойти тоже не нашлось. Признаваясь себе самой, и желания такого не было.

Был восторженный трепет в душе, часто-часто стучащее сердце, подрагивающие и расползающиеся в улыбке губы и предательское желание вернуться на несколько минут назад, повторить всё ещё раз, а затем ещё, и ещё…

– Как вышло, что чёрная ведьма проникла в твой дворец, а её никто и не заметил? – зацепилась я за первый попавшийся вопрос, намереваясь отвлечь и себя, и Сагара от только что произошедшего.

Вопрос был серьёзным, в целом последние события мало на веселье смахивали, но правитель Донгрефа даже не напрягся, когда отвечал.

– Пришлось ослабить защиту дворца, пока настраивал её под тебя.

– Под меня? – удивилась искренне.

И отодвинулась ровно настолько, чтобы приподняться и с недоумением посмотреть в спокойное, даже умиротворённое лицо Сагара.

– Я обещал защиту ведьме, за которой охотится половина миров, – невозмутимо пояснил он.

– Не половина, – исправила машинально.

Демон хмыкнул, тем самым выражая всё, что думал по поводу моего замечания, и решил уточнить для нас обоих:

– Пока один только Аркес. Сколько осталось дней из срока, который дал тебе на раздумья Владыка вампиров? Шестнадцать? Стоит эльфам одну-единственную ведьму на Голмар закинуть, как драконы тут же объявят войну всему твоему виду.

Да, он был прав в каждом слове, но:

– Керием сохранит нейтралитет, а если я поговорю с властителем Сефрои, расскажу ему, чего хочет эльфийский царь…

– А чего он хочет? – Перебил Сагар, с подозрением прищурившись.

Мелькнуло желание промолчать, но я и так ему уже почти всё рассказала.

Вздохнув, открыла и эту тайну.

– Меня. И всю ведьминскую мощь.

Думала, это демона заинтересует, заставит спросить, возможно ли отдать все силы ведьм одному существу, но он сильно удивил, мрачно проговорив:

– Едва властитель Сефрои узнает, что ты можешь передать эльфу силы всех ведьм, он убьёт тебя без раздумий. В ту же секунду. Наги за мир и против войны, едва у них появится шанс всё прекратить, они им воспользуются, даже если придётся убить одну ведьму. Даже если придётся убить не одну ведьму.

Высказал, помолчал и задал вопрос:

– А что случится, если ты умрёшь?

Известно, что.

– Милада, моя младшая сестра, станет новой наследницей Силы.

Демон совсем нехорошо прищурился, подобрался весь, напрягся. Я продолжала на нём сидеть, так что отчётливо ощущала изменения.

– А Милада сейчас где? – уже заранее ни на что хорошее не рассчитывая, подтолкнул к страшному ответу Сагар.

Но я его страхов не разделяла.

– У эльфов, – подтвердила то, о чём он уже и сам знал. – Но меня не убьют, ты зря переживаешь.

Правитель Донгрефа был умным демоном, я в этом убедилась уже не единожды. Вот и сейчас, проявляя поразительную сообразительность, он откинулся спиной на камень, окинул меня задумчивым взглядом и мрачно-удовлетворённо проговорил:

– Клятва крови.

Даже не спрашивал ведь – утверждал.

Ничего не отвечая, осторожно поднялась на ноги и пошла на берег. Он теперь красивым был. Гладкие камушки в лучах солнца сверкали, по бокам и дальше, кругом шагов в пятнадцать, сочная травка росла, ромашки цвели, васильки, зверобой, клевер. И даже росток дуба начал к солнцу тянуться, с подпиткой источника он скоро полноценным древом станет.

Вот только дальше жизнь не пошла. Подумалось, что это само озеро дальше её и не погнало, но… осторожно опустившись на колени, прижала обе ладони к земле, прислушалась. Как и думала. Не у источника сил не хватило – земля дальше проклятая шла. Смертью осквернённая. Массовой, несправедливой, жестокой. Смерть здесь пир устроила, всё вокруг кровью залила, отсюда и название – кровавая пустошь.

– Сейчас, погоди, – попросила шепотом.

И осторожно, энергетическими толчками, не шибко сильными волнами отодвинула остатки магических проклятий подальше, освободив территорию в сотню шагов во все стороны от озера.

– Прости, – снова к нему обратилась, устало на траву садясь, – как только разберусь с проклятьем Сагара и восстановлюсь полностью, уничтожу эту гадость в земле. Пока только так помочь могу.

Жизни было достаточно и этого.

Медленно, один за другим, на земле начали пробиваться зелёные росточки. Неспешно, неторопливо, но зелёный ковёр поднимался и расширялся. Через несколько минут появились кусты и молодые деревья, совсем тоненькие, но полные силы и желания жить.

Скоро сюда птицы прилетят, животинка какая заведётся, насекомые. Пчёлы цветы опылять прилетят, комары на зверьё покушаться станут. Надо только рыбы где-то добыть и перенести, сама она в озеро не прилетит.

Сагар приблизился практически неслышно, постоял у меня за спиной какое-то время и наконец спросил:

– Дальше что?

Хороший вопрос.

Время у нас заканчивается, вот что. Шестнадцать дней до того, как вампиры сторону эльфов примут, ещё меньше ждать до того, как проклятье Сагара погубит.

Это было первостепенной проблемой, его проклятье.

Сагар мне нужен. Во многом нужен, но даже без всякой выгоды мне просто не хотелось, чтобы он умирал.

Потому и сказала:

– Проклятье снимать будем.

Думала, демон обрадуется, но вместо слов благодарности я услышала хмурое:

– Как в прошлый раз?

Обернувшись, молча и укоризненно посмотрела на него снизу вверх. Сагар не убоялся и даже не смутился, как смотрел с недовольным ожиданием и уверенностью в том, что вот что плохого придумать можно, то и произойдёт, только ещё хуже, так смотреть и продолжил.

Ну и я не стала его переубеждать. Из принципа.

– Нет, в разы хуже, но выбора у тебя всё равно нет.

* * *

Следующие дни мы с Сагаром не виделись. Он перенёс меня в речной посёлок, с лап на лапы передал своим демонам и ушёл порталом, сказав, что много дел, и попросив меня не делать глупостей.

Заниматься медитациями и окуриваниями мне не хотелось. Изначально собиралась, но теперь… не было необходимости. Я чувствовала это. Внутри меня больше не было потребности в уничтожении всего эльфийского народа, мне не хотелось мести и крови. Лишь закончить эту несправедливость и спасти тех, за кого я была в ответе.

Поэтому три дня я таскала Эдона к озёрному источнику, нагло подворовывала там силы, стремительно восполняя свои, и ни во что не ввязывалась. Не колдовала. Берегла силы.

А ещё скучала. Это оказалось удивительно, поразительно и слегка пугающе, но теперь мне везде чудился Сагар, а мысли при любом удобном случае уплывали к нему. Где он? Чем занимается? Думает ли обо мне? Вспоминает, как и я, наш поцелуй? А если да, то краснеет ли? Начинает задыхаться? Сжимает руки в кулаки и давит желание открыть портал и придти?

А по ночам чувствует моё присутствие, как ощущаю я его?

Чем больше я об этом думала, тем тоскливее мне становилось. За три дня он не пришёл ни разу. Только передавал через парней, что занимается укреплением дворца и проверкой его жителей, и что скоро я смогу переехать туда.

Он избегал меня. Это очевидно. После поцелуя. Почему? Ничего не чувствует, но не хочет обижать? Боится, что попытаюсь всё повторить?

Или дело вообще не в поцелуе? Может, он не приходит, потому что находится сейчас за пределами Кахехара? Вдруг он у вампиров, а то и у эльфов сразу? Торгуется, договаривается, подбирает варианты, как бы меня выгоднее использовать и подороже продать. Или, может, решил обменять меня на какую-нибудь другую ведьму, чтобы она его от проклятья избавила? Нет… эти мысли заставили сердце неспокойно, болезненно стучать в груди, но нет. Это не похоже на Сагара. Он не из тех, кто поступил бы так подло, так нечестно. Он не из тех, кто предал бы после слов «Я не он, Леся. Я тебя втихую использовать не намерен. Тебе не нужно переживать и бояться, что ты открылась не тому».

Не пори горячку, ведьма.

И не делай поспешных выводов, не разобравшись в ситуации.

За окном темнела ранняя ночь. Эдон, Логер и Арак жарили мясо на костре. Метла, ворон и анчутка носились по окрестному лесу в поисках неприятностей на свои конечности и мою голову.

Поднявшись из-за стола, за которым амулеты перебирала и на предмет целостности проверяла, я покинула дом, вышла из посёлка, приблизилась к замолчавшим с моим появлением демонам. Те меня сразу заметили, и ничего хорошего заранее не ждали, а потому смотрели напряжённо, с подозрением.

Подошла, остановилась, всех троих молча оглядела. И спросила совсем не то, что собиралась.

– А кто кому брат?

Демоны от меня другого ожидали, а от вопроса растерялись, переглянулись все трое. А Логер взял и ответил.

– Мы трое и братья, ещё Зоссаи и Бхеал. А Фезер, Лерд и Шадх братья между собой.

Ого, ну ничего себе. Оказывается, они все между собой братьями и были! Внезапно.

– А ты чего хотела? – снова Логер, осторожно так, как с тяжело больной.

Пожала плечами и как можно бодрее сказала:

– Зовите Сагара, я проведу ритуал призыва к богам. Сегодня.

Реакцией на мои слова стала плохо скрываемая паника. Логер даже побледнел, глаза распахнул, нервно сглотнул. Эдон и Арак переглянулись, обмениваясь только им двоим понятными мыслями, снова оба на меня посмотрели и:

– Сегодня нельзя, – убеждённо проговорил Арак.

– Никак нельзя, – подхватил Эдон.

– Погода просто ужасная.

– И ты до конца ещё не восстановилась.

– К тому же, шестое число месяца, самый неблагоприятный для вызова богов день.

– Так, – оборвала рыжая ведьма это безобразие.

Уперев руки в бока, мрачно оглядела несчастную троицу. Чтобы так старательно отговаривали меня спасать их друга? Для этого может быть всего две причины. Первая, Сагар умер. И вторая – по каким-то причинам сегодня придти не может. И эти причины троим демонам известны, иначе не стали бы они меня так отговаривать. И, очевидно, эти же причины лично мне категорически не понравятся.

– Ну, и где он? – спросила требовательно, так, чтобы сразу поняли: смолчать не получится.

Они, может, и поняли, но всё равно промолчали. Гады рогатые!

– Ладно, – безразлично плечами пожала и к огню уверенно шагнула, – сама посмотрю.

В следующее мгновение костёр потух. Вот горел себе, светом поросшую белым мхом поляну заливая, древесиной хрустя, мясо жаря и обалденный аромат от него на всю округу распуская. А тут хоп – и погас. И мигом так темно стало, тихо… только сок из мяса на горячее ещё дерево капал и шипел.

– Не надо сегодня никого звать, – негромкие слова Арака с пугающей дрожью пробрались под кожу к самым костям.

Невольно сглотнула. Не из-за Арака и его братьев, нет, эта троица меня не пугала. Пугал Сагар. То, что он мог задумать, и то, что мог делать.

– Мне есть причины переживать? – пришлось приложить немало усилий, чтобы голос прозвучал ровно, без дрожи.

Я не буду паниковать и сжигать мосты только потому, что надумала плохого. Зачастую наше сознание специально подкидывает нам самые плохие мысли, самые страшные варианты. А на деле всё оказывается совсем не так. Не страшно, не плохо и не губительно.

– Абсолютно нет, – заверил Эдон, – он не предаёт тебя, как ты наверняка успела подумать.

Честно сказал. Если бы соврал, я увидела.

– Он пытается тебя спасти, – негромко добавил Логер, за что получил два недовольных взгляда от братьев.

– Меня? – не поняла совсем. – От чего? Мне не требуется спасение, это Сагар проклят, если вы не забыли.

Они не забыли, но и отвечать не хотели, хотя точно знали, что происходит. Пришлось, подавив раздражение, попытаться терпеливо объяснить:

– Это смертельное проклятье. Первый раз оно сработало мгновенно, но Фезер и Бхеал каким-то образом сумели вернуть Сагара к жизни. Жизнь вернули, но проклятье проникло и в душу, и в тело. И если после смерти в душе оно уничтожилось, то в теле осталось. И, наученное горьким опытом, решило действовать иначе – не мгновенная смерть, а планомерное уничтожение. Чтобы Сагару некуда было возвращаться. Чтобы само тело убило его. Вы понимаете, что я говорю?

Все трое настороженно кивнули.

Я уже хотела продолжить, но тут Логер, самый младший из демонов, робко произнёс:

– Сагар сказал, ведьма может через себя проклятье пропустить.

– Может, – подтвердила, потому что это правдой было, – но далеко не каждая, это во-первых, и далеко не любое проклятье. Только произнесённое. В случае с Сагаром это не сработает, его прокляли через предмет, через кинжал… В общем, это другое. Такое ни одна ведьма не снимет.

Арак и Эдон теперь не переглядывались, они друг на друга уставились в одном общем страшном понимании.

– А что будет, если ведьма попытается? – заметно бледнея, слабым голосом спросил Логер.

Хотела объяснить и это, рот открыла, воздух в грудь набрала и… замерла, оглушенная внезапно обрушившимся пониманием.

– Селина, – прошептала, бледнея уже сама.

Другой ведьмы у Сагара не было.

Мужчины не ответили. Логер теперь смотрел виновато и встревоженно, двое его старших братьев перевели на меня напряжённые, но мрачно-решительные взгляды.

Вот только:

– Селина не ведьма, – открыла им глаза на то, что было известно как минимум мне. – Она Видящая. Такая магия ей не по силам. Но даже будь она… будь Селина ведьмой, у неё ничего бы не вышло. Видели, как она выглядит, какое впечатление производит, как околдовывает своей красотой? Это магия. Страшная, неправильная, загубившая несколько жизней. То, что сделала Селина – страшный грех, который не искупить. Едва она попробует воззвать к богам или Природе, её убьют на месте.

Не скажу, что собиралась заступаться за неё. Видящая пошла на жестокий шаг, последствия которого хорошо знала. В былые времена, не будь я занята решением проблемы всех ведьм, лично доставила бы её на ведьмин суд, даже заранее зная страшный приговор. Она виновата. Она ужасно виновата. И она будет одной из тех немногих, о чьей смерти я не стану горевать, как не горюет и она о тех, кого сгубила ради собственной красоты.

Но.

Я не собиралась трогать её как минимум до окончания войны. И даже после, возможно, позволила бы ей уйти. В благодарность за оказанную помощь.

Но то, что задумал Сагар…

– Она не станет ему помогать, – проговорила убеждённо.

Селина Видящая, а не дура. Знает, чем закончится её попытка помочь. И ни за что на свете на это не пойдёт.

– У неё нет выбора, – глухо ответил Эдон.

Рыжей ведьме стало в конец нехорошо.

Подтверждая самые плохие мои предположения, Арак хрипло сказал:

– Подчиняющая магия. Родовая.

Едва не выругалась. Не знаю даже, как удержалась.

Потому что родовая магия – это то, что даже ведьма подавить не в состоянии.

– Остановите его, – потребовала фактически, – всё, чего он добьётся – смерть Видящей. А если по вине Сагара умрёт последняя на всю сферу Видящая, то я его собственными руками придушу.

Поразительно, но рогатые не стали спорить, а Логер так и вовсе мгновенно огонь призвал, намереваясь сам к своему правителю отправиться.

– Стой, – одёрнул его Арак, – Сагар тебя не послушает, я пойду.

Младший кивнул, без возражений принимая такое решение, и остался стоять на месте, в то время как Арак шагнул в призванное не им пламя и исчез.

Не собиралась стоять и я.

Развернувшись, поспешила обратно к посёлку, даже не удивившись, когда оба демона громадными скалами пристроились по бокам и пошли вместе со мной.

– Призывать пошла? – сразу догадался Эдон слева.

– Подождала бы Сагара, – не одобрил и Логер справа.

– Да я и без него могу, – сообщила сразу обоим. – Сагар Арака может и не послушать, а Селина… Видящая мне нужна.

Видимо, это было достаточным аргументом. Во всяком случае, мне позволили войти в дом, собрать всё необходимое, переодеться в простое льняное платье, распустить рыжие волосы, снять все имеющиеся обереги и выйти обратно, а вот дальше порога ступить не позволили, заградили путь двумя могучими телами.

– Сагар нам головы оторвёт, – хрипло заявил Логер.

Да, проблема.

– Идите в лес, сделаем вид, что вы вообще не знали, что я задумала, – внесла разумное, между прочим, предложение.

Но оба скривились так, словно чего-то мерзкого вкусили.

– Тогда нам уже вообще ничего не сносить, – вставил Эдон. – Сделаем так. Ты идёшь в дом и ждёшь, пока Сагар сам придёт.

Потрясающий план. Надёжный, как эльфийские артефакты.

Проблема в том, что я успела узнать правителя Донгрефа достаточно, чтобы с абсолютной уверенностью заявить: он пошлёт Арака и все мои предупреждения, попытается сделать так, как задумал, убьёт Селину и только после этого придёт ко мне со словами «ты была права». Потому что на Селину ему плевать, она для него вообще враг, помогший его врагу. Так что жалости к Видящей Сагар не испытывает и не начнёт.

Ай, Эфемер с ним!

– Нет, так не пойдёт, – качанием головы отказала Эдону в его великолепном плане. И добавила искренне виновато: – Простите. Оба.

Вскинутая ладонь и слетевшее с губ:

– Вос эс дефессус, амике, дорми, адепто ноннуллус сомно.

Что примерно означало: «Ты устал, мой друг, приляг, поспи».

Даже не заклинание, так чисто, детская шалость. Мы с двоюродными сёстрами так от атак уходить учились. Бегали детьми по саду, выкрикивая то сонку, вот эти слова усыпляющие, то чихотку.

Эдон, рыкнув что-то некультурное, рухнул на землю без сознания. Логер говорить и не пытался, но растянулся рядом, почему-то хмурясь во сне.

Однако времени размышлять об этом у меня не было. Осторожно обойдя обоих, поспешила за дома, свечам велела вставать кругом даже раньше, чем сама успела подойти на нужное место.

Жаль только, некому было использовать ту интересную магию и спрятать все дома, чтобы случайно не пострадали.

Но, прислушавшись к себе, ведьма поняла, что и необходимости в том не было. Сейчас всё пройдёт хорошо. Так, как нужно. Не случится ничего плохого. И даже Селина не умрёт, в этом у меня откуда-то тоже была железная уверенность.

Я вообще себя поразительно уверенной ощущала, а ещё спокойной, умиротворённой даже, не смотря на то, что где-то глубоко внутри всё равно щекотали отголоски тревоги и нетерпения. Но в остальном – покой.

Села на влажный берег реки, ноги под белой юбкой скрестила. Перед собой положила чашу, рядом костяной клинок и мешочек с травами.

Вздохнула, успокаиваясь окончательно и расслабляя мышцы. Медленно набрала в грудь воздух и резко выдохнула, одним махом зажигая все свечи вокруг. Пламя вышло естественным, красно-жёлтым.

Чуть улыбнулась этой удаче и зашептала:

– Патерни сиритус, креатор деос, дико фобис эго вокави тэ.

Слова слетали с губ легко, как птички с ветвей деревьев.

Огонь свечей усилился, загудел, подтверждая, что мой призыв был услышан.

Потянув струйку воды от реки в чашу, зачерпнула трав и скинула туда же, одновременно проговаривая:

– Воло ленире вултус эним респонса. Нон релин куэнт эн трибуэйр, патем сапиэнта туа.

Кинжал лёг в правую ладонь, лезвие коснулось кожи левой. Боль оказалась не такой сильной и пугающей, как понимание: я за последние дни эту руку уже в третий раз режу. Если бы не Сагар и его магия, мне бы совсем худо было.

Тяжёлые алые капли скользнули по белой коже и полетели вниз, мешаясь с водой и травами в чаше.

Глубокий вдох, уверенное на выдохе:

– Вени ад миам вокант.

Пламя взметнулось над чашей, и из сильно увеличившихся языков огня на меня с насмешкой и неожиданным удовлетворением взглянул самый настоящий бог. Один из них.

В этот раз он меня не хватал и рычанием не оглушал, а потому полагалось мне, как взывающей, первой слово говорить.

– Здравствуй, великий и справедливый бог Ариа. Благодарю за то, что на зов мой пришёл, великую честь оказал.

Говорила с почтением, голову в знак благодарности и уважения склонив.

Арие полагалось ответить тем же – величественно склонить божественную голову и одарить меня и все мои замыслы благословением своим.

Но он решил иначе.

– Вижу, успокоила ты бурю в душе, ведьма, да всё никак голову в порядок привести не можешь. Сама не понимаешь, чего хочешь, кому веришь, кому душу открыть готова.

Я напряглась. Не поднимая глаз, нервно сглотнула и приготовилась к удару, который вряд ли смогу пережить. В прошлый раз Ариа обещал наказание страшнее смерти, если ещё раз сунусь к ним с сумраком в душе.

Некоторое время над поляной звенело молчание, нарушаемое гудением огня и журчанием реки.

– Голова – не моя проблема, – милостиво закончил мысль бог. – Демона твоего спасём, ты же за него просить пришла?

– За него, – ответила с готовностью, вскинувшись и в горящие вечным пламенем глаза заглянув.

Бог хмыкнул, потревожив пламя из чаши, и вкрадчиво поинтересовался:

– Чем за жизнь его заплатить готова?

Это был нехороший вопрос. Совсем. Обычно боги сами цену называют, а этот у меня спросил.

Выбора не было, пришлось ответить то единственное, чего от меня и ждали:

– Что угодно, – и голос не дрогнул.

Он ждал этих слов. Он, как и я, знал, что больше мне предложить нечего, только лишь всё.

– В таком случае, – сотканные из огня губы растянулись в кривой ухмылке, – я забираю твою жизнь, ведьма.