Глава 23

Мы с Миной и с ребёнком оказались на том борту кареты, который лежал на земле. И поэтому, когда открылась дверь кареты, что теперь для нас была сверху, и я увидела лицо генерала, я почему-то вздохнула с облегчением. Потому что мне не хотелось думать, кто это может быть: просто разбойники или это какие‑то враги генерала. В любом случае все мои знания о подобных вещах указывали на то, что такие нападения заканчивались тем, что женщине доставалось больше всех. Если мужчин просто могли побить и связать, то с женщинами, как правило, происходило насилие. Поэтому, когда я увидела лицо генерала, я была практически готова его расцеловать. — Вы целы? — спросил генерал, и мне показалось, что в его голосе звучала тревога. «Неужели так боится потерять целителя в моём лице?» — подумала я, а вслух сказала: — Да, господин генерал, помогите нам вылезти. Первым делом я передала ребёнка, даже не подумав, что передаю генералу его собственного сына. После чего карету перевернули, и мы с Миной выбрались из кареты, которая уже стояла на колёсах. Выбравшись из кареты, я вдруг увидела странную в своей невозможности картину. Генерал держал на руках моего сына, но не прижимая к себе, а на весу, близко к лицу, как будто бы пытался рассмотреть что-то у него в глазах. А мой сын тянул к нему руки, пытаясь схватить его за нос, и улыбался. Генерал перевёл на меня взгляд и растерянно спросил: — Он не боится меня и не плачет? — Отдайте мне ребёнка, — потребовала я вместо ответа и, только когда забрала сына, успокоилась и ответила. Правда, я же не могла дать ему правдивый ответ, поэтому пришлось отвечать вопросом на вопрос. — Вы так уверены, что все дети должны плакать? — Обычно плачут, — ответил генерал и придирчиво осмотрел меня уже вместе с ребёнком. — Я цела, — сказала я и вдруг услышала звуки рвотных позывов. Обернувшись, я увидела, как Мина, согнувшись, извергает из себя остатки сегодняшнего завтрака, и, осмотревшись, сама еле сдержалась, чтобы не сделать то же самое. Поначалу, когда я выбралась из кареты, я была сосредоточена на том, что генерал держит на руках сына, и не увидела то, что творилось вокруг. А вокруг повсюду лежали тела, убитые и раненые, отрубленные конечности, кровь. Даже не переходя на целительское зрение, я видела, где человек ещё жив, а где уже нет. Глядя на картину боя, я задумалась и вздрогнула, когда от генерала прозвучало: — А у вас крепкие нервы, в отличие от вашей служанки. — Я целитель, — сказала я, — меня кровью не испугаешь. — И тут же спросила: — Могу я заняться ранеными? — Нет, — вдруг отказал мне генерал. А руки у меня уже горели от целительской магии, потому что она работает таким образом, что, если рядом кто-то испытывает страдания, ты не можешь не помочь. — Что значит — нет? — спросила я. А генерал сделал шаг ко мне, навис надо мной и сказал: — Нет. Ты не будешь помогать простым солдатам. — Для меня нет разницы, — сказала я, — генералам помогать или солдатам: любая жизнь ценна. — Ты сумасшедшая? — вдруг спросил генерал. Я промолчала. — Тебе что никто не рассказывал, что с драконами так нельзя разговаривать? — Я прошу вас, — сказала я, — дайте мне возможность посмотреть на раненых. Я не буду к ним прикасаться, если на то не будет необходимости. В этот момент к генералу подошёл офицер, у него была перевязана рука, и было заметно, что перевязали наспех. Я вспомнила, что в каждом боевом подразделении был кто-то, кто отвечал за такую вот экстренную помощь на поле боя. Офицер что-то тихо сказал генералу, настолько тихо, что я и не расслышала, после чего генерал повернулся и, упёршись в меня тяжёлым взглядом, произнёс: — Хорошо, я согласен, госпожа целительница. Но вам придётся начать с одного важного пациента. Капитан Регуш вас проводит. И генерал кивнул в сторону капитана. Мина, уже умытая, но ещё несколько бледная, подошла ко мне. — Ты как, Мина, сможешь присмотреть за Лиамом? — Да, я сяду в карету, не могу находиться на здесь, среди всего этого. Я заметила, что, пока Мина говорила, она старалась не смотреть по сторонам. — Господин генерал, — сказала я, — выделите кого-то в помощь Мине. Я не знаю, насколько я задержусь, возможно, нужно будет покормить ребёнка. Генерал удивлённо взглянул, но не стал возражать. А я подумала, что если он так быстро учится прислушиваться к тому, что ему говорят, то, значит, не всё потеряно. Передав Лиама, я пошла за капитаном Регушем, по пути я видела, что солдаты убирали поле боя, стаскивая в кучи тех, кому не повезло. Убитых было много. Судя по всему, на нас напал довольно большой отряд; и я обратила внимание, что нападавшие были все по-разному одеты, поэтому я подумала, что это, скорее всего, разбойники: вряд ли регулярные войска были бы одеты как крестьяне. Но откуда здесь столько разбойников? На убитых мужчинах были чёрные штаны, тёмного или серого цвета холщовые рубахи, тёплые, тоже тёмных цветов куртки; одежда была разной степени поношенности, как и обувь. Но здесь было не так уж и холодно, чтобы ходить в тёплых куртках, а значит, эти люди пришли оттуда, где уже не так тепло, как здесь. — Капитан, — обратилась я к офицеру, когда мы отошли достаточно далеко и генерал не мог услышать, — дайте я взгляну на вашу руку. — Не стоит, госпожа целительница, — ответил капитан после секундной заминки, и я решила этой заминкой воспользоваться. Ведь не просто так она возникла, значит, капитан сомневался и, возможно, хотел бы согласиться. — Давайте здесь я буду решать, стоит или нет, — резко сказала я, и капитан даже остановился — настолько не ожидал от меня такого тона. А я именно в этот момент и просканировала его. Увидела, что ситуация плохая: на руке в районе плеча было повреждено сухожилие, и если срочно не залечить, то у капитана будут проблемы со сгибанием и разгибанием, и вряд ли ему удастся быстро разработать. — Вы что, хотите остаться инвалидом? — спросила я. — Нет, — растерянно произнёс капитан. И тогда я добавила: — Тогда не мешайте мне. Лечение капитана заняло около минуты: всё же воздействие на свежую рану гораздо эффективнее, чем на ту, где уже началось воспаление или неправильное срастание. Капитан удивлённо посмотрел на свою руку и даже помахал ей: — Не болит. — Ну вот, а вы боялись, — подытожила я, совсем забыв про то, что мужчинам нельзя такое говорить. Вот и сейчас этот огромный, по сравнению со мной, капитан обиженно заявил: — Я не боялся, просто… И осёкся, а я с интересом на него посмотрела, ожидая продолжения, но продолжения не последовало. Капитан явно не желал ничего говорить, а я не стала спрашивать. Зачем спрашивать, когда и так понятно, что это был запрет генерала? Но я не успела додумать эту мысль, потому что мы дошли до места, где находился важный пациент. Важным пациентом оказался молодой мужчина, он был очень сильно ранен, его тёмные волосы тоже были в крови — видимо, у него была разбита голова, — и находился он в беспамятстве. Я взглянула на него и поразилась, что, в отличие от остальных, этот мужчина не был человеком. Это был дракон, но внешне он был одет и выглядел почти так же, как и остальные. Почти — потому что он был выше и мощнее любого человека. Но сейчас он лежал на земле, из его ран текла кровь, и ран было много. Я спросила капитана: — Его что, всем отрядом убивали? — Нет, — покачал головой капитан, — он дрался с генералом Лаэртом. — А почему он его не убил? — спросила я, не веря, что генерал неожиданно проявил сочувствие к врагу. — Потому что я хочу его допросить, — вдруг раздался голос генерала из-за спины. Я опустилась на колени, одновременно начав воздействовать на раны, но только на те, что находились на поверхности: рассечения мышц, запечатывала мелкие сосуды, чтобы остановить активное кровотечение и предотвратить большу́ю потерю крови. А вот несколько ранений были проникающими, и мне нужны были инструменты и операционная. И я очень сомневалась, что здесь, в этом ущелье, мне смогут всё это обеспечить. — Не нужно его излечивать полностью, — снова раздался голос генерала Лаэрта, — подлатайте его чуть-чуть, и хватит. И я поняла, что генерал не оставит этого дракона в живых, что он ему нужен только для допроса, и, вероятно, его будут пытать. — Генерал Лаэрт, позвольте мне самой решать, что делать. И вообще, прошу вас не стоять у меня за спиной: ваша аура мешает мне выстроить потоки. — Последнее я, конечно, придумала, но мне и правда было некомфортно чувствовать тяжёлый взгляд генерала на мою спину. Даже не оборачиваясь, я почувствовала, что генерал и капитан отошли. И я начала лечить в полную силу. С каждым разом магия давалась мне всё легче, я всё чаще использовала только её. Во-первых, потому, что в дороге невозможно обеспечить операционную, а во-вторых, ко мне приходило понимание, что нужно делать, чтобы проводить хирургическую операцию лишь одной магией. И как оказалось, это возможно. Когда у тебя нет другого выхода, ты начинаешь использовать то, что есть под рукой. В моём случае это была магия. Сначала я залечила пробитое лёгкое, параллельно сращивая рёбра, которые это лёгкое и пробили. Потом излечила глубокие раны, бедро, бок, сухожилия в лопаточной части. В какой-то момент поняла, что пациент смотрит на меня. — Вы светлая сестра*? — внезапно спросил он, а я от неожиданности прикрыла ему рукой рот, чтобы он замолчал и не привлекал внимания генерала. А то решит, что я уже достаточно вылечила пациента, и побежит его допрашивать. (*Сестра бога драконов, отца-дракона, местный аналог ангела — придумано автором) — Молчите, — прошептала я, — здесь недалеко генерал. Пациент сразу понял, о ком я говорю, потому что красивое лицо его исказилось от ненависти. — Зачем вы мне помогаете? Дайте мне умереть. Я покачала головой: «Вот же дурачок, умереть ему дай…» — Вы трус? — спросила я. Теперь на лице моего пациента заиграли желваки. «Разозлился, — подумала я. — Это хорошо». — Тогда почему вы пытаетесь пойти путём труса? Ведь пока вы живы, жива и надежда. Но он не успел мне ответить, потому что меня снова окликнул генерал: — Госпожа целительница, что там у вас? А я взяла и отключила пациента, прикоснувшись ко лбу сложенными в щепотку пальцами. — Я почти закончила, генерал, — ответила я. — Но ему нужно время, чтобы прийти в себя. Слишком сложные раны, организму нужно несколько часов, чтобы восстановиться. А сама подумала, что, находясь в таком состоянии, мужчина всё услышит и сделает выводы. Я действительно справилась почти со всеми ранами, и теперь, если он немного отдохнёт, то благодаря драконьей регенерации он будет почти в полной силе и сможет сбежать. Но я тихо сказала: — Только не надо больше смертей. И понадеялась, что он меня услышал. Встав с земли и отойдя от пациента, я спросила у генерала: — Кто он? — Похоже, что это жених моей будущей невесты, — ответил генерал. А я вдруг поняла, что совсем не знаю, зачем генерал Лаэрт едет в Шеханир.