Глава 24

— То есть вы не знаете точно, кто этот пленник, но при этом собираетесь его пытать, а потом убить? — спросила я генерала. — Не знаю, — сказал генерал. — Но врагов за спиной оставлять нельзя, это я знаю точно. А ещё уверен, что мои догадки — это правда. И я решила спросить: — Генерал Лаэрт, а зачем вы едете в Шеханир? Генерал странно усмехнулся. Я не думала, что он мне ответит, но он ответил: — Император назначил меня наместником в княжестве. И генерал странно поморщился, а я вдруг почувствовала запах крови. «Неужели у него опять открылись раны? Или он получил рану в бою?» — Вас ранили, генерал? — спросила я. — Пустяки. — Если вас ранили, генерал, рана не заживёт: так действует ваше проклятие. Как только генерал услышал про проклятие, глаза у него засветились, и рука непроизвольно дёрнулась. Я уже подумала, что сейчас меня схватит за горло и придушит, но генерал сдержался. — Откуда ты знаешь про проклятие? — прорычал он. — Я целитель, я вижу, где болезнь, а где проклятие. Так вот, ваше проклятие... оно везде. Оно окружает ваш магический источник, расползаясь чёрными нитями по всем магическим каналам. Я замолчала. — Но последние дни я не чувствовал его. — В словах генерала я услышала растерянность. — Лечение даёт лишь кратковременный эффект, — сообщила я и, не удержавшись от язвительности, добавила: — Вы же для этого меня забрали из замка барона. Я впервые увидела хоть какую-то другую эмоцию на лице генерала Лаэрта, кроме высокомерной надменности и уверенности в том, что он делает. Мне показалось, что промелькнула неуверенность. — А как избавиться от него? — спросил он. Я пожала плечами. Не рассказывать же ему о том, о чём я узнала от Морвены. — У любого проклятия должно быть условие. Узнайте своё, и если сможете выполнить, тогда вы избавитесь от проклятия. — Ну так что там с пленником? — спросил генерал устало, видимо больше не желая со мной спорить. — Он потерял много крови, вы практически убили его. Я запустила исцеляющее заклинание, и теперь ему надо поспать. Генерал выдохнул сквозь зубы: — Ты усыпила его? — Да, — не стала я скрывать, — я погрузила его в лечебный сон. Вернувшись к себе, я подумала, что я всё сделала для пленника. И если он не дурак, то он сможет воспользоваться предоставленным ему шансом. И вдруг, как-то с отложенным эффектом, мозг зацепился за то, что сказал генерал Лаэрт: «Жених моей будущей невесты». А сам сказал, что едет наместником. Я задумалась: «Смогу ли я снять с него проклятие, если он действительно женится на княжне Шеханира?» Этого я не знала, но подумала, что не надо ничего менять; продолжу действовать так, как решила. А ночью кто-то постучал в карету. Спала я плохо: видимо, подсознательно ожидала, что что‑то произойдёт, и вслушивалась в звуки лагеря. За дверцей кареты оказался вылеченный мною пленник. — Благодарю вас за оказанную помощь. Моё имя Равеш Тахар, я ваш должник, и я должен спросить: хотите ли вы уйти со мной? Я покачала головой. — Нет, я должна остаться здесь. Да и не смогу я уйти: у меня ребёнок, — сказала я ему. И вдруг Лиам захныкал. Мина уже спала, поэтому я взяла Лиама на руки и стала качать. А бывший пленник посмотрел на моего сына, и я заметила, что взгляд у него стал несколько расфокусированный. «Потоки смотрит, драконище». — Почему-то стало не по себе — Это его ребёнок? — неожиданно спросил Равеш, и голос его стал несколько хриплым. Я сразу поняла, что он говорит о генерале, но я не собиралась никому ничего рассказывать, поэтому ответила: — Нет. Но, судя по взгляду, брошенному на Лиама, и тому, как блеснули его глаза в темноте, он мне не поверил. — Прощайте, — сказала я. — И старайтесь больше не попадаться. А утром, когда все уже собирались отправляться, в лагере возникла суета. Суета в военном лагере сразу заметна и указывает на то, что что-то произошло. Обычно в лагере каждый знает, что делать, всё чётко организовано, но здесь начался небольшой локальный хаос. Я предполагала, что причиной этого стал побег пленника. А когда за мной пришёл капитан Регуш и пригласил меня к генералу в палатку, я уже даже не удивилась. Оставила Лиама Мине и пошла за офицером к палатке генерала. «Любопытно. И сколько у него этих палаток?» — подумала я, вспомнив, что прошлую он сжёг несколько дней назад. Пока мы шли, капитан Регуш повернулся ко мне и сказал: — Госпожа целительница, если господин генерал вдруг будет вас к чему-то принуждать или... Ну, если вы просто так захотите уйти, скажите мне. Я помогу. На самом деле, это было большое предложение. — Не стоит, капитан, я справлюсь, — сказала я, понимая, что вот прямо сейчас этот вояка вернул мне веру людей. — А вы не знаете, зачем генерал вызывает меня к себе? Офицер вздохнул: — Сегодня ночью пленник, которого господин генерал планировал допросить, сбежал. Ну, об этом я уже знала. И даже догадывалась, что генерал, поскольку не дурак, скорее всего, уже пришёл к каким-то выводам, какова была моя роль во всём этом мероприятии. Но я надеялась, что хотя бы ночью никто не видел, как он ко мне подходил. Когда мы уже подходили к палатке, капитан повторил: — Подумайте. Если вдруг что-то произойдёт, я готов вам помочь. А я подумала, что не зря я верила в то, что в людях есть что-то хорошее. И решительно шагнула в палатку. Генерал сидел на низкой тумбе, приставленной к низкому столику, и что-то писал. Увидев меня, встал, сделал несколько шагов, подошёл близко. — Вы помогли ему сбежать. Он не спрашивал, а утверждал. А я втянула носом его запах и вдруг поняла, что не ошиблась: и вчера, и сегодня от генерала отчётливо пахло кровью. — Генерал Лаэрт, у вас снова открылись раны? Могу ли я вас посмотреть? — спросила я. Генерал, который именно в этот момент собирался высказать мне обвинение, вдруг осёкся на полуслове и взглянул на меня внезапно засветившимися глазами. — Госпожа целительница, правильно ли я понял, что ты хочешь, чтобы я разделся? — Генерал Лаэрт, — сказала я докторским тоном, — не переигрывайте. Вы прекрасно понимаете, о чём я. Снимите рубашку и закатайте штанины, я осмотрю вас. То ли стандартный сухой тон, то ли генералу и вправду было нехорошо, а только он выполнил всё, что я сказала. И передо мной открылась не очень приятная картина — неприятная для врача, который лечил, лечил, да не вылечил. Те раны с язвами, которые я залечила ещё в замке барона, снова начали мокнуть, из некоторых сочилась сукровица. Свежие раны тоже были. Я направила целительскую магию на те раны, которые были свежими, представив, как изнутри сшиваются мышцы, мелкие сосуды и верхняя часть кожи. И когда я закончила со свежими ранами, я попыталась воздействовать на те, что снова воспалились. И каково было моё удивление, когда мне не удалось сделать то, что я делала, будучи у барона! Как будто что-то мешало. Я сосредоточилась и пробовала уменьшить поток магии, медленно, по капле вводя целительскую магию в область поражения. Но ничего не получалось. И тогда, разозлившись, я, наоборот, как шарахнула туда! Генерал крикнул и потерял сознание. А я сначала даже не поняла, что произошло. Я так замучилась закрывать большую язву у него на коже в районе рёбер, вообще ничего не срабатывало. «Неужели целительская магия может что-то такое сотворить?» Я вышла из транса, посмотрела на генерала и увидела, что на месте нескольких язв, которые опоясывали его торс по кругу, практически ничего не осталось. «Вот это я супервумен!» — подумала я. Вот только почему он свалился в обморок? Неужели при большом количестве целительской магии такое возможно? Мне, как врачу, требовалось прагматическое объяснение. Я осталась дежурить возле генерала. Выглянула из палатки, попросила принести мне воды и чистой тряпки. Генерал долго не приходил в себя. И я видела, что температура его тела то повышается, то понижается. Глаза двигались под закрытыми веками... Генералу явно что-то снилось. Примерно к середине ночи там, где были язвы, снова появилось покраснение. Оно ушло, когда я направила туда капельку магии. А под утро генерал открыл глаза, и первое, что он сделал, схватил меня лапищами за шею. — Ведьма ты! — буквально прорычал он. — Что ты со мной сделала?!