Глава 33

Генерал продолжал сжимать меня в объятиях. Поэтому, не дождавшись ответа на свой вопрос, я попросила: — Отпустите меня, генерал. — Одно ваше слово, Дария… — сказал он. Голос генерала был хриплым, зрачки в глазах были вытянутыми. Передо мной был дракон, у которого сейчас было красивое лицо. После такого объёма магии, что я через него пропустила, следов проклятия практически не было видно. Он был красив той особенной мужской красотой, которая свойственна только сильным. Такая красота проявляется, когда из поколения в поколение твои предки обладают силой и имеют возможность брать к себе в жёны только самых красивых женщин. И вот эта накопленная веками красота отобразилась в этом лице. — Одно ваше слово, Дария, — и никакой шеханирской невесты не будет. Я опустила взгляд на грудь генерала. Проклятие никуда не делось. Оно сжалось вокруг источника, не рискуя раскидывать щупальца после того, как моя магия практически выжгла проклятие из магических каналов. Но оно как бы говорило: «Ничего, ничего, я здесь посижу немножко, а потом опять раскину щупальца и дотянусь до всего». — Проклятие ещё со мной? — спросил генерал, так же как и я не дождавшись ответа. — Да, — ответила я ему честно. — Оно никуда не делось, потому что его нельзя вылечить, генерал, это не болезнь. Генерал продолжал держать меня, и пришлось повторить: — Отпустите меня. Генерал неохотно разжал руки. А я, вопреки всему, ощутила острое чувство потери. Как будто бы мне не хотелось, чтобы он отпускал меня. — Ещё один такой сеанс, — усмехнулся генерал, — и я не смогу вас отпустить, Дария. И это прозвучало созвучно моим мыслям — настолько, что я вздрогнула. — Вы боитесь меня? — Лицо генерала помрачнело. — Нет, генерал Лаэрт, я вас не боюсь. Я хотела добавить, что боюсь себя, но не стала, потому что заметила, что в глазах генерала вспыхнул странный огонёк предвкушения. «Неужели ему удалось что-то выяснить обо мне — то, что я бы хотела скрыть?» Но выяснять было слишком опасно, поэтому я не стала. Решила уточнить насчёт того, что он и так уже высказал: — Вы накажете меня за то, что я помогла сбежать тому дракону? — Я думаю, вы и сами чувствуете себя наказанной, — покачал головой генерал. — Зная о том, сколько людей пострадало и умерло из-за того, что вы отпустили преступника, вы уже будете чувствовать себя от этого плохо. А я подумала, что здесь генерал ошибается. Сколько раз мы совершаем поступки, не понимая, к каким последствиям это может привести? В моменте нам кажется, что именно так и нужно сделать. Но каждый раз, делая выбор, мы формируем будущее. Не отпусти я, не помоги я сбежать тому дракону — и, может быть, не было бы этой эпидемии. А может быть, было бы ещё что-то — страшнее. Поэтому никогда не известно точно, что ждёт нас впереди, но на тот момент моя совесть подсказывала мне, что дракона нужно отпустить. Но и об этом я тоже не стала говорить генералу. Уж очень мне не хотелось, чтобы мне назначали какое-то наказание: времени на наказания у меня не было, надо было помочь целителям, которые с ног сбивались, пытаясь провести интоксикацию у пациентов, возникшую от погибающих паразитов. После нашего лечения больше никто не погиб. Нам действительно удалось вылечить всех. Я подозреваю, что и земля с водой, прилегающие к лагерю, тоже получили магии достаточно для того, чтобы то, что было принесено плохого, погибло. А вот буйное цветение совершенно невообразимых цветов вокруг лагеря было приятным дополнением к тому, что мы сделали. Удостоверившись в том, что опасность отступила, генерал не стал больше задерживаться, и мы двинулись в Шеханир. После половины дня в пути холмистая местность сменилась горами, и дорога, на которую въехал наш обоз, пошла вверх. Но, как сказал генерал, перевалов там не было. Горное княжество располагалось на плато. А перевалы находились с той стороны, обеспечивая естественную защиту княжества от врагов. По мере того как мы приближались к въезду в столицу княжества, я понимала, почему генерал оставил армию в долине, даже не пытаясь каким-то образом завоевать это княжество. Завоевать эту землю было невозможно. Полагаю, что армию, попытавшуюся пройти в княжество, уничтожили бы ещё на подходе. Но невозможно было и княжеству признать свою победу, потому что дорога и, соответственно, обеспечение княжества, где особо ничего не росло, проходили через долину, где как раз стояла армия генерала. Но горцы оказались не настолько гордыми, чтобы умереть от голода. Поэтому и предложили мирное решение военного вопроса. Я смотрела на генерала, который ехал верхом неподалёку от нашей кареты, и думала о том, что если княжна увидит генерала сейчас, то вполне может в него влюбиться. Чёрных шрамов не было видно, кожа была чистая; даже выражение лица не было таким угрюмым, как обычно. И я полагала, что это тоже последствия воздействия моей магии. Потому что тьма, которая присутствовала в генерале и которая толкала его совершать ужасные вещи, сейчас вообще не ощущалась. Как будто бы её и не было. Но я была уверена, что она не менее хитрая, чем то проклятие, которое живёт в генерале. И просто забилась куда-то и выжидает удобного момента, чтобы проявить себя. Я же волновалась. С одной стороны, мне нужно было снять с генерала проклятие, чтобы оно не перешло на моего сына. С другой стороны, нужно было сберечь жизнь генерала — опять-таки чтобы проклятие не перешло на моего сына. И мне нужно было сохранить тайну, чтобы никто не узнал, что мой ребёнок — сын генерала. Потому что я уже поняла эту взаимосвязь и то, почему генералу так нравится держать в руках моего сына. Не потому, что он его сын, а потому что в этом случае он не ощущает проклятия. Если бы Лиам не родился, сейчас генерал уже был бы диким зверем, приносящим кровь, разрушения и хаос.*** Мы въехали в столицу Шеханира, Арагон, названный по имени правящей княжеской семьи. Почти всё здесь было сделано из камня. Я подумала, что надо было уточнить: возможно, у них сильно развито направление магии при работе с камнем. Потому что я не представляла, как такое можно сделать руками. Столица Шеханира напомнила мне Барселону. Самый центр, где своей потрясающей красотой славились здания, построенные Антонио Гауди*. Воздушные, кружевные, взлетающие вверх башни Саграда Фамилия* были здесь практически на каждом доме. (*Антонио Гауди, Антони Пласид Гильем Гауди-и-Корнет, 1852–1926, — испанский архитектор, главный представитель каталонского модерна, чьи работы стали визитной карточкой Барселоны. *Саграда Фамилия, Искупительный храм Святого Семейства, — католический храм в Барселоне, район Эшампле, строящийся с 1882 года, и вроде бы окончание строительства запланировано на 2030 год.) Я никогда не видела этого сама, но, в конце концов, я пришла сюда из мира, где можно было увидеть много, не выходя из дома. И глаза защипало, стоило мне вспомнить прошлый мир. — Да... — Мина тоже смотрела из окна кареты, открыв рот. — Очень красиво. Я не знала, что такое бывает, — добавила она, покосившись на меня и, вероятно, не понимая, почему в моих глазах слёзы. Под колёсами кареты, судя по всему, была брусчатка, потому что было слышно, как подкованные копыта стучат по камню, а карету слегка покачивало на неровностях покрытия. Вскоре мы остановились на большой площади, и я подумала, что наш обоз въехал в самый центр. Это было странно, потому что мне казалось, что нас можно было оставить где-нибудь на постоялом дворе, пока выяснится, где мы будем все жить. Но генералу было виднее. И я, решив, что сейчас генерал пойдёт в княжеский замок, и пока он будет там обо всём договариваться, нам просто нужно будет терпеливо подождать, сильно удивилась, когда дверца кареты вдруг распахнулась. В проёме двери появился генерал, который произнёс: — Дария, передайте ребёнка служанке. Вы идёте со мной.