Глава 44

Дарья Лечебный сеанс начался с того, с чего начинался любой мой сеанс, — со сканирования. Что мне это дало? О, многое. Отсканировав, я увидела многое из того, что скрывалось за серой пеленой. Увеличенная печень; практически распавшаяся, даже расползшаяся селезёнка... Лёгкие были ужасны — как будто этот человек всю жизнь работал в шахте и надышался таким количеством пыли, что она осела на всех органах. Я попробовала дотянуться до драконьей сущности императора, закрыла глаза и потянулась; я и сама не понимала, как называется то место, где я находилась. Я увидела дракона. Он спал. Дракон императора был похож на каменную статую: старую, в трещинах, и казалось, тронь — и начнёт рассыпаться. Было видно, что дракон умирает, в нём больше не было магии, которая является основной жизненной силой для дракона как для магического существа, и именно поэтому у него не было сил подпитывать человеческое воплощение. Но мне удалось его разбудить. Я поделилась несколькими каплями своей магии, и дракон открыл глаза. Это происходило в каком-то странном астральном поле. Я точно понимала, что мои глаза закрыты. Но в то же время я как будто находилась в какой-то комнате, где я не видела всего дракона. Я видела его голову, и я положила руки ему на шипастый лоб. — Что случилось с тобой? — спросила я. И я почувствовала, что дракон колеблется. Он, с одной стороны, хотел мне что-то показать, но, с другой стороны, что-то его останавливало. Но в то же время ему хотелось получить ещё немного магии жизни. Поэтому он решился. И на меня внезапно обрушилась череда картинок, быстро сменяющих друг друга, отчего казалось, что я смотрю старое кино с быстро мелькающими кадрами. В молодости император был красивым мужчиной. И говоря «красивый», я имею в виду не только внешние данные: он был силён, красив и здоров, как и его дракон. Но в какой-то момент ему показалось, что вокруг — одни предатели. И чтобы их контролировать, нужно быть сильнее их. И отыскав древние книги и записи своего деда, того, кто извёл магов жизни, он стал проводить ритуалы, поглощая чужую магию. Чужая магия — это как чужая кровь другой группы. Она может привести к летальному исходу. И поэтому он поглощал её в виде дракона, пропуская через него потоки чужой магии, обращая чужую магию в ту, что может быть усвоена его человеческой ипостасью. И дракон слабел, а император медленно сходил с ума. А ещё он ненавидел генерала Лаэрта за то, что тот был сильнее него даже без всякой чужой магии и страшных ритуалов. И паранойя императора дошла до того, что он заставил поклясться на крови всех генералов. И он этим пользовался, заставляя генерала Лаэрта совершать ужасные вещи. Потому что на фоне «кровавого» генерала император сам себе казался лучше. А когда генерал получил проклятие принцессы Адарис, император несколько успокоился, потому что генерал теперь ничем от него не отличался. Меня ещё интересовал вопрос, что такого император увидел, когда разговаривал с генералом Лаэртом, что ему приказал срочно отправить к нему целительницу, но дракон мне не смог показать. Но я и так уже сама подозревала, что благодаря моему лечению генерал стал выглядеть лучше. И император это заметил. Но ему непременно нужно было, чтобы генералу было хуже, чем ему. Вот только император вряд ли понимал, что ему уже ничего не поможет. Дракон снова уснул. Я поделилась с ним ещё немного магией, но это были крохи. Чтобы его восстановить, нужно было больше. Гораздо больше. А я не понимала: готова ли я это сделать? Потому что восстановить дракона означало восстановить императора. А мне не хотелось. Вот не было этого ощущения на ладонях, когда магия рвётся из меня, чтобы помочь. Император превратил себя в такое существо, что даже магией жизни к нему было противно прикасаться. И ещё я знала точно, что, как только император узнает, что я маг жизни, живой мне отсюда не уйти. Он выкачает меня до дна. И я боялась, что у генерала Лаэрта не хватит сил меня спасти. Что же мне делать? Какое-то время я размышляла, глядя на спящего в кресле императора. Я могла бы его убить, но это означало бы попрощаться с моей магией. А ещё я вспоминала грустные глаза дракона и не могла этого сделать. «Почему император так боится генерала Лаэрта? Может быть, именно он способен бросить ему вызов?» Но тогда мне нужно уничтожить кровную привязку генерала к императору. И я снова позвала дракона к себе. Клятва на крови была выражена камнями, которые кроваво-красными рубинами лежали в сейфе, защищённом магией. Никто не мог его открыть, кроме императорской крови. Я проколола палец императора и вскрыла его сейф. А дракон научил меня, как уничтожить эти камни. Я не знала, какой из них принадлежит Лаэрту, и уничтожила их все. Это оказалось просто. Их можно было просто положить в проточную воду и подержать там какое-то время. И они из кроваво-красных стали прозрачными. Я выдохнула: Лаэрт свободен. Я осторожно сложила их обратно в сейф: пусть остаются, чтобы в воровстве не обвинили. И только после этого я слегка подлечила императора. Лечение заключалось в восстановлении внутренних органов. Это было сложно и… противно. И император сказал правду о том, что, если бы меня заставили делиться магией жизни, я бы её быстро потеряла. Ведь магия жизни даётся тому, кто хочет жить. Каждый раз, когда мы делаем что-то, переступая через себя, мы убиваем себя. Удивляемся потом, откуда берутся болезни. А мне, как магу жизни, тем более нельзя было этого делать. Но сейчас я сосредоточилась не на императоре. Я сосредоточилась на его драконе, который, в общем-то, был не виноват в том, каким стал человек. Хотя я не до конца понимала эту странную связь. Это как неразрешимая загадка, что сначала было: курица или яйцо? Так и для меня оставалось загадкой, что первично: драконья сущность или человеческая ипостась? Наверное, для того, чтобы это узнать, нужно было сходить в императорскую библиотеку, погрузиться в историю этого мира, понять, что стояло у истоков. Но мне с постоянно наваливающимися на меня проблемами пока было некогда. Я запустила небольшой импульс магии так, чтобы он прошёл сверху вниз, омыв внутренние органы императора, собрав серую гниль, поразившую их. И после этого поняла, что теперь мне нужен целитель, потому что моя магия обновляла внутренние органы, избавляя их от той гадости, которая окутывала императора до начала моего воздействия. Но этот... назовём его шлак, который образовывался, — его нужно было из организма удалить. Я осторожно разбудила императора. Он вскочил, с подозрением глядя на меня. Ощупал себя, вдохнул. — Что здесь произошло?! — рыкнул он. Я поняла, что он почувствовал, что его дракон слегка воспрянул. — Что ты сделала?! Глаза его вспыхнули. И он схватил меня за горло.