Глава 45

Насмешил. Я улыбнулась и отправила маленький импульс, получив который император срочно «захотел» освободиться от тех шлаков, от которых его избавила бы я и не в таком срочном режиме, если бы он дал мне сказать хотя бы слово. Рука мужчины разжалась. И он рванул в сторону купальни. И, кстати, купальня императора была оборудована гораздо лучше, чем в тех комнатах, в которые поселили меня. Через некоторое время раздался шум воды. А ещё через некоторое время вышел император — совершенно обнажённый. Я укоризненно покачала головой: «Ей-богу, как маленький!» А вслух сказала: — Прикройтесь, ваше императорское величество. — А что, — ухмыльнулся император, — тебе не нравится? — Вам только кажется, что вы достаточно времени провели в купальне, — сказала я, намекая, что приятное времяпрепровождение может и не продолжиться, если он ещё раз на меня поднимет руку. Это подействовало, всё же дураки императорами не становятся. И через некоторое время мы сидели с императором возле стола. Он был в халате. Больше никаких провокаций не было, но смотрел он на меня так, как будто пытался просверлить во мне дыру. — Что ты сделала? — покрутив головой в разные стороны и сделав несколько вдохов и выдохов, спросил меня император. — Я просканировала вас и слегка подлечила. Магией. Собственно, всё. — Меня лечили лучшие целители королевства, но ни после одного лечения я так хорошо себя не чувствовал. Я промолчала. Что мне было ему сказать? Не буду же ему признаваться, что я маг жизни. — Ладно, — вдруг сдался император. — Я позволяю тебе не говорить, но сегодня вечером ты снова придёшь и будешь делать всё то же самое, но в присутствии моего целителя. Я пожала плечами и подумала, что если целитель будет один, то я либо с ним договорюсь, либо его тоже усыплю. Должна же я как-то защищаться. Но когда настал вечер, случилось другое. Я находилась в той комнате, куда меня поселили. В кармане платья обнаружила чепчик Лиама и, достав его, приложила к щеке, вдыхая родной молочный запах. «Как там мой малыш?» Сердце защемило — так захотелось его увидеть. Но та невидимая струна между мной и малышом, которую я чувствовала всегда, находилась в спокойствии; это означало, что с ним всё в порядке, не было никаких признаков того, что ему плохо или беспокойно. Вдруг я услышала крики, топот, шум; кто-то бежал мимо моих дверей, кто-то кричал: — Скорее! Скорее! Я попыталась выглянуть в окно, но мне из моих «трёхзвёздочных» апартаментов, конечно, ничего не было видно. Тогда осторожно выглянув из дверей и не обнаружив там охраны, я вышла и тоже побежала туда, куда бежали и остальные слуги, жившие в этом крыле. По пути догнала какого-то мальчишку. — Что случилось? — спросила я. — Дракон прилетел! Фонтан разрушил! Все бегут смотреть! Оказалось, что на площадь перед императорским замком рухнул огромный чёрный дракон, разрушив любимый фонтан императора. Ну, раз все бегут смотреть, то и я побежала, тем более что никто меня не остановил. Выскочила на площадь вместе с толпой слуг, даже не успев удивиться удивительной беспечности императора, который не обеспечил такому ценному целителю, как я, охрану. В центре дворцовой площади я увидела действительно разрушенный фонтан, из которого совершенно бесконтрольно била струя воды, просто вертикально уходя вверх. А перед фонтаном, широко расставив ноги, мокрый, в чёрной одежде стоял… генерал Лаэрт, показавшийся мне огромным и свирепым. На контрасте между тем, каким я увидела императора, и тем, каким на самом деле был Лаэрт, и оттого, что я узнала от дракона императора, я теперь совсем по-другому воспринимала генерала. Душа моя и сердце наполнились теплом; такое тепло бывает, когда ты вдруг видишь родного и близкого тебе человека. А осознание того, что генерал преодолел трёхдневное расстояние почти за двое суток только чтобы спасти меня, добавило ещё немного огня к этому тёплому чувству, согревая меня всю и словно укутывая в мягкое и тёплое покрывало, позволяя считать, что всё, что было сделано, было сделано не зря. Вдруг сзади раздались голоса-шепотки, и все начали раздвигаться, толкая друг друга, меня затёрли совсем к краю. Я поднялась на цыпочки и постаралась рассмотреть, что там происходит. Весь обзор мне перегораживал крупный мужчина, одетый в простую одежду, похожий на работника кухни, что, скорее всего, так и было, потому что от него пахло хлебом. Из дворца мимо нас, вытаптывая землю тяжёлыми, явно окованными железом сапогами, прошествовал отряд гвардейцев. Все одинаково рослые, в кроваво-красной форме — они мне все показались на одно лицо. Гвардейцы вышли на площадь и расступились. И из-за их спин появился император. Благодаря моим усилиям сегодня он выглядел шикарнее, чем вчера. Даже я не почувствовала от него запаха смерти, он держался прямо, и было видно, что у него почти ничего не болит. Даже глаза его светились, что означало, что дракон его жив и сила при нём. — Я не звал тебя. — Голос императора звучал спокойно, как у того, кто уверен в себе. Но и генерал не уступил. — Я пришёл за своей женщиной. — Я её не держу, — неожиданно произнёс император. И я, если честно, уже собиралась выпрыгнуть из-за спины пекаря и крикнуть: «Лаэрт, я здесь», как вдруг император продолжил: — Ты можешь её забрать. Но если ты собрался на ней жениться, то по древнему закону я требую права первой ночи. И я попятилась. Что он сказал?! Какой такой первой ночи?! Сзади зашипели, потому что я кому-то отдавила ногу. Извинившись, снова встала на цыпочки, но постаралась особо не высовываться. Генерал, который уже сделал несколько шагов вперёд, оказавшись между гвардейцами и императором, но всё ещё стоя в нескольких шагах от него, сжал зубы так, что губы у него побелели. Несмотря на тяжёлый перелёт, глаза генерала сверкали гораздо ярче, чем глаза императора. Не было сомнений, чей дракон сильнее. — Ну что ж, — сказал Лаэрт и, вдруг повысив голос, крикнул: — Если император вспомнил о древнем законе, значит, и я могу заявить своё право! По древнему закону! Все стоящие на площади замерли. Отовсюду послышались изумлённые вздохи, шёпот начал перерастать в гул. Право сильнейшего?! Он вызвал императора на поединок?! Смертный бой?! И я тоже не поняла, о каком таком праве он говорит. — О каком законе ты говоришь? — спросил император. — Я говорю о праве сильнейшего! — Голос Лаэрта гремел, разносясь по притихшей площади. Император сначала сделал движение, как будто бы он попытался сделать шаг назад. Потом, видно, сообразил, что это будет смотреться странно, и остался на месте. Я увидела, как кулаки его сжались. — Ты решил вызвать меня на поединок? — спросил он, усмехнувшись, но было заметно, что за усмешкой он скрывает нервозность. — Я решил вызвать тебя на поединок, — подтвердил генерал Лаэрт. — И заявляю своё право сильнейшего: тот, кто победит, и будет править империей. «Мой герой», — подумала я.