Глава 20

Рома

Вместо разговоров, я бы лучше занялся с ней сексом. Я именно за этим к ней и приехал. Помириться со всеми вытекающими действиями. Но она напилась и это был колоссальный облом. Я провел практически бессонную ночь. Трахал во сне матрас, уехал от нее со стояком, до сих пор яйца болят. Ну, если ей хочется сначала поговорить, так и сделаем.

— Ты сказала, что влюбилась в меня, — начал я, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Сама не ожидая, что с тобой такое случится. Жизни без меня не представляешь, — последнее предложение добавил от себя.

— Это неправда! — закричала она до невозможности смутившись, даже румянец проступил на загорелой коже щек.

— Правда! Ещё ты прижалась ко мне всем телом, облепила, будто медуза, закинула ногу, чтобы я, наверное, не убежал. Обняла за шею, так сильно, словно намекала «не отпущу тебя ни за что». Я не возражал, мне было приятно проявление твоих чувств. Можешь повторить при желании, но только на трезвую голову, — сдерживая улыбку, говорил я.

Невыносимая в шоке, смотрит на меня подозрительно. Ей неловко, она злится, только не пойму на меня или себя.

А теперь по поводу другого твоего заявления. Ты сказала, что знаешь обо мне больше чем я думаю. Обещала никому не раскрывать мою тайну, сочувствовала мне и плакала. Потом моментально вырубилась, не позволив мне даже задать тебе вопросы.

— Я попросила тебя рассказать мне правду, а не прикалываться! — возмутилась Вика. Видно, к ней только что вернулся дар речи, а я еще удивлялся, что она не высказывается.

— Посмотри мне в глаза! Как думаешь, я прикалываюсь?

— Не знаю. Не могла я тебе такие вещи наговорить.

— Вика, хватит притворяться. Не веришь мне? Ладно, смотри, что на этой фотографии? — показываю ей в своём мобильном телефоне то фото, на котором она, закинув ногу, жадно обнимала меня.

— Я вижу что там. При чём тут этот снимок?!

— При чём? На этом снимке запечатлена правда! Вика, можешь скрывать ото всех свои чувства, но что бы ты сейчас не говорила, ты меня любишь! Теперь, я тебя слушаю, — пора прекратить этот бессмысленный спор мы оба знаем правду. — Что тебе рассказали обо мне? Откуда столько боли и сочувствия? А главное, кто?

Молчит, видно волнуется. Я ее не тороплю, хоть пауза явно затягивается.

— Обещай, что если я раскрою имя человека, который меня посвятил в твою тайну, ты ничего ему не скажешь о нашем разговоре и ничего не сделаешь. Иначе я ничего не скажу. — Можно подумать, я не знаю, кто ей проболтался. Каким бы засранцем не был Алекс, а он мой брат и его длинный язык я пощажу.

— Ты уже дала согласие мне все рассказать, но, несмотря на это я тебе обещаю, что болтуну ничего не сделаю. Присядь уже, — указал Вике на стул. — Я слушаю тебя. Начинай, у нас мало времени, скопилось много работы.

— Я сидела в буфете, хотела перекусить во время обеденного перерыва, ко мне подошёл Алекс.

— Алекс, ну конечно.

— Он начал разговор с того, что хочет серьёзно со мной поговорить, но очень просил, чтобы это осталось между нами. Я дала ему слово, — посмотрела на меня Невыносимая. Как бы она сейчас не отнекивалась от своих чувств, но своим доверием Вика подтверждает все сказанное ночью.

— Не томи, что он тебе сказал?

— Алекс мне поведал твое прошлое. Я знаю, у тебя была девушка — Юля, и ты её очень сильно любил, — опустила Вика взгляд. — Он рассказал, как она погибла. В один день ты потерял любимую женщину и еще не рожденного ребенка. Это ужасно! Юля села за руль, чтобы поделиться радостной новостью с тобой и попала в аварию. После ее гибели ты закрылся. По сути, стал другим человеком: холодным, жестким. Алекс считает, что это всего лишь маска, за которой ты спрятал боль, а под ней все еще можно найти жизнерадостного, доброго, открытого Романа Тихомирова.

Слезы капали Вике на колени. Я сидел в кресле и смотрел на эту хрупкую сильную девочку и не мог понять, почему меня потянуло именно к ней. С Юлей они были абсолютными противоположностями.

Но с ее появлением в моей жизни все резко изменилось. С Юлей наши отношения напоминали тихую гавань. С Викой я постоянно нахожусь в тонусе, будто серфер, который поймал большую волну.

— Алекс знает не все, — произнес я неожиданно для себя. Мне хотелось поделиться с ней этой тайной. Я слишком долго нес в себе этот тяжкий груз.

Вика подняла на меня взгляд, в ее красивых глазах застыли бусины слез.

— Юля хотела семью и ребенка, а я считал, что нам и так хорошо, — начал я свою исповедь. — Последний месяц у нас часто были на этой почве ссоры. Я не готов был к такой ответственности, как ребенок, а она не хотела впустую тратить время. Мы всегда предохранялись, как то я заметил, что презерватив порван и заподозрил в этом Юлю. Мы сильно поругались, она ушла, хлопнув дверью.

Встав из-за стола, я подошел к окну. Вспоминать это до сих пор сложно.

— Неделя без нее мне показалась адом. Я захотел с ней поговорить и нашел Юлю пьяной в баре. Она плакала и кричала, что ненавидит меня. Я принес ее домой, скупал и уложил в нашу постель. Так продолжалось несколько недель. Через месяц я готов был на все, лишь бы она вернулась ко мне прежней. Я сделал ей предложение, но она его не приняла, сказала, что недостойна меня, ведь она специально подстроила беременность. Несмотря на все переживания, я обрадовался, что стану отцом.

Вика внимательно слушала, я не поворачивался, но знал, что она ждет, когда я продолжу.

— В тот день Юля себя плохо чувствовала, я просил ее остаться дома или сходить к врачу, но она убежала на свидание с подругой. В кафе она выпила. У нее открылось кровотечение. Чтобы спасти ребенка, о котором она столько мечтала Юля села пьяной за руль и поехала в больницу. Все это время она говорила с кем-то по телефону. Как позже установят полицейские, это был ее знакомый. Я не мог понять, почему женщина в такой момент звонит не отцу своего ребенка, а какому-то приятелю. После похорон Юли, я нашел его, мы встретились. С его слов, они познакомились в баре. Случайный секс. Потом завязались какие-то отношения. Юля его бросила, когда вернулась ко мне. В день аварии она сообщила ему, что ждет от него ребенка. Умоляла поверить ей. Обещала, прекратить наши отношения и что будет с ним. Проводить экспертизы я не стал. Пусть покоится с миром, — прикрыв глаза, закончил я свою исповедь.