Глава 13

Марфа

От встречи с сестрой остался неприятный осадок в душе. Вроде хорошо расстались, Лана привезла мне четыре симпатичных шарма из Сочи. На запястье красиво смотрятся, она всегда дарит то, что мне нравится. За всю жизнь от нее ни одного левого подарка, а я вот промахивалась и не раз.

Хотела позвонить маме и спросить ее, зачем она вытащила ребят из Сочи раньше времени, ведь у меня все под контролем! Уже телефон держала в руке, но в последний момент передумала. Как-то по-детски получится, что ли. И я опять услышу, что зря обижаюсь.

Поэтому я просто беру телефон и наушники-вкладыши, надеваю кроссовки и ухожу в парк. Спорт — это мое второе я уже почти два года как. Я пока еще не купила абонемент в фитнес, но обязательно это сделаю, пока же обхожусь общественными тренажерами, которые в Москве везде понатыкали. И не такие уж они левые, вполне можно позаниматься, ну, и бег по лестницам — у нас их тоже немало, к счастью.

Мне удается отвлечься, и через два часа я возвращаюсь домой взмокшая, но зато довольная.

Приняв душ, снова проверяю мобильный — Антон мне больше не звонит.

— Да и черт с тобой! — неожиданно для себя выдаю вслух. — Видел же, что я звонила вчера! Ждешь, когда я снова наберу? Вот сам и звони!

Злость такая обуяла, что сама себя пугаюсь. Убираю телефон подальше, хотя в нем висят неотвеченные сообщения Чистяковой, и открываю ноут. Вообще просто хотела ленту поскроллить, но вместо этого, как последняя мазохистка, залезаю в Универсум.

И спрашивается, вот на кой, а? А когда сбоку появляется сообщение от админов, сердце чуть не выпрыгивает из груди. Быстро нажимаю на конвертик и выдыхаю. Даже не знаю, от чего: то ли от облегчения, то ли от разочарования.

Мне всего лишь предлагают зарегиться на форуме для претендентов. Ну, там пофлудить, скоротать время перед объявлением результата отбора.

Садисты натуральные! Но все равно зачем-то иду на форум и регистрируюсь. Какой ник? Усмехаюсь, потому что первой мыслью было назвать себя Баффи, но быстро вспоминаю, что эта киношная героиня мочила вампиров, а не всяких шайтанов.

Сатановский, кстати, не объявлялся со вчерашнего дня. И на том спасибо. Интересно, он еще влюблен в Лану? Наверняка, раз в грузовик въехал от новости про свадьбу. На мгновение представила Сатану снова с сестрой и поморщилась. Нет, обратного пути точно нет и не будет. Лана к этой скотине больше ни за что не вернется.

Больше уже не раздумываю над ником, пишу смело “Huntress”, что значит “Охотница”. А то как-то много нечисти вокруг развелось.

А в чате так живенько. Никого не знаю, пока просто читаю обычный треп и никуда не лезу. Вижу ник “Чистюля” и вздыхаю: с воображением у Чистяковой напряги. Вот уверена, что это она!

Huntress: Привет! Чистякова, это ты?

Чистюля: Марфа?! Как ты меня нашла-то?

Huntress: Да ты не слишком шифровалась)) Давно в чате? Есть что интересное?

Чистюля: Здесь много игроков с прошлых лет! Якобы хранители их сами позвали волонтерить, ну, типа, нам помогать. И еще болтают, что новые правила вот-вот появятся. А ты скажешь, как отбор-то прошел? Я тут с ума схожу, а ты не отвечаешь. Из-за Антона, что ли?

Huntress: Да отстой полный, Надь! Не пройду я в эту игру, с Шайтаном я тебе не помощница, в общем. Антон, да, пропал куда-то. Вообще не вывожу, что происходит.

Надя куда-то пропала, потом вижу ее входящий на мобильном.

— Я… в общем, позвонить сама решила, — голос у Чистяковой мне категорически не нравится. — Ты наверняка сама все узнаешь. Но я не хочу, чтобы он за дуру тебя держал.

— Кто? Антон? — на душе похолодело. — Случилось чего?

— Я сама не видела, честно. Но Викуся Ларионова видела, как он вчера с какой-то телкой обжимался в кафешке у метро. Блондинка какая-то, может, та сучка с его дня рождения? Лера, кажется…

— Лика, — на автомате повторяю я. — Ее зовут Лика, и она учится со мной в одной группе. И Антон говорил, что они просто приятели.

Чистякова громко фыркает.

— Иногда я тебе поражаюсь, Боголюбова! А когда она залетит от него, то это тоже чисто по-приятельски?!

Дальше нажимаю на отбой и набираю Каменеву. Пришлось даже губу закусить, чтобы не разреветься сразу же. В последний момент думаю нажать на отбой, но гудки уже пошли, так что прятаться уже поздно. И Антон отвечает:

— Ну, привет, Марта! — его расслабленный голос приглушает громкая музыка на заднем фоне. — Как жизнь?!

— Отлично! — отвечаю в его же манере. — Отдыхаешь?

— Ага. Тут с пацанами сбились…

— И с девчонками, видимо, тоже, — я не сдерживаюсь, слыша женский хохот рядом с Антоном.

— А ты ревнуешь? — насмешливо спрашивает Каменев, а я не понимаю, почему он со мной так разговаривает.

— А у меня есть повод?

— А у меня?

— Чего? — вот тут я совсем не въезжаю. — Антон, случилось чего?

— А ты дуй ко мне и заодно все объяснишь, а то знаешь, разные слухи ходят… Короче, жду.

Нажимает на отбой — я еще перевариваю услышанное, а мне на телефон падает локация. Знакомое место — небольшое открытое кафе рядом с парком. Там местные часто зависают, но не помойка какая-то, а вполне себе приличное заведение.

Через четверть часа подхожу к кафешке — в конце августа быстро темнеет, но компанию Антона вижу издалека. И самого Каменева — он сидит прямо под фонарем, а на его коленях… стерлядь Лика.

Не знаю, как я не сбилась с шага, как не споткнулась, как не замерла на месте. Продолжаю идти и ловлю взгляд Антона, который не отводит от меня глаз и поглаживает стерлядь по ляжке.

Прибью, на фиг! Обоих!

Мое появление не остается незамеченным и для дружков Каменева.

— Оу! Привет, Марта!

— Привет-привет!

Я никому из них не отвечаю — останавливаюсь рядом с Антоном. В ушах гул стоит, я слышу только, как грохочет мое сердце. Это как? Почему? За что?

Где-то на задворках сознания отмечаю, что Антон что-то говорит стерляди — та громко смеется. Музыка заглушает их слова, у меня перед глазами пелена, мне дико холодно, кожа уже покрывается мурашками. Я в каком-то ступоре.

Отстраненно замечаю на столе перед Антоном большую вазу с мороженым и открытую бутылку. Мне хочется разбить стеклянную тару о голову Каменева, но вместо этого я просто выплескиваю все содержимое ему прямо в лицо. Кажется, он орет, стерлядь вскакивает и тут же падает на землю, ей в волосы приземляется ваза с мороженым.

Все это как в тумане происходит, я как будто не я. Ничего не чувствую. А потом словно разом включили все органы чувств: уши сразу же заложило от криков, меня толкнули в сторону, я почувствовала запах крепкого алкоголя. Вижу, как дергается и орет от боли Каменев, я ему в глаза, кажется, попала. И явно не водой.

— Ты что творишь, дура!?

И это самое вежливое, что я услышала о себе. Вот сейчас я, наконец, осознала, что натворила.

Надо бы бежать отсюда, но я почему-то стою и смотрю на того, по кому столько лет сохла.

— Тебе конец!

— Во дает девка!

— Агонь! Тох, ты там живой, чувак?

Меня больше не трогают, Лика уже встала с земли, отряхивается, но у нее все волосы измазаны белым. Кто-то из парней неприлично шутит.

— Ну, и у кого тут повод ревновать? — не знаю, откуда у меня столько смелости. — Выяснили.

— Не выяснили, — тяжело выдыхает Каменев. Он стоит в паре метрах от меня и всем своим видом показывает, что еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня. — А теперь ты расскажи, что за старый хрен, к которому ты в “мерс” прыгнула?

Я полминуты, не меньше, пытаюсь понять, что за бред несет Каменев, а потом до меня доходит. Это он о Самиеве, что ли? Но как узнал-то?

Ответ прямо перед глазами. М-да, не скоро я закажу себе мороженое!