Глава 18

Марфа

Я выхожу из больницы совсем потерянной — иду, ничего перед собой не вижу, в ушах слышу глухой прерывающийся голос Антона. Я никогда не видела его таким беспомощным.

Не сразу осознаю, что в кармане штанов вибрирует мобильный. Кажется, мне и раньше кто-то звонил, когда я была в больнице. Или нет? Ничего уже не соображаю.

Смотрю на экран телефона. Лана. Вот же как… не вовремя.

— Да! Привет! Ты что-то хотела? Я не могу сейчас говорить, — выдыхаю я, пытаясь сообразить, куда мне сейчас идти-то.

— Марфа, с тобой все в порядке? — доносится взволнованный голос сестры, и я чувствую вину, что сама ей не позвонила. Чистякова же говорила про Лану. — Я сейчас дома у родителей, а ты где?!

— Я… Я в больнице, — пытаюсь сообразить, нужно ли все рассказывать сестре. — Это долгая история… На Антона напали, я у него была…

— О, господи! А ты? Ты не пострадала?!

— Нет, все хорошо со мной… Давай… Давай вечером созвонимся, хорошо? Ой, мне Чистякова звонит. Целую, пока!

Позорно сливаюсь с разговора с Ланой, но говорить ей про ее бывшего и про то, что я общаюсь с Сатановским… Не знаю, у меня язык просто не повернется.

А Надька и правда звонит.

— Привет! Ты заходила в игру? — трещит подруга, не давая мне и слова сказать. — Через три часа общий сбор всех участников, объявят правила на этот сезон, а Шайтана нет!

— Он в полиции, — мрачно сообщаю я и следующие три минуты без пауз выдаю Чистяковой всю правду-матку.

— Ни фига себе! А ты… Ты веришь? Ну, что это Сатановский? Он, конечно, без башни, но это же совсем… Его могут посадить ведь!

— Не думаю, что его посадят. Антон этого не хочет, — нахожу взглядом скамейку и сажусь на нее. В себя надо прийти, а только потом дела делать. — Я не знаю, сейчас ехать надо в отделение, показания давать, наверное. Хотя мне и не звонил никто.

— И не езжай! Зачем тебе лезть! — убеждает меня Надька. — Пусть сам разбирается! Ты тут при чем?! И вообще, как он Каменева успел так побить, если тебя домой отвез?

— Антон говорит, что потом Ваня вернулся… Я… не знаю… Антон сказал, что любит меня, а я…

— Не веришь, да? А что раньше с этой Ликой сосался? Мне, конечно, жалко Антона, но знаешь, подруга, это не твои проблемы! Не верю, что Сатановский так жестко избил его. Извини, конечно, но твой Антон как бы боксер, и чтобы один человек так его отдубасил? Да еще голыми руками? А Сатановский просто здоровый, он вроде же не спортсмен?

Сижу и слушаю Чистякову, чувствую: отпускает немного. А ведь она права, наверное.

— Хочу с придурком этим поговорить сначала! Хочу в глаза его посмотреть!

— Думаешь, тебя к нему пустят? — скептически спрашивает Надя. — И что вообще с игрой будет?!

— Ты извини, конечно, — срываюсь я. — Но твой Универсум подождет немного! Мне ехать нужно, Надь. Я, как чего узнаю, сразу тебе позвоню. Не обижайся, пожалуйста.

По дороге набираю Самиева и узнаю, что он сейчас с адвокатами в отделении.

— Мы сможем с вами отдельно поговорить, Валерий Васильевич? Антон просил…

— Разумеется! Я и сам хотел бы с ним переговорить. Ты как себя чувствуешь?

— Да нормально вроде, но… Антон настаивает, что это Иван. И он один был.

— Веришь ему?

— Не знаю! — я чуть не плачу. — Я хочу, чтобы он поскорее поправился и не смотрел на меня так, будто это я во всем виновата!

Когда подъезжаю к отделению, на улице вижу тот самый “мерседес” Самиева, а чуть поодаль и самого хозяина. Он стоит рядом с двумя молодыми мужчинами и одной блондинкой. Очень красивой, кстати. Намного красивее Ланы, это мой личный критерий. Подхожу поближе и слышу, как светловолосый парень говорит Самиеву:

— … долг у него очень большой, не думаю, что эти ребята будут долго ждать, хоть и ушли вчера из кафе. Я сам видел, как они уехали. Но Антон серьезно влип.

— Во что он влип? — вклиниваюсь я, и на меня, как по команде, все оборачиваются. И смотрят, не сказать, чтобы дружелюбно, Этого светловолосого я не раз видела с Сатаной. Кажется, Филиппом его зовут. А вот брюнета с красоткой я не знаю.

— Привет, Марфа, — улыбается Самиев, а сам уставший такой. Много крови из него выпили сегодня, чувствую. — А ты видела вчера, ребята на “Хонде” приехали в ваше кафе?

— Не видела, но Антон сказал, что у него из-за этих людей какие-то серьезные проблемы. Его бывший друг подставил…

— Никто не подставлял Антона, — неприятно улыбнулся Филипп. — Он сам задолжал кучу бабок. Игрок твой Антон, Марфа, и очень хреновый!

— Ты вообще кто, чтобы судить? — огрызаюсь я. — Легко говорить гадости про того, кто сейчас лежит еле живой под капельницей!

— Так, спокойно все, — поднимает руки Самиев. — Марфа, пойдем пока, поговорим. Ждать еще долго.

— А чего ждать? Я вообще хочу показания дать.

— Успеешь еще. Мы ждем, когда Ваню отпустят. Есть такая надежда.

— Заплатили ментам, да? — чувствую одновременно и разочарование, и облегчение. Обидно за Антона, но рада за Сатану. Как такое вообще возможно?!

— Ты знаешь, Ваня после тебя в бар какой-то заехал, потом еще в один, домой утром только доехал… Свидетели как раз сейчас тоже показания дают… Антон уверен, что это был мой племянник? Просто темно же в парке было…

— Говорит, что точно он. Но… Валерий Васильевич, Антон не хочет следствия, суда, — мне так неловко все это говорить, как будто шантажирую. — Он готов не выдвигать никаких обвинений против Вани, если… если получит деньги… то есть компенсацию.

На Самиева не смотрю, разглядываю зеленые листочки на березе, под которой мы сейчас стоим. Когда Антон все объяснял, звучало очень даже справедливо, а сейчас я глаз не могу поднять.

— Сколько? — от делового тона Самиева мне становится еще хуже.

— Два… два миллиона рублей, — едва слышно произношу я и слышу в ушах слова Каменева: “Для них это не деньги, а мне помогут, да и сама знаешь: этого гада все равно адвокаты отмажут. Первый раз, что ли?”

— Большая сумма, — после недолгого молчания выдает Самиев. — Очень большая. Но свобода моего племянника стоит дороже. Как думаешь?

— Думаю, что дороже, — тихо произношу я.

— А разве правильно оставить на свободе того, кто чуть до смерти не забил человека?

— Нет… не знаю, я так боюсь судить сейчас, — поворачиваю голову к Самиеву и наконец смотрю ему прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы он сел, вот, правда, не хочу. Всю жизнь, сколько его знаю, терпеть его не могу, бесит до одури, но сегодня как будто что-то сломалось… Я не знаю, что делать.

— А почему Антон тебя попросил? Мог бы через следователя или там адвоката своего, — продолжает пытать меня Самиев. — Я родителей его видел здесь, так они Ваньку задушить готовы были, ни слова про деньги не сказали. Крови хотят!

— Просто… он знает, что мы знакомы с вами… Вы… Вы правду сказали, что Сатана от меня по барам поехал?!

— Так и есть… Собираем доказательства, не все пока ясно с этим нападением на твоего друга. Но на моего племянника легко все свалить, если боишься правду сказать. Как думаешь?

— Вы видели Антона?! — возмущаюсь я. — Думаете, можно специально врать в таком состоянии?!

— Врать можно в любом состоянии, Марфа! Антону твоему очень нужны деньги, ради них чего только не сделаешь. Ладно, с Каменевым я сам разберусь. И если чего попросит, не соглашайся, поняла?

— Поняла… Я пойду, наверное. Я же свидетель, должна показания дать, но такое чувство, что они никому не нужны.

— Конечно, иди. Говори все, как было, — он замолкает и тут же продолжает уже радостным тоном — Ну, наконец-то!

Я оборачиваюсь и вижу Сатановского. Помятый, но улыбающийся он выходит из отделения полиции и идет прямо к нам.