Глава 25

Марфа

Смотрю в прищуренные глаза Лики и понимаю, что молчать не стану. Еще и угрожать мне тут собралась!

— Где мне жить — в Москве или Питере — не твое дело, — чеканю я каждое слово. — И это ты, а не я сосалась с чужим парнем у всех на глазах! За собой последи лучше!

Больше ко мне Лика не подходила, так, шушукалась с девчонками на переменах, а в остальном демонстративно игнорировала меня.

Честно говоря, я особо не представляла, что мне может сделать Лика. Ну, да, староста группы, да, знает хорошо преподов, в деканат каждый день ходит, да, в группе определенно лидер. Ну, и что с того? Ну, может, похейтят чуток, но мне по барабану. Я сюда не социализироваться пришла.

— Философичка отметила, что тебя не было на паре, — как бы походя сказал мне невысокий худощавый одногруппник после последней пары. Кажется, его зовут Вадим, но я еще не всех запомнила: группа довольно большая.

— Спасибо, — кивнула я и уточнила, — И что это значит? Какие-то проблемы?

Парень в ответ лишь пожал плечами и, подхватив свою сумку, заторопился к выходу. В другой раз я бы догнала и все вытряхнула из него, но природа-матушка позвала меня совсем в другое место.

В туалете никакой очереди, к счастью, но едва я закрываю кабинку на щеколду, слышу голос Лики и ее подружки Олеси Судариковой. Они постоянно вместе на парах тусят.

— … неприятная девица, — тянет Сударикова. — И главное, ни рожи, ни кожи, как моя бабушка говорит. Извини, но твой Антон куда-то не туда смотрел.

Класс! Не зря, значит, Сударикова мне сразу не понравилась.

— Антон говорит, что раньше она совсем страхолюдиной была, он ее почти не замечал, хотя она слюнями по нему в школе изошла вся. Повелся, как дурак, на нее.

Вот же гад! Сердце больно сжимается от предательства. Значит, еще со школы все знал, а мне заливал, что едва меня помнит!

— Все-таки я не понимаю ваших отношений, — Сударикова сидит уже в соседней от меня кабинке и громко переговаривается с подружкой. — Как можно спокойно смотреть, как твой парень с другой! Да еще и называет своей девушкой?

Я тоже этого не понимаю. Но из кабинки не выхожу, слушаю.

— Ему нужен свежак время от времени, — с неохотой, но все же объясняет Лика под журчание сливного бачка. — Я не против, он всегда ко мне возвращается. Ты бы видела, как эта Марфа ему в рот смотрела! Конечно, он не прошел мимо.

— И теперь она с нами учится! У них точно все закончено? — переспрашивает Сударикова. Девчонки уже вышли из своих кабинок, судя по всему, руки моют, а я размышляю, не выйти ли мне. Но ответ Лики заставляет меня прирасти к сидению.

— Помнишь мужика, который ее на “мерсе” подвозил отсюда? Так вот, у них договор с Антохой. Он больше к Боголюбовой не лезет, но… — неожиданно наступает пауза, и я уже думаю, что эти две козы наконец ушли.

— Но у тебя нет никакого договора с этим папиком! — хихикает Сударикова, а я мысленно представила, как отрезаю ее обесцвеченные космы. — Я правильно поняла?

Что Лика ответила, я не услышала, потому что хлопнула дверь, и они ушли. Значит, Самиев все-таки заплатил Антохе! Интересно, сколько и за что именно. А главное — при чем тут я!

Свежак, значит!

Руки я мыло долго, а сколько жидкого мыла перевела!

Домой вернулась и сразу делать домашку — нужно было максимально все успеть до начала игры. К тому же Сатановский сказал раньше приехать. Уточнила у Чистяковой — у нее все без изменений. Ну, ладно, продержусь как-нибудь до ее прихода.

Ехать мне со своего юга к нему на север далековато, сверяюсь еще с картой — живет Сатановский не рядом с метро. Ему, понятно, все равно, а я-то общественным транспортом передвигаюсь!

Когда уже собираюсь выходить, открывается входная дверь.

Мама. И вот тут я вспоминаю, что она утром просила что-то сделать, кажется, одежду забрать из ремонта… А у меня все мысли только о Сатановском и этой шалаве Лике!

— Марфуш! — когда я смотрю на маму, четко вижу, какой будет Лана лет через двадцать-тридцать. Красивой, светловолосой и с гордой осанкой. — Ты вещи забрала из ателье?

По моим глазам считывает ответ и тяжело вздыхает.

— Папа просил эти брюки поскорее забрать, ну, да ладно, завтра уже заберем. Стой-ка, — она сама останавливается по дороге в ванную. — А почему ты одета? Куда-то собираешься?

Взгляд, как у Ланы, один в один! И если я скажу ей правду, то из дома я точно не выйду.

— Мы с Чистяковой в игру играем, помнишь, я рассказывала?

— Да, кажется, — слышу я рассеянный голос мамы, после фамилии Чистяковой интерес мигом спал.

— Мы хотим вместе пройти первое задание, поэтому будем вместе…

— А… хорошо. Погоди-ка! А эта не та игра, где Ваня?! Лана говорила…

— Мамочка, я побежала, буду поздно, — вылетаю из квартиры, надеясь, что мама не продолжит допрос по телефону.

В такие моменты она напоминает мне Лану — тоже очень въедливая, если чует неладное. Именно мама, как гласит семейная легенда, подложила годовалой сестре длиннющий список из женских имен. Они с папой никак не могли определиться, как же меня зовут, и “позвали третьего”. Так что своим именем я обязана Лане, которая, конечно же, ничего не помнит. Жаль, что у меня голоса не было!

Доезжаю до нужной станции метро без приключений — мама не звонит, Лана тоже, и даже Чистякова помалкивает. Как и Сатановский, что удивительно. Я же так и не выбрала себе наставника.

С автобусом уже не так откровенно везет — час пик, но все же помещаюсь в салон. Рядом стоит какая-то тетка с короткой стрижкой, зачем-то вверху, на уровни груди держит здоровую сумку с продуктами. Отворачиваюсь от нее, а в душе довольна, что удержалась и не стала наряжаться. Серые скинни и топ с пиджаком — более, чем достойный лук для посещения преисподней!

С теткой выходим на одной остановке. Ну, как выходим — она толкает меня, я падаю прямо на землю. Слышу громкие извинения и думаю, что делать. Не появляться же в таком виде перед Сатаной. А то я мигом из мартышки в свинку обращусь! С помощью влажных салфеток кое-как стираю с себя грязь и, поглядывая на часы, плетусь к дому Сатановского.

Мысли сбежать отсюда посещают меня все чаще и чаще. Но я зачем-то упрямо иду к тому, кто мой подвиг точно не оценит!

— Заходи, Марфа, — доносится искаженный домофоном голос Ивана. — Заходи!

Ну, хоть перед дверью держать не стал!

Нервничаю, пока поднимаюсь на лифте. Не понимаю, чего мне ждать от Сатановского, но безумно любопытно посмотреть, как он живет!

Воображение рисует разные картинки: мне почему-то представляется, что холостяцкая берлога Сатановского похожа на склеп. Ну, а как еще, если этот парень уважает только все оттенки черного?!

На этаже вижу приоткрытую входную дверь и без раздумий шагаю туда. И застываю на месте.

— Сатановский! — выдыхаю я. — Ты бы это… Оденься, что ли!

Выпаливаю первое, что приходит в голову. Странно, что вообще приходит! Потому что на Сатане лишь черные боксеры! И все! Если не считать темной растительности по всему телу. Крепкому, накаченному и сильному телу!

Пялюсь на него и чувствую, как во рту уже все пересохло!

— Так жарко же, мартышка! — наконец изрекает Сатановский, а я с трудом понимаю, о чем это он. Красная стою, как рак! Вот же гад! Специально решил смутить! — Дверь закрой за собой.

Молча повинуюсь и не сразу замечаю, что черные глаза нагло шарят уже по мне. Но я-то хоть одета нормально!

— А чего локти грязные, мартышка? И колени? Упала, что ли?

Он подходит ближе, в нос ударяет запах геля для душа. Вот же скотина! Чистая!

— Упала! — нехотя признаю, стараясь не смотреть на Ивана. — Покажи, где тут ванная у тебя.

— О! Это с удовольствием!

Я не уловила настоящую опасность — пошла себе вслед за Сатаной, стараясь не пялиться по сторонам. Ничего и не склеп его квартира. Лишь когда оказалась в его спальне, почуяла неладное. Вот отсюда точно надо бежать!

— Да не психуй, вот душ! — заталкивает меня в ванную, которая примыкает к спальне. И главное, сам не уходит.

— Вань! — ванная у него огромная, но мне тесно рядом с ним. Смотреть стараюсь только в глаза и никуда ниже. — Я сама приведу себя в порядок.

— Давно хотел это сделать, мартышка. С того дня как ты вернулась. Не фонтан, конечно, но тропический душ у меня есть.

С этими словами он нажимает на какие-то кнопочки — и прямо мне на голову обрушивается настоящий водопад.

— Ай! — верещу уже вся промокшая до нитки.

— А это, чтобы память вернуть! — Сатана сам заходит под струи воды и нагло целует в губы, прижимая меня к своему мокрому, почти обнаженному телу.