Глава 26

Иван

Сатановский с таким упоением целовал нежные губы девушки, что совершенно не замечал прохладный поток воды, который не переставая лился сверху. Да и какие еще ощущения могут быть, когда все тело и весь ум неисправимого ходока, как иногда называл племянника Самиев, были наполнены расслабленным блаженством.

Руки Ивана сначала нагло скользили по лицу Марфы, потом спустились ниже на плечи, затем ниже и еще ниже… Исследование выпуклостей младшей Боголюбовой настолько увлекло хозяина квартиры, что он пропустил сильный и весьма ощутимый удар по шее. Лишь когда девушка со всей силы пяткой отдавила Сатановскому пальцы на правой ноге, Иван выпустил из рук добычу и громко, совсем не романтично застонал от боли.

— Твою же… Мартышка! — в глазах Сатановского белые круги сменялись черными. Он резко дернул ногой, поскользнулся и вцепился в невысокую девушку, которая на удивление оказалась устойчивой: с места не сдвинулась, однако тут же скинула с себя мужскую руку.

— Что мою? Да ты совсем оборзел, Сатана! — злая Марфа стояла вся насквозь мокрая, одежда превратилась на девушке во вторую кожу, слишком плотно облегая фигуру.

Белые и черные круги перед глазами исчезли, визг Боголюбовой Иван не слышал, он молча любовался приятными очертаниями и думал о том, почему раньше не обращал внимания на мартышку. Ах да, два года назад она была совсем другой…

— Расскажи, как ты такой стала, а? — Сатановский потихоньку отвоевывал все больше пространства, прижимая Марфу к стене, выложенной мраморной плиткой. Воду он решил пока не отключать, хотя и видел, что мартышка, и правда, перестала ее бояться.

— Какой? Такой, что сейчас тебя на куски порежет? — огрызнулась Боголюбова, неприязненно смотря на почти зажившую щеку. — Задрал уже лапы свои распускать!

Иван не отводил взгляда от мокрой и взъерошенной Марфы. Глаза горели яростным огнем, по ее губам текла вода, на щеках горел румянец. На мгновение Сатановскому показалось, что он никогда не видел ничего более красивого.

— Я еще и не начинал ничего распускать, — медленно и даже чуть заторможенно произнес Сатановский. — Так что с тобой случилось, мартышка? Только не говори, что вот это все ради Антошки!

— Только ради себя! — зло отрезала Марфа и стала наугад нажимать на какие-то кнопки на водонепроницаемой панели. — Один урод, который встречался с моей сестрой сказал, что никто на меня не позарится, такую убогую. Так взбесил, что спать не могла спокойно, пока не начала нравиться себе в зеркале!

— Я, что ли? — озадаченно спросил Сатановский и, взглянув на Боголюбову, чуть ли не пожалел о своем вопросе.

— А кто еще-то?! Не Игнат ведь! — прошипела Марфа. Она отошла от стены, воспользовавшись замешательством Сатановского, схватила с полки аккуратно сложенное полотенце и швырнула его в Ивана. — Вытирайся и принеси мне какую-нибудь футболку. Я не буду ходить в мокром.

— Можешь ходить без всего, — по-доброму улыбнулся Сатана и ловко перехватил второе полотенце, которое летело ему прямо в лицо. — Мартышка, ты открылась мне с новых сторон. Да, обойдешься без футболки. Раздевайся! Так высушишься.

Он, и правда, не собирался давать ничего из одежды Марфе, хотел посмотреть, как она выпутается. Но то, что она так изменилась из-за него, грело душу Сатановскому. Он впервые подумал о том, что два года назад нужно было смотреть на другую сестру

— Перебьешься! — резкий возглас Боголюбовой выдернул Ивана из приятных мыслей. Марфа оттолкнула в сторону Сатановского и прошлепала в спальню. — Сама найду!

Мартышка, ни капли не смущаясь, распахнула дверь шкафа и застыла: перед ее глазами лежала стопка чистых боксеров, а на соседней полке — носки.

— Чего остановилась-то? Примеряй! — зашептал на ухо девушке Сатановский, успевший подойти к ней поближе.

Марфа дернулась в сторону, быстро открыла вторую дверь, сцапала любимую футболку Ивана с принтом из одного старого фильма про гонщиков.

— Не так просто, — Сатановский выдернул футболку из рук девушки. — Сначала открой свой ноут или с телефона зайди. И апрувь мой приглос. Давай, мартышка. Не хочу, чтобы тебя учил кто-то другой.

Иван внутренне был готов к новому взрыву эмоций, но на этот раз Марфа возложенных на нее надежд не оправдала. Она быстро сунула в нос Сатановскому свой мобильный.

— Доволен? А зря! Пожалеешь еще, что со мной связался!

Марфа убежала переодеваться в ванную, не забыв погромче хлопнуть дверью и запереться изнутри. И не зря — Сатановский хотел присоединиться к девушке. Боголюбова появилась в гостиной лишь минут через десять. В длинной черной футболке со зловещим черепом на груди Марфа выглядела… мило и беззащитно.

— У тебя там машинка с сушкой, — хрипло произнесла она. — Я свои вещи туда закинула.

Иван лишь пожал плечами — он был не против. Ему понравилось, как мартышка опасливо осмотрелась и только потом уселась на барный стул.

— Классный ремонт, Сатановский. Не ожидала, что у тебя тут так… по-человечески.

— Да, очень много рабочих поверхностей, мартышка. Удобно.

Боголюбова непонимающе нахмурилась, а потом, к удовольствию Шайтана, густо покраснела. Напряженную тишину прервал звонок в домофон.

— Подружка твоя прикатила.

Сатановский пошел открывать дверь, думая о том, как ошибся Валера, когда просил его стать репетитором для Чистяковой, да еще и Марфу подсунул. В качестве надсмотрщика. Надя ему была совсем ровно, он бы и не посмотрел в ее сторону, а вот мартышка от него теперь никуда не денется.

— Привет! А Марфа у тебя? Я ей звонила, она не отвечает…

Вместо ответа Сатановский махнул рукой в сторону гостиной, из которой вышла Боголюбова.

— О… Эээ… Ребята, а я вам… не помешала?!

— Помешала, конечно, — не стал врать Сатановский. — Можешь валить обратно, я не обижусь!

Чистякова стояла с открытым ртом, на лице было написано что-то среднее между возмущением и обидой. В руках девушка сжимала футляр с ноутбуком, который, как показалось Сатановскому, она готова была запустить ему в голову.

— Тогда и я уйду! Сатана, ты в конец обнаглел! — Марфа умоляюще посмотрела на свою подругу. — Надь, разувайся и проходи давай! Уже почти девять вечера. Сейчас все начнется!

И правда, началось. Сатановскому было откровенно скучно — он всю эту таинственную мишуру наблюдал уже в прошлом году, хотя графика для нового сезона уже была другой. Но он наблюдал за девчонками: как они завороженно залипли на своих мониторах и впитывали в себя атмосферу “Универсума”...

— … наставники готовят участников к заданиям, но не помогают им во время состязаний… Наставники дают общие советы и помогают сформировать команды из тех игроков, которые пройдут третий этап…

Сатановский слушал вполуха — он уже понял, что первое задание девчонкам придется проходить самим и испытывал садистское удовлетворение от того, что Марфа сейчас начнет психовать.

И точно.

— Ааа! Божее! Да они с ума посходили!

Боголюбова возмущенно заверещала, глядя на экран и позабыв, что всего минуту назад включила камеру и ее визг сейчас записывается.

Потом затихла и стала остервенело стучать по клавиатуре. Чистякова не отставала. А Сатановский впервые наблюдал со стороны, как играют в “Универсум”. Сам он в прошлом году так не психовал.

Через двадцать минут обе девушки почти синхронно отодвинули от себя свои гаджеты.

— Ну, как? — спросил, ухмыльнувшись Сатановский. — Какой вопрос и за какую цену?

В Универсуме каждое задание оценивалось баллами. Игрок мог выбрать любой вопрос за сто, триста, пятьсот и тысячу баллов. Разумеется, чем сложнее был вопрос, тем дороже он стоил.

— Я за триста, — ответила Чистякова. Она выглядела бледной и утомленной. То ли еще будет!

— И я, — кивнула Марфа. — У меня было подготовить план действий персонала и коммуникаций с клиентами при внезапном отключении света в отеле. Я чуть не сдохла!

— А у меня про связь психологии с поведенческой экономикой! Мне не зачтут ответ! Я уверена!

— Они обычно быстро проверяют, — зевнул Сатановский. — Камеры отключите и дайте хоть посмотреть, что вы там наваяли, бестолочи.

Обе безропотно выполнили распоряжение. Шайтану все больше и больше нравилось происходящее, он даже мысленно поблагодарил Валеру за это развлечение.