Глава 27

Марфа

Чистюля: Нет, ты видишь, Марф?! Павлин натуральный! А девки к нему так и клеятся. Я уже ревную.

Huntress: Хейтер, сексист и абьюзер! И липнут к нему, как к… В общем, ты сама поняла! Надь, ты правила читала? Мы ведь можем сменить наставника?

Чистюля: Можем, да, но только один раз и через два тура. Я не уверена, что и первый пройду. Ты, кстати, сделала задание Шайтана? Я полночи сидела над архетипами Юнга. Ваня говорит, что он и его трехкомпонентная структура личности в прошлом году не раз попадались в вопросах.

Huntress: Когда?! Не сделала, конечно. И вообще, он явно издевается! Ну, на кой мне изучать так глубоко древнегреческую архитектуру?! Какое это имеет отношение к моей профессии?!

С диким раздражением внутри закрываю нашу переписку с Чистяковой, и меня снова выбрасывает в болталку “Универсума”. Да, Надька права: опять какие-то левые телки флудят с Сатаной. Весь день из чата не вылезает! Бесит просто!

Уже собираюсь выйти из игры и подняться, наконец, на третий этаж, где у нас через десять минут должна начаться пара с Федосеевым про налоги и налогообложение, когда на экране всплывает сообщение от Хранителей:

“Дорогой участник Huntress! Сегодня в 17.00 мск тебе предстоит снова продемонстрировать свои знания в игре. На этот раз задания могут оказаться сложнее, однако не будут выходить за рамки твоей специализации”.

Хоть это радует. А то Сатана рассказывал нам ужасы, как в прошлом году ему достался вопрос про постмодернистское искусство. Это одна из фишек “Универсума” — давать задания не по профилю участника так, чтобы он смог ответить верно только, если ему помогут другие игроки. Мне пока, кроме как на Чистякову, рассчитывать не на кого, хотя это не дело, конечно. Надо задружиться с девчонками, у которых, как и у меня, Шайтан наставник. Но это чисто в теории — на практике они все меня бесят! Вот как можно было по своей воле пойти к этой скотине?! Ладно я — меня заставили, Чистякова, кажется, сама уже жалеет, что с ним связалась, но остальные?! Липнут к нему…

Я с раздражением засовываю мобильный в задний карман брюк и, не торопясь, иду на пару. В аудитории прохожу мимо Лики с ее подружайками, мы не здороваемся друг с другом, и меня это устраивает. Не лезут и ладно. Сажусь к Вадику — за две недели учебы мы с ним не подружились, конечно, но по крайней мере не раздражаем друг друга. На днях я снова проспала философию, и он великодушно дал мне сфоткать лекцию.

После пары получаю сообщение от Сатаны: “В 16.30 у меня”. Тут же закрываю телефон, ничего ему не отвечаю. Потому что не сдержусь и нахамлю. Я, что, его рабыня?!

На улице по-прежнему жара, хотя уже вторая половина сентября. Солнце в глаза слепит, я, как назло, без очков. Слышу рядом автомобильный гудок, отхожу в сторону, чтобы пропустить машину, но не тут-то было…

— Марфа! — веселый голос Самиева я узнаю из тысячи. — И снова встреча! Садись, подвезу.

Оглядываюсь по сторонам, замечаю в нескольких метрах от себя трех своих одногруппниц. Думаю недолго — Лика и так слила про Самиева, а с другой стороны — с чего я решила, что всем интересно, к кому я в машину сажусь?

— Конечно, Валерий Васильевич! С удовольствием!

В салоне работает кондей, и я думаю о том, как правильно поступила. К тому же у меня к Самиеву есть немало вопросов!

— Вы все еще преподаете здесь? На целый год, да?

— Нет, Марфа, модуль скоро заканчивается, а весной… Весной будет другой преподаватель.

— Ну, ладно… Дел, наверное, много, да? — пытаюсь поддержать разговор, чтобы потом задать нужные мне вопросы.

— Верно. Очень много дел, Марфа. Как у тебя с Ваней? Еще не поубивали друг друга?

— Нет, но близки к этому, — не пытаюсь скрыть очевидное. — Ваш племянник — грубый мужлан и скотина! Простите, пожалуйста, но это так!

Самиев довольно смеется, будто я ему что-то приятное сказала.

— Почему так? Что он натворил?

Руки распускает и не только руки! Шутит похабно, и от его намеков у меня кровь горит в жилах!

Отворачиваюсь к окну, чтобы не вывалить на дядю Сатаны всю правду-матку.

— Иван… Хреновый из него наставник, я так скажу. Придирается, гнобит, в нем нет ни капли терпения и уважения к людям! Мы с Надей успешно прошли первое задание, нам его засчитали! Так знаете, что он сказал? Что зря — мы хреново ответили и провалились! Он нас постоянно унижает!

Замолкаю, потому что не хочу еще больше входить в образ обиженки. И про Сатану говорить тоже не хочу, и так из головы целыми днями не выходит!

— Слушай, Марфа, — выдает после недолгого молчания Самиев. — А поехали обедать? Ты как? У меня встреча в четыре с одними проходимцами, я с ними есть точно не стану, а потом некогда будет. Ну, так как?

Смотрю во все глаза на мужчину, но он спокойно выдерживает взгляд, типа, никакого подвоха нет. Я пожимаю плечами и… соглашаюсь. Ну, а почему бы и нет? Это же просто еда. И разговор.

Валерий Васильевич привозит меня в уютный итальянский ресторан на юго-западе.

— Выбирай, что хочешь, Марфа, — кивает он на меню. — Я здесь равиоли заказываю всегда. С грибами люблю больше всего.

— Я салатом обойдусь, наверное. Спасибо! — Валерий Васильевич, а можно спросить?

— Конечно! — удивляется он. — Что угодно.

— Про Антона… Моего парня… Бывшего уже. Чем все у вас закончилось?

Самиев молчит с минуту, наверное, потом, сделав за нас двоих заказ, спрашивает:

— А ты с ним сама не говорила? А с Ваней?

— Антон сам мне не звонил. Он… Мы поссорились… Он решил, что… Что я не на его стороне и вообще должна была ему помочь… Ну… с компенсацией. В общем, мы не общаемся. И в академии я его еще не видела.

— А мой племянник?

— Ваш племянник сказал только, что Антон ко мне больше не сунется! — зло отвечаю я. — Но есть еще кое-что. Подружка Антона… Я слышала, она говорила, что вы заплатили Каменеву. Это… Это правда?

— Заплатил, ага, — спокойно признается Самиев, а потом отвлекается на свой мобильный. — Но не столько, сколько хотел твой приятель. Бывший, разумеется.

— А… А за что вы ему заплатили? — не могу скрыть любопытства в голосе, вспоминая слова Лики в туалете.

— Мы заключили соглашение с ним — он снимает все претензии к Ивану, тот все-таки врезал разок твоему приятелю, и чтобы от тебя отвязался, Марфа. По крайней мере, чтобы не навязывался.

— И он согласился, — на душе так погано становится: Каменев взял бабки за то, чтобы от меня отказаться. Хотя… он отказался от меня намного раньше. — Много заплатили?

— На погашение всех его долгов не хватит, но это уже не мои проблемы. Да и не твои тоже. Паренек гнилой, Марфуш, да и опасный. Мамаша его, правда, все судом грозилась, но потом успокоилась. Ладно, ты лучше расскажи, как игра идет? Успехи есть?

Я вяло копаюсь вилкой в салате и не тороплюсь с ответом.

— Да так себе. То есть да, первое задание выполнено, но я не верю, что получится далеко дальше пройти. Очень много участников, и они… сильнее меня. А я — середнячок обычный. Еще и ваш племянник…

— Бесит.

— Еще как. Он выворачивает меня наизнанку! Никогда не понимала, как Лана могла с ним встречаться! Он же несносный совсем!

Целуется только охрененно! Так, что крышу сносит окончательно!

— Он — хороший парень, Марф, — серьезно произносит Самиев. — Я его воспитал, считай. Не идеально, как видишь, но стержень в нем есть.

— Наверное, где-то очень глубоко он хороший, — выдаю я. — Он ведь типичный мажор с заскоками мачо. Даже диплом и тот не защитил! Непонятно вообще, чем он занимается. А если… пользуется тем, что вы у него есть! И все решаете, как вот сейчас с Антоном. А если с вами…

Тут я запинаюсь, потому что понимаю, что вот-вот ляпну совсем бестактность, но Самиев не обижается, он снова смеется.

— А если со мной что-то случится, ты не дашь моему балбесу скатиться на дно. Обещай мне. Знаешь, ты держишь его в тонусе, он вот отказался даже от Майорки, хотя мог бы уехать. Остался здесь с тобой и Надей. Как умеет, так и помогает вам.

— Ну, не знаю, — протягиваю я, хотя мне приятно услышанное. От Майорки, значит, отказался.

— Да, его очень увлекла… игра.

Самиев задорно подмигнул мне, заставив смутиться. Неужели он знает про нас с Сатаной?