Глава 37

Иван

Сатановский сразу узнал четкий острый почерк Валеры. Быстро пробежался взглядом по первым строкам и едва удержал себя от того, чтобы отложить письмо в сторону.

Та самая боль потери, близость которой он так явственно ощущал, наконец, настигла и захлестнула его, уничтожив крохотный самообман, который еще теплился в мозгу.

Валера мертв. Он больше никогда не вернется, не напишет своей рукой ни слова, не улыбнется, не позвонит. Они больше никогда не поругаются, не скажут друг другу то, о чем потом будут жалеть.

Валера ушел. И теперь Сатановский будет дальше жить один. Без него.

“Мой дорогой Ваня! Если ты читаешь сейчас это письмо, значит, у меня так и не хватило смелости сказать тебе в лицо, что умираю. Да, я эгоист и трус, не выдержал бы твоей реакции. Да и вообще я считаю, что лучше шок, чем долгое ожидание конца с пониманием, что ничего не изменить. А ты у меня буйный, натворил бы делов. Ладно, это шутка была, Вань.

И пусть умение прощать никогда не было твоей сильной стороной, но сейчас прошу тебя простить меня. И не ради меня, а ради себя.

Ты всегда был и есть мне как сын, и я очень рад, нет, я счастлив, что смог вырвать эти семь лет. Я просто не имел права умереть, когда тебе было пятнадцать. Сейчас я ухожу пусть и не со спокойной душой, но с верой, что ты справишься без меня, оставив за спиной всю свою дурь. И все же я горжусь тем, что ты вырос именно таким, какой ты есть.

Я рад, что ты научился сам зарабатывать, хотя надеюсь, что инвестирование, спекуляции на бирже не станут твоим единственным профессиональным интересом в жизни. Да, прости, что раскрыл этот твой маленький секрет, но я, правда, очень счастлив, что ты нашел, чем заняться, и это занятие приносит тебе доход.

Я должен признаться, что это была моя идея – столкнуть тебя с Марфой Боголюбовой. Сводник из меня так себе, прости, что ничего другого не придумал, когда подвернулась возможность. Мне всегда нравилась Марфа, а ваши отношения с ней два года назад, как ты ругался и злился на нее, давали мне повод считать, что она именно та, кто тебе на самом деле нужен. Я не так хорошо ее знаю, но думаю, что она верный и очень искренний человек. Я прошу тебя сейчас, когда ты остался один, не отталкивай ее от себя, я знаю, она точно захочет тебе помочь справиться с моим уходом.

Дорогой мой Ваня, я тебя очень люблю, все, что я мог, я тебе дал. Как мог, воспитал. Больше я тебе дать ничего не смогу. Дальше иди вперед сам.

Твой Валера.

P.S. Обязательно посмотри видео, которое я тебе оставил, если еще не добрался до него. Я сначала его записал, но не все смог сказать на камеру”.

Лист бумаги выпал из рук, но поднимать письмо Иван не стал. Боль изнутри рвала на клочья, жгла и колола душу. И Сатановский закричал громко, подавшись вперед, будто мог извергнуть из себя эту жуткую боль, которая проникла в каждую клетку его тела. Но это было невозможно, он сам превратился в один большой сгусток боли, слезы текли из глаз, но он не чувствовал их. Не чувствовал ничего, кроме разъедающей острой боли, такой, какую он никогда прежде не чувствовал. И помыслить не мог, что такое возможно.

Ноги подкашивались, задыхаясь, Иван опустился на диван, сжав руками голову. В мозгу повисла безжалостная мысль, что эта боль никогда не пройдет, она навсегда в нем, он и есть теперь эта боль.

— Вань, Ваня… — голосок звучал так тихо, что Сатановский сначала подумал, что у него галлюцинация. Лишь через секунду он осознал, что не один. Марфа. Она же приехала с ним и никуда не ушла.

Он с трудом сфокусировал взгляд, лицо девушки расплывалось перед глазами. Марфа стояла от него в паре метров и явно боялась подойти ближе. Сатановский молча протянул к ней руку, и, когда девушка приблизилась, Иван усадил ее к себе на колени.

Марфа не сопротивлялась, она без слов обняла Шайтана за шею и тихонько коснулась пальцами его волос.

Они сидели так долго, может, полчаса, может, еще дольше. Иван обнимал девушку, но мыслями был не с ней, боль внутри превращалась в огромную черную дыру.

Сатановский прикрыл глаза. На него беспощадно накатывали воспоминания. Вот они с Валерой на выпускном в школе, вот их самая большая ссора, из-за которой Иван съехал из дома, вот они вдвоем впервые вместе улетели на море отдыхать…

— Он всегда будет с тобой, Вань, — Марфа сама чуть не плакала, и Сатановский крепче прижал девушку к груди. — Валера был очень хорошим и добрым и по-настоящему тебя любил.

Иван поцеловал Марфу в затылок. От ее волос исходил приятный цветочный запах, на мгновение Сатановскому даже показалось, что они сидят вдвоем на лугу, и все хорошо…

— Тебе пора домой, Марфа, — нехотя произнес Сатановский. — Я тебе вызову такси.

— Да что ты все заладил одно и то же! — Боголюбова и не думала скрывать раздражение. — Я никуда не поеду. Спать буду в твоей спальне, а ты здесь, на диване поместишься.

— Мартышка, — Иван взял в ладони лицо девушки и заглянул в ее глаза. — Ты совсем оборзела? Я буду спать в своей постели, а ты у себя дома.

— Это мы посмотрим, Ванечка, — Марфа осторожно погладила Шайтана по руке. — Письмо прочитал, да? Видео тоже надо, но можно это сделать завтра…

Сатановский помотал головой, снял девушку со своих колен и пошел за ноутбуком.