Глава 36

Иван

Голова Марфы покоилась на плече Ивана, он бездумно перебирал пальцами ее длинные волосы. Вдвоем они ехали к нему домой.

Сатановский меньше всего сейчас хотел возвращаться в квартиру, когда-то подаренную ему Валерой, где каждая деталь будет напоминать ему о том, кто ушел безвозвратно. Однако дома был ноут, еще и стационарный компьютер, а в черной папке обнаружилась флешка и документы, которые Иван уже мельком просмотрел. Медицинские заключения, предварительный договор о продаже фабрики, контакты людей, которые, по мнению Валеры, пригодились бы его племяннику. Еще было запечатанное и подписанное рукой Самиева письмо. Его Ваня хотел прочитать дома, в тишине и одиночестве.

Дорога уходила на север, ехать им было еще минут десять, если без пробок. Марфа тихонько дремала у него на плече. Она устала и намного ближе, чем Иван мог ожидать, приняла к сердцу смерть его дяди. Сатановский очень хотел бы отправить ее домой к родителям, но эгоистично радовался тому, что сейчас не один.

В кармане снова завибрировал телефон, Иван покосился на спящую девушку и негромко ответил на вызов.

— Привет, Вань, Это Борис Гольцман, помнишь меня?

Сатановский хмыкнул — конечно, помнит. Как и то, что когда-то “дядя Боря” надрал ему уши за стыренную пачку сигарет. С Валерой они были близкими друзьями, но после того как Иван съехал и стал жить отдельно, с Гольцманом они встречались от силы раз в год.

— Здравствуй, Боря. Ты уже знаешь?

— Да, — в трубке раздался тяжелый вздох. — Я только вернулся из командировки, не успел попрощаться… Ты как? Хочешь, приеду к тебе?

— Нет, — Сатановский глянул на проснувшуюся Марфу. Девушка потягивалась с таким видом, словно не понимала, где находится. — Не надо, Борь. Я… Я в норме. Справлюсь.

— Уверен? Вань, ты уже не мальчик, но один же остался…

— Не совсем… надеюсь. Я из морга еду, — Сатановскому пришлось сделать паузу, чтобы продолжить. — Когда будут похороны, сообщу.

— Олег тебе передал папку? В ней должны быть кое-какие документы и письмо с флешкой, на которой Валера тебе все объясняет.

Иван еле удержался, чтобы громко не выругаться.

— И ты знал? Когда узнал? Почему мне никто не сказал?!

— Давно это началось, Вань, давно, — голос Гольцмана как-то разом стух. — Он семь лет воевал с этой дрянью, казалось, что даже победил, а этим летом… В общем, ему сказали, что не больше двух месяцев осталось. Валера не хотел, чтобы ты знал…

Тут уже Сатановский не сдержался и заорал:

— Да за кого он меня держал?! Я что, совсем дебил, что ли?! Все, все знали, кроме меня! Я ему как сын был!

— И поэтому он все, абсолютно все оставил тебе, — успел вставить фразу Борис. — Понимаю, что сейчас, может, не самое уместное время, но на следующей неделе Валера хотел закрыть сделку с фабрикой. Теперь, конечно, все отложится. Он не хотел тебе осложнять жизнь, Ваня. Ты всегда жил только для себя, а он — для тебя… Ладно… Как в себя придешь, завтра или послезавтра – езжай в ваш дом: в сейфе завещание и все документы. Увидимся там. Давай.

Гольцман отключился, последние фразы уже сам говорил с трудом, хоть и держался. А он знал заранее, было время как-то подготовиться. Если это возможно.

— Вань, — Марфа вложила свою ладонь в его и уткнулась носом в мужское плечо. — Кто звонил?

— Друг один Валерин и еще его личный адвокат. Точнее, наш с ним семейный. Я таким мудлом никогда себя не чувствовал, как сейчас!

Марфа промолчала, лишь тихонько погладила его по плечу.

Уже на пороге квартиры Сатановский вспомнил слова девушки, когда он забирал ее сегодня из академии. Сегодня! Это было сегодня!

— Тебе же готовиться нужно, ты с подружкой хотела встретиться. Уже седьмой час.

Марфа сердито нахмурила брови — надо же, раньше Сатановский не замечал, как мило это выглядит.

— Вань, я не уеду никуда! Чистякова от меня никуда не денется, пары завтра прогуляю, если что. А маме позвоню сейчас.

С видом, не терпящим возражений, Боголюбова закрылась в спальне, откуда Иван скоро услышал: “Привет, мам!”

Сам он сел на пол и сначала, насколько мог внимательно, перечитал бумаги. Одна из них привлекла особое внимание — обычный файл, в котором по пунктам было напечатано все, что нужно было делать дальше Ване. Особенно его впечатлил пункт 8: “Помоги Марфе с игрой, приглядывай за ней всегда!”. Дальше Боголюбова появлялась еще дважды — в пункте 13: “Не обижай Марфу, лучше нее все равно не встретишь,” – и в 26: “Сдерживай свое бешенство при Марфе, не пугай девочку и береги ее”.

Вот же сводник! Сатановский грустно улыбнулся. Ком в горле мешал дышать, но слез не было, хотя интуитивно Иван чувствовал, что ему необходимо сейчас разреветься, проораться, завыть в голос, высвободить боль.

Не получалось. Он вертел в руках письмо и флешку, не зная, с чего начать. Наверное, все же с письма.

Однако снова звонок. И снова с незнакомого номера. Иван думал нажать на отбой, но все же ответил — вдруг это касалось похорон или работы фабрики, до которой он сегодня так и не доехал. Какая к черту фабрика?!

— Алло! — рыкнул Сатановский и услышал тихий вздох.

— Привет, Ваня. Это я. Лана. Мне так жаль Валеру, — девушка едва слышно всхлипнула. — Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но нужно быть сильным.

— Привет! — выдохнул он. Звонок бывшей девушки стал для него неожиданностью. — Как узнала?

— Мама только что позвонила. Ей Марфа сказала. Она с тобой?

— Ага.

— Мама волнуется за нее. Я понимаю, хорошо, что ты не один сейчас. Твои друзья тоже с тобой?

Сатановский не хотел говорить, что они с Марфой одни, и что он больше никого не хочет видеть рядом. Он вообще не понимал, зачем этот разговор, поэтому быстро и не слишком любезно попрощался с бывшей девушкой и вовсе отключил телефон. А затем решительно надорвал конверт.