Глава 3

Иван

Иван лениво смотрел на красный светофор, когда в машине раздался телефонный вызов. Сатановский усмехнулся, глядя на приборную панель, и через секунду нажал на кнопку на кожаном руле.

— Привет, булыжник! Не спится?

Так нежно Сатановский называл своего приятеля по Универсуму Фобоса, с которым они играли в одной команде и даже дошли до финала. И выиграли, правда, без Ивана, который подрался в ночь перед решающим соревнованием и утро провел в отделении полиции*.

— Привет, Шайтан, — в машине раздался деловитый баритон Фобоса. — Ты, как я понял, тоже не спишь, так что извиняться за поздний звонок не стану.

— В кабак еду. Знаешь клуб на Цветном “Эдельвейс”? Хочешь — приезжай.

— Нет, у нас с Диной другие планы, — и тут же поспешно добавил. — И без комментариев, ладно? Я по делу.

— Да понятно, что не от большой любви ко мне, — снова ухмыльнулся Сатановский. — Чего надо?

— Есть один бизнес-проект, думаю в него вложиться. Но смущают финансовые расчеты. Хочу независимое мнение. Глянешь?

— А чего финдеп папы не попросишь? Чего мутишь, Альметов?

— Вань, просто посмотри проект, — Фобос уже начал заводиться. Он, как и сам Сатановский, не обладал терпеливым и покладистым характером. — Конфиденциально.

— Мог не говорить. Гляну, присылай! Дине привет. Если что, пусть пишет, расскажу ей все про альма-матер.

— Она сама разберется, Шайтан, не маленькая. МГУ — не Хогвартс. Но спасибо!

Сатановский нажал на отбой, не попрощавшись. Для них с Айратом Альметовым это было в порядке вещей. Как и то, что Фобос всерьез не мог ревновать Дину к Шайтану. Вовсе нет. Скорее, оберегал свою хрупкую впечатлительную девочку от такого простого и непритязательного в общении парня, как Сатановский.

Ивану девушка нравилась, но, скорее, чисто эстетически: не признать утонченную красоту Дины Князевой мог только либо слепой, либо закомплексованный псих. Сатановский себя не считал ни тем, ни другим. Но чужие женщины, а особенно женщины его друзей и приятелей, были для него табу. В жизни Шайтана было мало правил, но те, которые были, он неукоснительно соблюдал. Это было одно из них.

Другое правило звучало так: бабло не любит суеты. Чтобы вывести этот постулат, Сатановскому потребовалось два года многомиллионных убытков.

Началось все с банальной рулетки. Когда ее не оказалось под рукой, на помощь пришла фондовая биржа. Сатановскому было скучно, и первые несколько миллионов он спустил легко и непринужденно. Не последние деньги, но восемнадцатилетнего пацана, никогда не считавшего себя идиотом, такой проигрыш разозлил и раззадорил. И Шайтан начал играть на бирже. И снова проигрывал. Потом все же снизошел до того, чтобы открыть пару книг по инвестированию, потом за неделю проглотил двухмесячные курсы. Довольно быстро понял свои ошибки и… продолжил играть. Но уже делал это с умом: вкладывал не крупные суммы раз в три-четыре месяца, а покупал каждую неделю, чтобы нивелировать перепады рынка. Перестал суетиться и сбрасывать бумаги при первом же серьезном обвале рынка. В какой-то степени он даже научился контролировать свои эмоции, правда касалось это только игры на бирже.

Дядя о хобби племянника ничего не знал и не догадывался, что Сатановский давно уже может сам себя содержать. Поэтому Шайтан, конечно, мог бы открыто наплевать на угрозу Самиева оставить его без денег. Однако было несколько “но”.

Во-первых, сам Валера. При всем своем несносном характере Сатановский понимал, что слишком часто доставлял неприятности дяде, от которого сам Ваня ничего плохого никогда не видел. Собственно Самиев и вырастил Сатановского, став ему и отцом, и матерью, после того как родители скоропостижно умерли с разницей всего в полгода.

Во-вторых… во-вторых, Марфа. Мелкая дрянь, которая однажды испортила ему если не жизнь целиком, то как минимум поломала в его душе самое светлое и прекрасное чувство, на которое Сатановский не думал, что был способен.

Из-за интриг Боголюбовой он в первый и последний раз в жизни не получил то, чего на самом деле хотел. Если б не эта тварь, может, сейчас Шайтан не мчал бы один в ночной клуб, чтобы проснуться утром непонятно с кем, а сидел бы дома счастливым влюбленным идиотом как Фобос, а рядом была бы Лана…

Марфа ответит за то, что сделала два года назад, и сильно пожалеет, что вернулась в Москву. Ради такого стоило прикинуться нянькой. Эту игру мартышка будет помнить до конца жизни.

На повороте в переулок пришлось сбросить скорость — и вовремя. Сатановский едва успел затормозить, чтобы не въехать в здоровый внедорожник, загораживающий проезд по односторонней улочке.

Ругнувшись, вылез из машины, чтобы разобраться. Не сразу понял, что за возня, вначале решил, что перебрали чуваки, такое здесь бывает постоянно. А потом сообразил, в чем дело, и без того горячая кровь забурлила в венах.

Насилие над женщинами, какие бы они ни были, Сатановский не признавал.

— Эй! Пусти девчонку, уродец!

Иван шел, не сбавляя шаг, прямиком к “Хаммеру”, попутно считая ублюдков. Всего трое. Но может, еще кто в тачке есть.

Драться Сатановский не то чтобы любил, но никогда не видел препятствий этого не делать, если в том была нужда. Как сейчас.

Да тут даже и стараться не пришлось. То ли бухие, то ли обколотые, но с реакцией у всех было плохо. Даже ударить толком не смогли. А потом и вовсе свалили, пригрозив напоследок. Сатановский на их угрозы внимания не обратил — дешевые понты трусливых отморозков.

Девчонка, которую он и разглядеть толком не успел, устало облокотилась на его машину. Надо же, не сбежала в страхе и не бросилась благодарить. Все это Сатановский отмечал как бы походя, это все было вторично. Его больше занимало другое: “Знакомая, что ли?”

Смутное предчувствие заставило Шайтана подойти ближе и, не церемонясь, внимательно рассмотреть девчонку.

Твою же мать! Он даже не узнал ее сначала, почувствовал, что это она. Она! Как будто воздух весь выбило из груди, Иван даже вздохнуть не мог. Рассматривал ее, не веря глазам. Не отпускал.

Попалась, Марфа.

— Так. Так. Так.

Узнала, по глазам видно, что тоже не забыла Сатановского. Тогда какого лешего вернулась, камикадзе?! Пощады не будет. И она это понимает, но еще не знает, что он ей уготовил.

— Сатана, — выдала сквозь зубы с такой ненавистью, что Ивану даже захотелось улыбнуться. И держать ее уже не за подбородок, а за шею, провести большим пальцем по мягкой коже и нажать на тонкую жилку у ключицы…

— Жили-были мама с папой, и было у них две дочки. Старшая была умницей-разумницей, красавицей писаной. Нрава кроткого да покладистого. Все добры молодцы в неё влюблялись. А младшая была… Марфой. Просто Марфой. Ну, привет, Боголюбова. Вот и встретились!

Дернулась резво так, сбросила руку Ивана с лица и неожиданно выдала чуть ли не благодарность.

— Привет, Сатановский! Вот уж не думала, что когда-нибудь… Спасибо, короче. Не ожидала от тебя…

— А я не думал, что на тебя может кто-то позариться! Даже эти обколотые утырки! Ты что здесь забыла, мартышка?

Тут, конечно, Сатановский откровенно врал. Марфа изменилась, да так, что ему даже стало интересно, откуда такие волшебные трансформации. Конечно, до сестры она не дотягивает, такой, как Лана, мелкой стерве не стать, но себе-то Сатановский мог признаться: сейчас Марфа являла лучшую версию себя. Лицо приятно округлилось, на щеках появились нежные ямочки, глаза стали выразительнее и ярче, но главное, взгляд — он стал женским, а не бесформенно-злым, как раньше. Интересно, кто тебя так осчастливил, мартышка?

А вот язык остался прежним. Острым.

— Сам ты горилла, Сатановский! Уже пожалел, что отбил меня от этих отморозков? Знал бы, что это я, мимо б прошел?

— Ну нет, пожалел бы джигитов. Они ж не знали, на кого глаз положили.

— Идиот! У меня сумочка упала, там телефон.

А вот это хорошо! Иван сориентировался быстрее и уже скоро снова услышал возмущенные вопли.

— Отдай! Вань, мне домой надо! И… Антон. Господи, Антон! Мне нужно ему позвонить! Я ему обещала… Он, наверное, с ума сходит.

Что еще за Антон? Сатановский недолго покопался в памяти и вспомнил, что младшая Боголюбова сохла по какому-то качку и плакалась сестре, что тот ее не замечает. И звали того пацана как раз Антоном.

Неужели, мартышка?! Все оказывается еще веселее, чем он думал! Туса в кабаке переносится на неопределенное время. И правда, а почему не сейчас?

— Помнишь, что я обещал с тобой сделать, если еще раз на глаза мне попадешься?!

Судя по возгласу, Марфа не только помнила, но и боялась. Это лишь добавило куража. Сатановский без труда подхватил девушку и закинул ее себе на плечо.

— Нет! Ты не посмеешь! Сатановский!

После визга, от которого у Шайтана чуть не заложило ухо, он решил себе ни в чем не отказывать. Да, он против насилия и принуждения. Но Боголюбова — это исключение. С удовольствием несильно хлопнул мартышку по упругой попе, Сатановский четко дал понять, что Марфу ждет расплата. Прямо сейчас.

— За прошлые грехи надо отвечать, Марфа! Поехали!