Глава 28

Кассандра Арвель Я плохо помню, как спустилась с корабля или как поехала в карете с отцом. Всё стало страшным сном, который не заканчивался пробуждением. Грейв Шторм оказался не тем, кем представлялся, а Эдмондом Вейлом. Вместо любимого я получила человека, которого ненавидела и проклинала всю жизнь. Преступника, сбежавшего от наказания за убийство мамы. Да, Рейвен Вейл, его отец, взял вину на себя. Но все знали, кто настоящий убийца. Я смирилась с пиратством, видела в Грейве больше хорошего, чем плохого. Успокаивала себя тем, что он убивал дурных людей. Например, Августа. Его я не жалела. Как и сирен или кракена. Я гнала от себя мысли, что среди жертв Шторма могли оказаться и невинные люди, ведь Грейв захватил множество кораблей, и там точно имелись жертвы. Но я затыкала совесть во имя любви. Закрывала глаза на многое, потому что любила его. Сама встала перед ним на колени. Доверилась ему. А он знал! Знал всё это время! Умышленно не говорил. Это не случайность, в которой мы оба пострадали. Вейл похитил меня и совратил. Насмешка судьбы? Нет, он нарочно! В таких печальных думах я пребывала всю дорогу. В поместье моя комната стала чужой. Из неё увезли вещи, и теперь я вернулась в гости, а не домой. Упала на кровать и просто лежала, бездумно смотря в потолок. Служанки заставили меня принять ванну, но в голове у меня крутились только воспоминания. Я ходила по жуткому мысленному кругу. Мой личный ад, где вместо демонов я сама. Мы с Грейвом ссорились и мирились, но с каждым разом всё становилось хуже. А сейчас… абсолютный конец. Конец всему. Пришла Гория, моя кормилица и любимая няня. После моего отъезда она занималась детьми кузенов, но сейчас вернулась ради меня. Я плакала, а она гладила меня по голове и жалела. Просто жалела. Как в детстве, когда я разбивала коленки или получала нагоняй от учителя музыки. На первый ужин я спустилась, хоть и не желала есть. В поместье нельзя не подчиниться приказу отца. Я пригладила волосы и поправила платье. Даже в наряде куклы, намытая розовой водой, я выглядела нехорошо: опухшие от слёз глаза и общее уныние не могли добавить красоты. На причале Люциан Арвель играл роль заботливого отца, который пёкся о судьбе любимой дочери, дома же состоялся первый неприятный разговор. – Кассандра, ты повела себя неразумно. – Я не знала, кто он. Не успела ничего добавить, как пощёчина ярким пятном расцвела на лице. – Дочь лорда-правителя не должна якшаться с пиратами, с любым сбродом. – Я… Ещё одна пощёчина прервала мои оправдания. – Заткнись. Моё имя опорочено: весь город видел, как ты защищала его. – Я не знала! Отец толкнул меня в грудь, и я чуть не упала спиной назад. – Папа! – Жаль, потеряли союз с Бакграузеном. Но найдётся не хуже. – Он больно схватил меня за подбородок и покрутил моё лицо в разные стороны. – Ты красива и юна, спрос будет, можно продать подороже. – Я не хочу замуж… – Кто тебя спрашивает! – Люциан усмехнулся. – Милая, ты только для этого и годишься. Как и все женщины. Это ваше предназначение. Я кивнула, опустила глаза в пол. Уже и забыла, что ничего не решаю в своей жизни. Пираты куда свободнее обычных людей. Когда на меня поднял руку Август, то Грейв его убил. Просто за то, что тот посмел меня тронуть. Сейчас за меня никто не заступится. В глубине души я всё ещё не хотела называть Грейва Эдмондом, словно разделяя две его личности. Но голова от этого шла кругом. – Кассандра, тебе всё ясно? – Конечно. Следующие дни меня никто не трогал. Отец был занят, а я предоставлена самой себе и своим мыслям. Постепенно меланхолия уходила. Если первые дни я много плакала, то через неделю слёзы лились только по ночам. Я уже знала, что «Коготь Дьявола» покинул Тарвелон. Если Грейву на меня плевать, то зачем я страдаю по нему?! Пусть катится к морскому чёрту! Никто не замечал перемен во мне, кроме Гории: она часто причитала и сокрушалась. Вот и сейчас мы сидели за золотой вышивкой, и няня опять начала: – Ох ты моё горюшко. Угораздило же судьба так сложиться. Надо же, пират! – Никаких пиратов! – разозлилась я. Ещё и узор не получился, пришлось взять специальный нож, чтобы распустить вышивку и начать всё заново. Подцепила нить, но лезвие соскользнуло, глубоко вспоров мне ладонь. Алая кровь окропила канву и моё платье. Гория побежала за лекарем. Я же по привычке прикрыла глаза и представила, как порез затягивается. Почувствовала знакомую слабость и глянула на руку. Рана не исчезла, кровь продолжала идти, хоть и немного тише. Пришедший лекарь осмотрел и перевязал ладонь. Почему мои способности пропали? Что случилось? Гория ещё больше причитала. Как же это выводило из себя. Вечером в мою спальню опять зашёл лекарь, но в сопровождении неприятной старухи. Я думала, что он хочет осмотреть руку. Но за ними появился отец, а Гория начала умолять не наказывать меня. За что? За неаккуратную вышивку? – Леди Кассандра, вам надо прилечь на кровать. – Лекарь достал трубочку, которой слушают кашель, и ещё другие инструменты. – Зачем? Я же не болею. Подумаешь, рука… Я всё ещё надеялась, что магия вернётся и ладонь заживёт за один час, как происходило на корабле. – Проверить, невинная ли ты. – Что?! – Что слышала! – Отец зло посмотрел на меня. – Мне надо знать, обрюхатил ли тебя пират, с которым ты кувыркалась. – Я не хочу в этом участвовать! – Мне позвать стражу, чтобы тебя держали за руки и ноги? – Отец замахнулся. – Нет… – Тогда жду результатов, – бросил он лекарю и вышел из комнаты. Старуха грубо себя вела. Процедура была неприятная и унизительная, словно изнасилование. А после залетел отец и отхлестал меня по щекам. – Пиратская подстилка! – яростно орал он. – Шлюха, как и твоя мать! Хоть без бастарда обошлось! Я лежала на полу, закрывалась от ударов. Гория плакала рядом, но господину перечить боялась. Отец выругался и вышел, громко хлопнув дверью. Несколько следующих дней прошли спокойно, меня не трогали, и я сидела у себя в комнате. Но это прекрасное время, к сожалению, быстро закончилось. – Леди Кассандра, вас вызывает лорд Люциан. Под ложечкой засосало. Он мог не говорить, но я уже знала, что сейчас услышу. – К свадьбе всё готово. Бал, а после – церемония. Пока общество не заговорило о твоей попранной чести и уничтожении моего имени. Меня замутило. – За кого? – Какая тебе разница, Кассандра? Это решаю я. Нам приходится торопиться, а больше таких лакомых вариантов, как Бакграузен, не будет. Сейчас подойдёт любой дворянин, который примет такую шлюху. И сможет принести мне выгоду. – Но я же должна знать… – Леопольд Навон. Я замерла. Это худший вариант из возможных. Мерзкий человек. Но отец меня не слушал, для него я только роль, ведь у меня одна задача. Вернулась в спальню разбитая. Плакала на коленях у Гории, та гладила по голове и успокаивала: – Сэр Навон – приятный молодой человек, давно к вам сватался и сейчас готов принять с таким позором и скрыть. – Он меня не любит, хочет только власти. – Ну и что? Это природа всех мужчин. Думаете, ваша мать не плакала оттого, что её лорд бил? Господин вас меньше бьёт, жалеет, а её, бывало, до крови лупцевал, в синяках ходила, неделями из покоев носа не казала, пряталась ото всех. А я вас, малышку, к ней водила. Я подняла лицо и схватила Горию за руку: – Милая моя Горичка! Отец бил маму? Та испуганно замолчала, потом обернулась и тихо сказала: – Да, но по делу. Наверное. Мужа слушаться надо. – Бил, как меня? – Сначала да… Но потом… Леди Элизабет даже у лорда-правителя просила защиту. Только сделала хуже. После этого младший Вейл её и убил. Я смотрела на кормилицу, она говорила сплетни десятилетней давности, но не понимала, что её слова бьют моё сердце на осколки. – Гория, а почему все обвиняют Эдмонда Вейла? – Так его нашли над её бездыханным телом. Бедняжка леди Элизабет долго не мучилась. А этот тряс её. – А его отец? – Взял на себя вину. Ушёл с поста лорда-правителя, а младший Вейл сбежал. Если бы он был невиновен, то зачем сбежал? Значит, он и есть убивец! Вспомнилась последняя беседа с Грейвом: он говорил, что невиновен… Это было про убийство мамы? Или про что-то другое? Сколько их вообще? А если про него… Грейв может быть невиновным? Глупая надежда начинала поднимать голову, червячок сомнения точил мою уверенность. Я опять скатывалась в оправдание любви. Но отец не мог врать. Весь город знал, кто признался в убийстве, – Рейвен Вейл, но также все считали, что он защищал сына. Но почему тогда Грейв приезжал сюда? Зачем хотел поговорить с отцом? Да и отец… как мог он спокойно беседовать с ним, а не вызвать сразу охрану? Вызвал только после сломанного носа. А на пристани… Отец его не выносил, это точно, но не как убийцу любимой жены. И любимой ли? Если он её бил. Я сильно задумалась и забыла, что Гория здесь: – Выйдете замуж за сэра Леопольда. Деток родите. И будет хорошо. – Да. Ответив кормилице, я всё равно думала о Грейве. Отец что-то скрывал.