Глава 36

Кассандра Вейл Вечером мы не закрыли шторки на иллюминаторе, и ранним утром в каюту проникло солнце, осветив всё безобразие, которое вчера творилось. Тело приятно ныло. А Грейв прижимал к себе. Грейв… Ночью он попросил называть его Эдмонд. Непривычно. Столько лет я ненавидела это имя, а теперь оно означает для меня любовь. Эдмонд и Кассандра Вейл. В храме тоже его назвал. От моих лёгких касаний муж проснулся, притянул меня для поцелуя. – Доброе утро, котёнок. Как ты себя чувствуешь? – Ты ненасытный. – Я предупреждал. – Он провёл языком по моей шее. – Думаю, тебе не стоит пить. Никогда. Грейв усмехнулся: – Но тебе же было хорошо? Его рука спустилась на моё бедро, рисуя узоры на коже. Я кивнула, почувствовав, как завожусь от его невинных ласк. – Какие у нас дальше планы? – Сегодня заседание суда. – Ты уже знаешь имя убийцы? Грейв кивнул, но отвёл взгляд: – Касси, может, останешься на корабле? Не хочу, чтобы ты расстраивалась. – Главное, что это не ты, – и добавила, заглядывая ему в лицо, – Эдмонд. Взгляд любимых глаз цвета штормового неба потеплел, он выдохнул: – Моё сокровище. Мне нравилось, когда сильный и немного грубый пират целовал меня так нежно и мягко. За дверью раздался бас Андерсона: – Скоро покажется Тарвелон. Пришлось вставать, хоть и не хотелось. Я решила присутствовать на суде, но Эдмонд был совершенно прав: скорее всего, я расстроюсь. Последние дни я много думала о тех событиях и та ужасная мысль, что господствовала в моей голове… жутко меня огорчала. Я гнала её прочь, старалась не думать об этом, но она всегда маячила на краю сознания, словно показывая, что мои попытки отмахнуться делали только хуже. Единственное, что меня радовало, – я верила в невиновность Грейва. Корабль беспрепятственно вошёл в порт, и мы сошли на берег. Знакомый с детства город резко перестал для меня быть родным, я чувствовала себя в нём чужой. Ощущала исходящую опасность, косые взгляды. Грейв шагал спокойно и невозмутимо, словно не его жизнь решалась. А я, наоборот, тревожно семенила рядом, держась за большую ладонь, как за спасательный мешок. Андерсон курил трубку на ходу и ругался под нос: он тоже переживал. Запрыгнули в карету и без приключений добрались до здания суда, а зайдя внутрь, я поняла, почему город смотрелся таким безлюдным. Все жители столпились здесь, сидячих мест не хватало, и они стояли в несколько рядов. Я нашла среди присутствующих отца: Люциан Арвель смотрел холодно-надменно, глядел на всех свысока, но чёрные круги под глазами выдавали его состояние. Мне стало даже жаль, всё-таки он мой отец. Мы протискивались сквозь толпу, как вдруг меня резко дёрнуло в сторону. От неожиданности я вскрикнула, но Грейв молниеносно оказался рядом, пряча меня за свою спину и отрезая от Леопольда. – Чёртов пират! Отпусти мою невесту! Грейв усмехнулся: – Моё имя – Эдмонд Вейл. И здесь нет твоей невесты. Кассандра со вчерашнего дня моя жена. Леопольд побледнел, бросил взгляд на меня, а я малодушно спряталась за мужа. Было стыдно смотреть в глаза Новану, хоть это не я устраивала договорной брак. Да и Леопольд сделал больше плохого, чем хорошего. Он побаивался Грейва и явно спасовал перед ним. Эдмонд подхватил меня за локоть и, обнимая, повёл сквозь людскую массу. Нован остался позади. – Пиратская подстилка. Предательница семьи! Жалость и стыд к Леопольду пропала вмиг, и, развернувшись на каблуках, я залепила ему смачную пощёчину, прям от души. Парень покачнулся от неожиданности, его многострадальный нос опять окрасился в алый, кровь хлынула на белую сорочку. – За языком следи! – прошипела я, наступая на него. Нован испуганно отступил в толпу. С этого времени пусть опасается не только Вейла, но и меня. А что? Я тоже теперь Вейл! – А я думал, что ты тихоня, – цокнул языком Андерсон. – Котёнок может дать сдачи. Я обернулась к мужчинам: Андерсон смотрел удивлённо, а вот Эдмонд – восхищённо. – Моя девочка, – одними губами произнёс он, и мы пошли к трибунам. Я села за спинами друзей, побоялась смотреть в глаза отцу. В одном Леопольд был прав: я предала свою семью. – Слушается дело Вейл против Арвеля. Рассматривается убийство Елизабет Арвель, произошедшее десять лет назад, – объявил глашатай. – Вот именно! Десять лет назад он убил мою жену, а теперь похитил и держит в плену единственную дочь! И ещё смеют меня судить?! – взорвался отец. – Успокойтесь, лорд Люциан, – кивнул судья. – Мы собрались ради правды, чтобы преступник понёс справедливое наказание. Глашатай встал и объявил: – Слово передаётся инспектору Велкриму Оссарду. В центр вышел мужчина приятной внешности и с очень серьёзным лицом, его колкие чёрные глаза пробежались по залу, и все замолчали. Инспектор начал свою речь, и чем больше он говорил, тем багровее становился отец. Несколько раз он подскакивал и орал, но его успокаивали и силой усаживали на место. Но не проходило и пяти минут, как он вновь вставал. Инспектор, как настоящий маг, вызывал в зал всё новых свидетелей и раскрывал данные о давнем деле. История обрастала подробностями и обретала завершённый вид. Судья мрачнел, а народ роптал. Если вначале все были на стороне лорда и косо смотрели на Эдмонда, то чем больше говорил Оссард, тем лица у людей вытягивались, и вскоре в отца полетели оскорбления. Последним свидетелем стал старик Грегори, бывший садовник. Когда он вышел, то я увидела, как Эдмонд облегчённо выдохнул. И правда, показания старика поставили жирную точку в этом деле. Я сидела не дыша, мне до последнего хотелось верить, что это неправда, но я уже раньше догадалась, и теперь мои предположения подтвердились. Отец не выдержал: – Она была грязной шлюхой! И должна была сдохнуть! – Это ложь! – раздался мой крик над залом. Папа увидел меня, обвёл взглядом, полным ненависти и злости, моё окружение. – Яблоко от яблони! – выплюнул он. Эдмонд обернулся и взял меня за руку, усаживая обратно, осторожно поглаживал по ладони. – Хочешь, уйдём? – тихо спросил он. – Мне надо услышать приговор. Эдмонд наклонился и стёр слёзы с моих щёк, а я даже не заметила, что плачу. После представления всех доказательств и своеобразного поведения самого лорда-правителя ни у кого не осталось сомнений в его виновности. Бывшие союзники и соучастники, боясь наказания, его предали. Судья передал глашатаю пергамент с приговором. – Люциан Арвель, по решению суда города Тарвелон за ваши преступления перед законом вы лишаетесь доброго имени и полномочий лорда-правителя. В качестве наказания вы отправляетесь безымянным каторжанином на железный рудник. Дальше передали второй указ: – По решению суда города Тарвелон с Ревена и Эдмонда Вейлов снимаются все обвинения и им возвращается доброе имя. Всё имущество, обманом нажитое Люцианом Арвелем, в качестве компенсации за страдания передаётся Эдмонду Вейлу. Отец бесновался, а я чувствовала себя ужасно, словно это я его предала, однако и смерть мамы я не хотела ему прощать. Получилось, что он не только убийца, но и специально подставил невиновных людей, а потом планомерно уничтожал всех, кто мог рассказать правду. Эдмонд и Андерсон провели масштабную работу, чтобы вывести его на чистую воду и показать всем истинное лицо. Из зала суда я вышла без сил. – По вашему виду и не скажешь, что мы победили, – хохотнул Андерсон. Здоровяк искренне радовался. Мы с Грейвом переглянулись. Устав от заседания, праздновать не хотели. Андерсон отправился пить с пиратами. А нам надо было заняться домом, ведь по решению суда семья Арвель лишалась своего положения, а богатства я должна отдать в пользу семьи Вейл. Я, единственная наследница Арвель, возвращала всё Эдмонду Вейлу, но его это мало волновало. По сути, ничего между нами не менялось. Мы приехали в особняк. Теперь этот дом отойдёт новому лорду-правителю. Каким был мой отец, а до него Рейвен Вейл, до того, как отец всё испортил. – Ты скучал по дому? – Конечно, я здесь вырос. Только не чувствую радости от победы. Я так долго к этому шёл… но ты лишилась семьи. И теперь мне горько. – Отец был не лучшим родителем, но я верила, что он любил маму и меня. Так я обманывала себя до этого года. Сама не хотела видеть его настоящее отношение. – Теперь моё имя очищено и, если хочешь… мы можем остаться. Я потрясённо уставилась на Грейва. – Но как же море? Мой пират провёл пальцами по старинному камину, словно здороваясь с давним знакомым. А потом подошёл ко мне и, поднеся мою ладонь к губам, сказал: – Море – это был побег от всего, я взял новое имя и хотел забыть прошлое. Но теперь всё изменилось. У меня есть ты, Касс. Я улыбнулась Грейву, хотя теперь его лучше называть Эдмондом. Капитан пиратов Грейв Шторм уступил штурвал Эдмонду Вейлу. Прижалась к любимому мужу. – Ты достойна блистать на балах и светских раутах, носить красивые платья… Я не желаю рисковать тобой. А пиратская жизнь – это постоянная опасность. – Я не хочу здесь оставаться, мне тяжело дышится в этом городе. Эдмонд, обнимая меня, поцеловал в макушку. – Мне хорошо там, где ты. Я улыбнулась и оставила поцелуй на его подбородке, просто только туда и дотянулась. – Итак, мы договорились, и я зову тебя Эдмонд. А как будешь называть меня ты? – Котёнок? – Ну не-е-ет, это очень личное. А надо с именем, я же леди. – Леди Касси? – Леди Вейл. Мне нравится, как звучит. – Это если я буду злиться? Леди Вейл, хватит творить ерунду! – Наоборот! Когда счастлив! Леди Вейл, зайдите ко мне в кабинет. – Хорошо, леди Вейл, полностью согласен.