Глава 7

— Что это значит? — Аранион требовал моих объяснений.

Я вздохнула прежде, чем продолжить:

— Там внизу. Видишь? Строится гильотина. Гарольд решил казнить тебя публично. Поэтому прислал меня, чтобы я подсластила твои последние деньки перед смертью.

— Ты думаешь, я поверю в эту чушь?

— Почему чушь?

— Твоему королю нет резона дарить мне что—то хорошее. Он мог бы просто казнить меня. Значит, он что—то хочет, — Аранион задумчиво посмотрел на меня. — Он прислал тебя, чтобы усыпить мою бдительность? Может, ты владеешь магией?

— Я обычный человек.

— Если тебе ничего от меня не надо, то уходи. Мне не нужна развратница.

— Я не могу уйти. Дверь заперта.

— Попроси, чтобы тебе открыли, — Аранион отмахнулся от меня, снова устремив взгляд в окно, где виднелись очертания строящейся конструкции.

«Интересно, каково это — жить, когда знаешь, что час твоей смерти не за горами?» — подумалось, вдруг, мне.

— Спешу тебя разочаровать, но я здесь тоже пленница.

— Твое присутствие раздражает меня. Может, мне тебя убить, чтобы ты не мозолила глаза?

— Не думала, что эльфы такие жестокие.

— Мы не жестокие. А, если и так, то только к тем, кто заслуживает такого отношения.

— Ты меня даже не знаешь, — прошептала я.

— Да, не знаю. И не собираюсь узнавать.

— Разве ты не хочешь разделить со мной ложе? Я не привлекаю тебя? — я взмахнула пушистыми ресницами, пытаясь выдать томный взгляд, которому учила меня госпожа Каэлла. Но на Араниона это не подействовало.

— Перед смертью я бы лучше полакомился фруктом Сарит.

— У нас такие не растут, — нахмурившись, пробормотала я.

— Этот фрукт процветает только на наших почвах. Он мягкий и сочный. Его спелые плоды просто тают на губах. По вкусу он напоминает мед и корицу. Истинное блаженство. Для меня съесть кусочек этого фрукта было бы большим удовольствием, чем предаться с тобой любовным утехам.

Меня это немного задело. Этот эльф настолько презирает меня, что предпочел бы полакомиться каким-то фруктом, чем мной!? Как же мне соблазнить его? У меня нет ни единого шанса укротить этого строптивца!

— Через сколько дней моя казнь? — перевел разговор Аранион.

— Не знаю. Как достроят эшафот. Гарольд хочет, чтобы все прошло с размахом.

Я, естественно, не стала говорить эльфу, что день казни будет зависеть от другого обстоятельства. От того, когда Аранион расскажет мне, где хранится артефакт.

— Я думаю, два-три дня у нас точно есть.

— Я не передумаю! — эльф сложил руки на груди.

— Ты злой, потому что голодный. Давай, ты поешь, а потом я помогу тебе помыться. От тебя откровенно воняет.

Аранион бросил взгляд в сторону столика, на котором стояло тушеное рагу.

— Меня решили откормить, как свинью? Я начинаю сомневаться: меня хотят убить или съесть?

— Перестань. Просто поешь.

Я схватила Араниона за руку, чтобы отвести к столу, но он брезгливо отодвинул меня в сторону.

— Зачем ты меня отталкиваешь? Я же хочу помочь, — прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. Возможно, я немного слукавила, ведь мне хотелось спасти и свою шкуру, но вид изнеможденного эльфа действительно меня удручал.  — Ты судишь обо мне, не видя меня насквозь.

Аранион лишь усмехнулся, его взгляды, брошенные на меня, оставались все такими же холодными и отстраненными.

— Я не верю в твою искренность, жрица. Ты здесь лишь инструмент. Инструмент моего врага. И, как любой инструмент, ты должна выполнять свою функцию. А твоя функция, как я понимаю, — это попытка развлечь меня перед неизбежным.

— Меня зовут Ава.

— Дай поесть, Ава. Не порти мне аппетит.

— Ты думаешь, я здесь для того, чтобы соблазнить тебя? Возможно. Но разве не может быть так, что я сама ищу чего-то большего? Разве не может быть, что я тоже пленница обстоятельств, ищущая спасения? — я подошла ближе, стараясь говорить мягко, но настойчиво.

Аранион уже приступил к еде, но замер с ложкой во рту, уставившись на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но оно тут же сменилось прежней непроницаемостью.

— Я могу предложить тебе нечто большее, чем свое тело. Я могу предложить тебе понимание. Поговори со мной, наверняка, тебе есть, что рассказать, чем поделиться. Иногда откровенный разговор перед смертью облегчает душу.

Я сделала шаг вперед, протягивая руку, но остановилась, когда он резко опустил голову в тарелку и стиснул зубы.

— Не прикасайся ко мне, — его голос стал жестче. — Твои слова — это лишь сладкая ложь. Я знаю, чего хочет Гарольд. И я знаю, что ты — его пешка.

Аранион замолчал, жадно поглощая еду, и я почувствовала, как надежда ускользает. Я была здесь, в этих толстых стенах башни, с плененным эльфом, который видел во мне лишь врага. И я не знала, как пробить эту стену недоверия и презрения.

Я подошла к столику с едой и взяла свою порцию.

— Ты волен отказаться от моих услуг, но позволь мне помочь тебе принять ванную!? Пока под твоей кожей не завелись паразиты!

Аранион что-то буркнул.

— Хорошо. Но только мочалкой. Дотронешься до моего тела своими руками, придушу на месте!