Глава 8

Пока я пыталась найти общий язык с Аранионом, вода в тазу остыла, но эльфа это ничуть не беспокоило. Без тени смущения он разделся и залез в деревянное корыто. Я слегка отвернула голову влево, чтобы мой взгляд не напоролся на мужской орган. От смущения мои щеки начали пылать.

— Ты чего там застыла? — басистым голосом произнес Аранион. — В сосульку превратилась?

Эльф уже сидел в воде, погруженный в нее полностью. Он вытянул ноги и облокотился спиной на стенку корыта. Я взяла мочалку и мыло и приблизилась к Араниону.

— Можешь начинать, — скомандовал эльф.

В его условиях это прозвучало странно. Словно не он был пленником, а я была его рабыней. Хотя, может, он воспринимал меня именно так. Жрица любви — отброс общества. Не достойная даже коснуться его святого тела.

Аранион закрыл глаза, и я выдохнула с облегчением. Намыливать его тело под тяжелым, пронизывающим взглядом — мне очень не хотелось. Мои руки слегка дрожали, и я очень надеялась, что эльф не заметит моего смущения.

К тому же, пока у него были закрыты глаза, я могла получше рассмотреть его. Аранион казался мне еще красивее, чем на моем портрете, что я вышила на белом платке. Каждый контур его лица был словно высечен из камня. Его тело было столь же крепким, как и его разум. Но маг изрядно успел над ним поиздеваться.

На груди Араниона были извилистые линии. Вспоротая кожа. Теперь, это были рубцы. Обычный человек бы умер после таких пыток, но тело эльфов способно к регенерации. На его земле он бы поправился гораздо быстрее. Эти шрамы уже никогда не рассосутся, но Араниоан, хотя бы, остался жив.

Я тронула рукой воду и тут же одернула.

— Температура очень низкая! Ты замерзнешь!

— Какая разница, как умереть. На эшафоте или от простуды…

Ему может и все равно, а мне нет! Сначала он должен рассказать, где находится артефакт!

— Ты не умрешь при мне! — возразила я. — Только трупа мне еще не хватало!

Я стала отчаянно натирать тело Араниона мочалкой, стараясь не прикасаться у нему руками. Я усердно отскоблила грязь, въевшуюся в кожу, не задевая глубоких ран. Верхняя часть туловища эльфа покраснела от моих стараний, а я почувствовала, как мое запястье ноет от усталости.

Аранион за все это время не издал ни звука. Он сидел неподвижно, как статуя, так и не открыв глаза. Может, он и вовсе уснул? Мне же лучше. Мне осталось помыть его тело ниже пупка, а я все еще боялась лишний раз даже взглянуть на то, что находилось у эльфа между ног.

Решившись, я повела мочалку вниз. Пах Араниона был покрыт волосами, на которых были комки грязи. Я аккуратно вычистила их и обнаружила, что волоски светлые, как пух. Мужской орган эльфа был, как у Джошуа, мягкий и податливый, как глина. Казалось, из него можно смесить тесто. Я провела по нему мочалкой вверх и вниз, и он начал оживать, увеличиваясь в размерах.

Я быстро посмотрела на Араниона. На лицо последнего не дрогнуло. Может, я смогу коснуться этой части тела рукой? Пока эльф не видит…

Я не знала, откуда появилось это навязчивое желание, но мужской орган казался мне очень любопытным. Он твердел все больше и больше, превращаясь в настоящую «флейту». Длинную, крепкую, такую манящую. Как музыкант прикасается к своему инструменту, так и мне хотелось прижаться губами к самой верхушке и ощутить эту шелковистую гладкость.

От ароматического мыла всё тело Араниона благоухало. Запахи масел парили в воздухе, действуя на меня самым возбуждающим образом. Я не сводила глаз с розового венчика, представляя, как облизываю его. Я не заметила, как мои пальцы отбросили мочалку в сторону и коснулись мужского органа, обхватывая его и зажимая в кулак. Такой гладкий, такой нежный! И одновременно такой крепкий! Как это возможно?

Я несколько раз провела по «флейте» рукой, и она «заиграла». Под моими нежными ласками, мужской орган выдавал мне хрустальные капельки, прозрачные, как роса. Они выступали на розовой верхушке, и я растирала их кончиком большого пальца, смазывая «флейту» для еще лучшего исполнения.

Мне нравилось то, что я видела перед собой. У Джошуа интимная часть тела была меньшего размера, а у Араниона она была длиннее на целую фалангу указательного пальца. Да и сам венчик был крупнее, массивнее. Низ моего живота налился тяжестью. Я чувствовала нечто странное, что не могла объяснить. Щемящую пустоту внутри себя. Как заворожённая, я смотрела на эту прекрасную часть мужского тела, мечтая о том, чтобы она утолила мой ненасытный голод, который сводил меня с ума, и дала мне освобождение.

Аранион застонал и сделал движение бедрами, тыкаясь мне в ладонь своей «флейтой». Я обрадовалась, думая, что он хочет продолжения. Моя рука ускорилась, чувствуя, как мужской орган вибрирует и сокращается. Мне хотелось узнать, что будет дальше. Я затаила дыхание, наблюдая за игрой этого инструмента, но…

— Ты решила совратить меня, пока я спал?? — взревел повелитель эльфов, и я, напуганная его реакцией, отпрыгнула в сторону.

— Я думала, что тебе нравится. Ты не возражал, и я….

— Меня разморило от плотной еды, ведь я давно не набивал свой желудок ничем, кроме дождевых капель.

— Так, ты спал? — разочарованно протянула я.

— Неужели, ты подумала, что я добровольно сдамся твоей похоти, развратная девчонка??

— Меня зовут Ава! — воскликнула я.

Целомудренность этого мужчины поражала. Он хранил себя так, словно был хрупкой фарфоровой вазочкой.

— Мне наплевать на твое имя. Я предупреждал тебя, чтобы ты не касалась моего тела своими грязными руками. Мне противно даже находится рядом с тобой. Сколько мужчин ты обслуживала??

Так, вот, в чем дело?? Он считает, что я настоящая жрица!? Он не знает, что я еще даже не прошла обряд инициации!

— У меня еще не было мужчин. Я девственница.

Аранион от неожиданности застыл на месте.

— Что? Ты врешь мне, жрица!

— Нет, не вру. Можешь проверить.

— Но на тебе вульгарное платье с разрезами! Я знаю, что в такие наряды облачаются только жрицы любви!

— Да. Я проходила обучение в храме Халун. Но меня забрали, чтобы подарить тебе.

— С какой целью королю Гарольду дарить мне девственницу?

— Мне говорили, что в Аэтерне весьма строгие порядки. Да и ты, давеча, подтвердил мои домыслы. Что мужчины и женщины в вашем королевстве создают пары один раз и на всю жизнь.

— Да, это так.

— Поэтому король Гарольд понимал, что ты никогда не разделишь ложе с опытной жрицей и послал меня.

— Я разделю постель только со своей избранницей. С той, что полюблю всем сердцем, а не с жалкой человечкой. Пусть ты пока и невинна, но ты враг моего народа, и я скорее умру, чем возлягу с тобой. Оставь свои тщетные попытки и дай мне домыться самому!

— Но…

— Ава! За дверь! — рявкнул эльф.

Я неуклюже потопала прочь. Меня выгнали, как побитую собаку. Этот эльф непрошибаем. Как скала. Ладно, еще повоюем: у меня впереди еще есть время и пара-тройка неплохих идей. Этот мужчина займется со мной любовью, даже, если мне придется залезть на него силой!