Глава 11

Мы шли по выложенной мрамором набережной. Слева скамеечки в тени деревьев, клумбы, ливры, няньки с детьми, пары; справа водная гладь, обзор на которую закрывал Райский.

Успели сделать не больше пятидесяти шагов, как к нам поспешила подойти незнакомая мне ливра.

— Викарт Нормер! — остроносая особа улыбалась и не забывала «стрелять» глазками. — Сегодня произошло нечто необыкновенное! Прежде не видела вас прогуливающимся по Лазурной набережной, — разряженная стерва мурлыкала, но так и скользила по мне взглядом, отмечая стоимость моего платья, брошь на груди, шляпку, мои черты… Тирс не дурак, все заметил и, успокаивая, чуть сильнее сжал мою руку. Затем учтиво поклонился и таким же воркующим голосом произнес:

— Герида Вера, позвольте представить вам ливру Персис, — та сделала небрежный реверанс. — Ливра Персис, герида Дотвиг…

Нужно было видеть глаза удивленной «пэрсиковой» крыски. Ха!

— …Пропавшая дочь герида Дотвига. Вам повезло узнать об этом первой, — Тирс хищно улыбнулся.

— А-а… — затянула Персис, подбирая слова, и тогда Райский осторожно приподнял край кружева на моей руке и продемонстрировал на запястье сияющую голубую молнию.

— Не будем вас, ливра Персис, задерживать, — мы раскланялись и разошлись. Отойдя, Тирс заметил; — Уже к вечеру столица будет гудеть. Поэтому совершаем небольшой променад и возвращаемся. Но, если пожелаете, можем снова посетить иллюзион.

— Я домой хочу, — пробурчала я, недовольная тем, что прохожие на меня подозрительно косятся.

— Не стоит ра… — наше общение прервала пожилая пара.

— Викарт Нормер, — кивнул солидный мужчина с седыми ухоженными усами и брюшком, которое не мог скрыть серый сюртук. — Рад вас видеть.

— Мы тоже. Позвольте представить…

И все повторилось. Пожилая дама сверлила меня недовольным взглядом, но ровно до тех пор, пока не увидела мою родовую метку. Затем сразу же заулыбалась, заворковала о визитах, желании узнать такую очаровательную ливру, как я, ближе…

Теперь я знаю, почему у Райского скверный характер. Пяти минут хватило, что прочувствовать: в этом сословном мире с титулом ты человек, а без него — букашка. А викарт — по-нашему виконт, родственник императора — так вообще завидный жених и мечта всех столичных девиц.

Едва распрощались с парой Батиасов, к нам подошли две сопливые девчонки. Обе смотрели на Тирса с нескрываемым восхищением и с пренебрежением на меня. Мне все равно, но неужели в этом мире нет викторианских условностей? Нет? Это хорошо, возьму на заметку.

Тирс холодно представил меня девчонкам-нахалкам и откланялся. И пока была возможность, я взмолилась:

— Я хочу домой!

— Не нравится внимание? Это же час вашего триумфа!

— Я чувствую себя диковинной зверушкой, на которую все глазеют и оценивают, насколько я могу быть полезной.

— Таков высший свет, привыкайте, — я приуныла, и он добавил: — Сбегать глупо. Дойдем до конца, поймаем кэб и поедем домой.

— Хорошо, — вздохнула я. И тут нам под руку подвернулась цветочница. Ну подвернулась и ладно, я же не на свидании, однако рыжий решил быть идеальным кавалером. Выбрал самый большой букет из корзины и вручил мне.

— Что вы делаете?! — ахнула я. — Теперь точно пойдут слухи!

— Они и так пойдут. Согласитесь, быть лиерой сердца викарта Нормера — хорошая заявка перед неожиданным появлением в обществе.

— Ага, видела ваш выбор. Не надо ставить меня рядом с недалекой рафиней! Даже расстаться с ней достойно не смогли, меня впутали!

— Не моя вина, что рафиня подвержена влиянию настроения и эмоций и не умеет здраво рассуждать.

— А вы беленький и в кружеве, да? — подколола его.

— Я — золотой и ненавижу кружева.

— Я это образ… но, — не успела договорить. Тирс дернулся, вмиг преградил дорогу и сильно толкнул меня. Он сильный, поэтому я отлетела к краю тротуара. Думала, голову расшибу, но копна фальшивых кос на затылке, шляпка и многослойная юбка смягчили удар.

— Сволочь! — сорвалось с губ. Хорошо, что тихо, иначе бы опозорилась. Рядом оказался сухонький старичок, который тут же опустился на колено и протянул мне

руку.

— Вы не пострадали?

— Нет… — было невероятно стыдно. Поодаль сгрудились люди и, громко восклицая, указывали на меня пальцами.

— Тогда скорее вставайте! Надо скорее к лекарю! Вашему спутнику нужна помощь…

Только теперь я заметила, что Тирс стоит согнувшись, держится за лицо и стонет. Стонет от боли.

— Что с ним?!

— Негодяй бросил в вас склянку с чесоточным порошком. Скорее! — старичок рывком поставил меня на ноги, махнул рукой, и зеленоватая пыль с сюртука, лица, рук викарта, осколки с тротуара во мгновенье ока поднялись в воздух и улетели в сторону воды. Затем незнакомец шевельнул пальцами, руки Райского вытянулись по швам, а сам викарт поднялся над землей. — Скорее, здесь рядом лекарская!

Я испугалась. Тирс уже выл от боли, дергался в воздухе, пытался дотянуть руки до лица, по которому градом лились слезы, но не мог.

— Что с ним?

— Скорее! — торопил спутник, оказавшийся для пожилого мужчины очень сильным.

— А вы кто?! — занервничала я.

— Леер Ворвик к вашим услугам. Благодарить и в обмороки падать будете позже, когда спасем глаза вашему жениху! — слово «жених» прозвучало ехидно, и я спохватилась: возможно, этот тип оказался рядом неспроста. — Скорее же! Я сделал все что мог, но остатки порошка остались на коже! Нужно спешить к лекарю! — тянул меня он.

— Я не пойду с вами! — уперлась я.

Тогда старичок обернулся к толпе и крикнул:

— Лиера Дария, подтвердите, что я не желаю этой лиере зла!

— Да-да, леер Ворвик! — кивнула взволнованная матрона, прижимая маленькие ручки к пышной груди. Старичок с силой потянул меня за собой.

Я бежала, плохо соображая, куда идем. Тирс загородил меня собой, на меня попало мало порошка, но лицо все равно начало гореть. Хотела почесаться, но не могла поднять свободную руку. Она будто бы примагнитилась к телу!

— A-а! Чешется! — завопила я и попыталась достать до щеки плечом.

— Не смейте! — прикрикнул новый знакомый. — Мы уже почти пришли! — и потянул к подъезду с вывеской: «Лекарь Маруй».

Я по ступенькам взлетела, будто меня кто-то за шкирку вянул! Дверь сама распахнулась перед нами, и еще на пороге старик закричал:

— Маруй!

В доме что-то упало, загрохотало. Послышались торопливые шаги на втором этаже, а потом на винтовой лестнице появились мужские ноги в домашних тапочках…

— Маруй, скорее! На несчастного попала чесоточная гадость!

— Ахр-р! — прорычал большой, розовощекий мужчина в халате с салфеткой в руках. Он ел, а тут мы примчались. — Сначала лиера! — лекарь приблизился ко мне, прикоснулся большими прохладными руками до моих горящих щек, и тотчас жжение прошло! Я даже выдохнула с облегчением.

— Ты как всегда, ни одной юбки не пропустишь! — фыркнул старичок. Но хладнокровный Маруй переключился на Тирса, дергающегося и выгибающегося на полудугой.

— Помочь лиере — минутное дело, а на него потребуется больше времени. И все равно будет четверть лунья отлеживаться: опухоль сводить.

Не знаю, что со мною сотворил этот Маруй, но мне больше не больно, и на душе не ощущалась тревога. Я присела на кресло в коридорчике, сложила руки на коленях и с полным хладнокровием наблюдала, как лекарь водит руками над лицом и руками викарта. Где-то на подсознании подумала:

«Бедный», — на этом все эмоции закончились.

— Ну, лиера, и кому вы так досадили, что вас решили обезобразить столь подлым образом? — внимательные голубые глаза из-под седых кустистых бровей неотрывно следили за мной.

— Меня? Обезобразить? — легкое волнение колыхнуло сознание. Я понимала, что должна трястись от ужаса, но в голове совершенно пусто.

— Порошок вызывает жуткое раздражение. Несчастный чешется настолько сильно, что раздирает до крови кожу и ранит глаза.

— Даже не знаю. Я в Миритии недавно. Возможно, викарт в курсе, чьи это проделки.

— А негодяй целился в вас.

— Правда?! — я надула губы уточкой от обиды на судьбу. Нет, что-то странно я себя веду! — Что лекарь сделал со мной?

— Леер Маруй позаботился, чтобы не отвлекаться на ваши истерики. Ближайшее время он будет очень занят.

— Бедная Эдалина, — вздохнула я и спохватилась: — Простите, а вы кто? Маг?

— Давайте начнем с вас. Кто вы? Я вижу на вашем руке метку Дотвигов, однако не припомню вас.

— Спросите в наследной палате у леера Хатона. Мы только недавно покинули его,

— я отвернулась и всем видом показала, что отвечать и наговаривать на себя не буду. Чай, не на допросе!

Глава 11.2

— Я бы посоветовал вам не покидать дом без сопровождающего, — изрек старик, сверкая стальными глазами.

— А лучше с двумя, — улыбнулась я совершенно не к месту. — Простите, после прикосновения ера Маруя я сама не своя.

— Он не только лекарь, но и немного менталист. Хотел успокоить вас, избавить от страха. Но вижу, перестарался.

— Наверно, это к лучшему, — вздохнула. — Иначе бы я сейчас не сидела спокойно.

— Хорошо, что с вами оказался достойный мужчина, — Ворвик строго посмотрел на меня из-под кустистых седых бровей. — Однако красавчиком ему не быть.

— Жаль, — еще раз вздохнула я. — Бедная викартесса.

— В ближайшие четверть лунья, — добавил ехидно старик. — Или вы жениха за красоту выбрали?

— Пф-ф! — фыркнула я. — Он мне не жених. И такого суженого мне даром не надо!

— Он рисковал ради вас.

— Ну конечно, — хмыкнула.

— Вы очень странная для лиеры.

— А вы очень любопытны для случайно подвернувшегося спасителя.

Старик сверлил меня взглядом. Я молчала. А потом встала и направилась в лекарскую.

— Вам лучше не входить, — предупредил лекарь, услышав цокот моих каблуков, хотя я старалась ступать тихо, чтобы не потревожить заснувшего Райского. Увидев багровую, невероятно опухшую, с ссадинами физиономию Тирса, я жалостливо спросила:

— Это не смертельно?

— Нет. Это отек. Я опасался, что будет хуже. Но нет.

Я действительно жалела Тирса, но почему-то, как идиотка, улыбалась.

— А вы можете избавить меня от этого? — указала на лицо.

— Я всего лишь успокоил вас. Странно, что вы реагируете именно так.

И вдруг меня осенило: при любой неприятности я старалась быть сильной, не показывать слабость, старалась держать лицо. Вот теперь и аукнулось. Маруй, наверно, исходил из менталитета здешних лиер, которым вряд ли приходилось бороться за пропитание и место под солнцем.

Лекарь снял с Тирса сюртук, жилет и рубаху, возможно и остальное, поэтому викарт лежал укрытым простыней. Но я протянула руку и осторожно коснулась его невредимого плеча, выглядывающего из-под ткани. Хоть рыжий и заносчивый гад, но храбрый. Правда, не будь я нужна ему как наследница герида, он поступил бы так же?

Покидали мы лекарскую под взгляды любопытной толпы. Спасибо еру Марую, который, хоть и устал, но избавил меня от глупой улыбки. Иначе бы люди в толпе меня не поняли.

— Какая любовь! — услышала я шепотки в спину. — Он спас ее, рискнув собой!

— И что красавчик в ней нашел?

Хорошо, что леер Ворвик остался с нами. Когда лекарь заверил, что сделал все возможное, и теперь нам можно ехать домой, он поймал кэб. Поддерживая меня за руку, проводил до него, помог сесть. Тирса маг воздуха окутал туманом, чтобы викарта не видели пострадавшим, и перенес по воздуху в повозку. И только потом забрался сам.

— Передам вас под присмотр родных и успокоюсь, — объяснил он.

Все дорогу спутник молчал, я смотрела то на Тирса, левитировавшего в воздухе, то в окно. Но я знала, что старик с меня глаз не сводит. Наконец, я собралась с духом и перехватила его взгляд.

— Я очень удивлен, что вы, несмотря на растерянность, проявили бдительность. Вы достойны похвалы.

— Благодарю.

Когда карета подъехала в особняку Нормеров, я высунулась в окно, и привратник сразу же открыли ворота.

— Вы часто бываете у Нормеров? — удивился старик.

— Я их гостья.

— Я полагал, что невеста.

— Тот, кто решился на преступление — совершил его из ревности, неверно полагая, что я лиера сердца викарта или невеста.

— А нет? Вы шли с букетом белых гааров.

Только появление викартессы спасло меня от расспросов.

Увидев взволнованную хозяйку дома, Ворвик ринулся успокаивать ее. Он взял ее за руку, будто они хорошо знакомы, и, глядя в глаза, заверил:

— Многоуважаемая лиера, все хорошо. Мальчику, конечно, досталось, но все заживет.

— Тирс! — Эдалина бросилась к кэбу.

Мне было искренне жаль ее. В какой-то мере я чувствовала себя виноватой. Но, с другой стороны, рыжий сам выбрал себе в невесты редкостную дрянь. Вот чувствовала я, что это ее проделка.

Уже скоро гость стоял в гостиной, а Эдалина держала его за руки.

— Я вам так благодарна, леер Ворвик! Как я могу отблагодарить вас?

— Да что вы! Что старику надо? — смущенно улыбался он.

— Я чувствовала, что что-то случится, и не поехала с ними! Это моя вина!

— У меня только две руки, с троими я бы не справился, — пошутил Ворвик.

— Я вам неимоверно благодарна. И не отпущу вас, пока не смогу хоть как-то отблагодарить.

Гость помолчал, потом лукаво посмотрел на викартессу.

— Если только позже, когда викарт поправится, я бы с радостью прокатился на скаперте.

— Конечно! — обрадовалась викартесса. — Мы будем рады видеть вас в любое время. Не откажетесь составить нам компанию при поездках за город…?

Пока они общались, я решила навестить рыжего. Гареда сообщила, что он пришел в себя. Когда я вошла в его комнату, Тирс лежал на постели, накрытый салфеткой, смоченной в целебном бальзаме. Ничего не видел из-за нее, но мои шаги опознал.

— Веа?! — прозвучало жалко.

— Я. Пришла выразить вам…

— Сосадание? — перебил наглец.

— Протест! Думаю, вам следует серьезнее относиться к выбору невест. Обиженная женщина — очень опасна! — вот, снова он выглядит, как облезлый кот, но все равно держится гордецом. Глупый.

— Это вы по себя или по рафиню? — говорить ему было трудно, и все же рыжий попытался острить.

— Вы поступили глупо.

Райский замолчал. И после паузы произнес совсем иным тоном:

— Я виноват пеед вами, Веа.

— Давайте без пафоса, — оборвала его. — Без красивых обманчивых слов и вашего наигранного тембра соблазнителя. Вы вызываете у меня только жалость.

Рыжий снова замолчал, а потом выдохнул грустно:

— С нашей встечи моя зизнь пеемениась.

— Это потому что вы воспользовались моей жалостью и гостеприимством. И теперь я в чужом доме, среди козней отверженных ваших фавориток и совершенно одинока. И вам отливаются мои слезки.

— Хотите, чтопы я каяся сю зизнь? — говорить ему было больно, но гордец не мог просто заткнуться. Ему надо было обязательно дерзить. Да, мерзкий характерец у Райского.

— Просто верните меня домой!

— Ваш дом здесь, геида Дотиг!

— Мой дом там, где мне хорошо! — возразила я и выпрямилась. — И хоть вы, викарт, редкостный засранец, я рада, что вы живы.

— Конесно. Я ведь еще не распатился за содеянное сполна!

— Вам лучше вернуть меня обратно! — я развернулась и пошла к двери.

— А как мы оказаись дома? — спохватился он.

— На себе вас донесла.

— Да?! — охнул Тирс. Видимо, его гордость понесла сокрушительный удар. Он даже багровым пальцем подцепил край салфетки, приподнял ее и попытался посмотреть на меня. Лучше бы не делал. Его жутко опухшее бардовое лицо напугало меня. Да и жаль стало этого паршивца. Поэтому я призналась:

— Нет, повезло, что некий Ворвик- маг воздуха оказался рядом. Кстати, он еще тут. Хотите поблагодарить?

— Да.

Старичок оказался деликатным человеком, и как только появилась возможность, откланялся.

Едва покинул нас, Эдалина нахмурилась.

— Вера, я все о Тирсе да о Тирсе. А как ты, бедная девочка?

— К вечеру буду плакать, — честно ответила. — Кстати, если вам кажется, что я веду себя неадекватно, то это из-за побочного действия лекаря Маруя. А Тирса мне очень жаль.

— Для Тирса это послужит уроком. Гадюку не приручить. Он слишком заносчив, слишком самонадеян. Но как Мелия решилась на подобное?

— Она считает меня разлучницей и ненавидит. Вот и решилась на месть, — действие ментального успокоительного слабело, и я начала нервничать. — А ведь она может быть не одной такой ревнивой! Не хочу жить всю жизнь в тревоге из-за его отверженных поклонниц. Разве нельзя было как-то все сделать по-другому? Не втягивая меня в свои любовные интриги?!

— Я думала, покушались на Тирса! — оторопела Эдалина. Она побледнела, прижала руки к вискам и выпалила: — Как бы то ни было, Вера, я обещаю беречь тебя как самое дорогое!

— А может, я просто вернусь домой?

— Твой дом здесь! И мой дом — твой дом!

Нет, конечно, звучит замечательно, но я хочу не красивых слов, а нечто более ощутимое. Тем более что пока у меня тут даже своих личных трусов нет. Все с барского плеча, подаренное.