Глава 21.2

Тирс сразу же пришел осведомиться о моем самочувствии, но я лежала в постели, поэтому отказалась от беседы. Зато с викартессой пришлось объясниться:

— Я перезанималась. Еще переволновалась и плохо спала ночью, — для придания словам веса, широко зевнула.

— Понимаю, Вера. Бремя ответственности легло на твои плечи, и ты волнуешься, изводишь себя, — согласилась Эдалина, — Но не нужно переживать, все будет хорошо! — и, пожелав мне набираться сил, тихо прикрыла дверь.

Я думала, меня оставили в покое, но вскоре она вернулась, лично принеся мне кусок сладкого пирога, и сообщила, что позвала лекаря.

— Со мной все хорошо! — заупрямилась я. — Не надо волноваться и напрасно отвлекать от работы лекаря…

— Ради моего спокойствия, — приветливо улыбнулась хозяйка особняка, чем сломила мое упрямство.

Светловолосый, коротконогий мужчина в богатой одежде не делал ничего особенного. Выверенным, четким движением указал на кресло перед собой. Когда я села, достал из саквояжа палочку, внимательно осмотрел мое горло, глаза, посчитал пульс и успокоил взволнованную викартессу:

— Ничего волнительного. Усталость и излишние впечатления.

— Ох! — обрадовалась его словам Эдалина, будто я была ее дочерью. Они еще немного переговорили, а затем ер Агарт покинул особняк. Что удивительно — визит лекаря был коротким, вот только с его уходом ушли и моя хандра со страхом. Сразу видно — профессионал.

Я надеялась, что хотя бы теперь смогу побыть в одиночестве, предаться меланхолии, но за дверью раздались протесты Гареды:

— Нет! Нет! Это неслыханно! Совершенно неприлично! Возмутительно и недостойно! — как попугайчик твердила она. Я приготовилась, что сейчас в комнату нагрянет целый консилиум лекарей, но… дверь распахнулась, и вошел Тирс!

— Викарт Нормер! Не смейте! Это…

Он захлопнул дверь перед носом горничной и сразу направился к окну. Резко распахнул занавески и бодро пропел:

— Диртия ждет нас!

— Это она вас ждет, — пробурчала, раздраженная его жизнерадостностью. Я тут лежу несчастная, а рыжий наглец в темно-зеленых брюках и белой рубашке выглядит замечательно, да еще лучезарно улыбался, будто дразнит. — Уйдите и закройте шторы! У меня голова болит.

— А вы теперь со мной! — он ловко прыгнул к постели, схватил мое одеяло и резко потянул на себя.

— Это неприлично! — закричала я, пытаясь удержать его. — Вон! Вон из комнаты! — Зато из-за дурацкой выходки вмиг разозлилась и взбодрилась.

— Вера, еще лунье — чопорность вольется в твою кровь, и ты начнешь ходить с таким выражением! — Тирс скривил губы, как высокомерные напыщенные лиеры, и манерно прошествовал по комнате.

— Дурак! — я бросила в него подушкой. Как же он меня бесил!

— О! Еще не все потеряно! — он ловко поймал ее и бросил в меня.

— Ты негодяй! — зашипела я. Его появление было подобно внезапно возникшему урагану. За мгновение довел до бешенства, а теперь вовсю паясничает.

— Правда? — Тирс улыбнулся. — А помнится, дома ты перед соседями расхаживала в более фривольном виде!

Я снова швырнула в него подушку. Он опять поймал ее и ехидно заметил:

— А напомнить, как спустилась в кухню!? Одеяла на тебе не было!

Тогда я швырнула в него вторую, но он увернулся, и подушка упала на пол.

— Зато теперь ты в боевом настроении! — рыжий гаденыш подмигнул и, убегая, как мальчишка-сорванец, прокричал: — Караул! Караул! Кто-то в перине утонул! Барахтается, рычит, храпит! Я бы спас — да боюсь! Вдруг там злобный пес, кусающий всех за нос!

— Дурак!

Дверь захлопнулась. Но не успела я успокоиться, пришлось выслушать наставления Гареды, пришедшей помочь мне собраться на прогулку. Кажется, если даже умру — меня оживят, нарядят и все равно потащат в люди.

— Лиера Вера, — мягко, по-матерински, но с укоряющими нотками произнесла горничная, — добропорядочным ливрам не пристало вести себя так даже с женихами.

— Я его не звала! Он сам пришел!

Вздохнув, Гареда занялась моей прической.

Сотворив с помощью шиньона нечто волшебное, она закрепила изящную шляпку и улыбнулась:

— Вы с викартом замечательно смотритесь. Лиера Эдалина сообщила, что сегодня он наденет серый сюртук. Поэтому я взяла на себя смелость предложить вам платье вишневого цвета. Они хорошо сочетаются.

— Гареда, благодарю вас, — я взяла себя в руки и улыбнулась. Тронутая благодарностью пышногрудая горничная заморгала глазами, чтобы скрыть волнение.

Пока собиралась, у меня было достаточно времени, чтобы придумать ответ Тирсу. И как только мы сели в скаперт, я мстительно пропела ему дразнилку:

— Я — девочка хорошая,

Мой папа — герид Мороз,

А мамочка — цветочек,

А ты — сопливый нос! Бе-е! — и показала язык.

Он прищурился, смерил меня взглядом, потом закатил глаза и в довершении покачал головой:

— Так и быть. Хорошей девочке я еще куплю леденцов.

И вроде бы хорошо, что купит, слова грубого в ответ не сказал, однако же пристыдил. Поэтому я отвернулась к окну, и до Имперской улицы мы дохали без пререканий.

— Выше голову! — напомнил Тирс, выходя из скаперта. Затем подал руку и помог выйти мне.

Наше появление вызвало легкий переполох. Не нужно чуткого слуха, чтобы догадаться, что прохожие, склонив головы ближе к спутникам, судачат о нас. На чопорных лицах заиграли злые ухмылки, некоторые выше задрали носы, другие откровенно разглядывали, игнорируя приличия.

— Вера, они верят слухам, а не своим глазам, а это значит, что они глупцы. По-моему, беспокоиться из-за мнения неумных людей — самая большая глупость.

— Глупость, — кивнула я. — Но тяжело, когда спину сверлят злые взгляды.

— Не злые, а завистливые. Это значительная разница.

— А чему завидовать? Они лееры и ливры. Чего им не хватает? Чего у них нет, что есть у меня?

— Я! — без стеснения заявил Райский. — Я — близкий родственник императора и завидный жених. — Заметив мой взгляд, добавил: — Я не говорю о своих человеческих качествах, лишь о состоянии и титуле. И не забудь, что их раздражает, что у тебя есть нечто, что дорого Максильену, и за что он готов выложить крупную сумму. Если бы при возвращении титула тебе вменили обязанность заплатить казне крупный штраф, уверяю, никому бы и дела не было до дележа наследства. Поверь, это обычная практика, когда родственники грызутся за наследство.

— А если у меня нет дара? — грустно усмехнулась я.

— У тебя на руке красуется родовая метка, и никакие слухи не помешают тебе получить наследство. Как бы Вирнестия ни изворачивалась, ее низости не повлияют на решение суда. Другое дело, что пробуждение дара окончательно похоронит все слухи, распускаемые аэрцами, и обелит доброе имя Дотвигов. Поэтому возьми себя в руки, надень маску высокомерия и покажи всем, что идет истинная герида Дотвиг.

Я внимательно оглядела Тирса.

— Что? — спросил он.

— Таким ты мне нравишься больше, — он приподнял бровь, и я пояснила: — Когда не считаешь меня дурой.

— Я никогда не считал тебя глупой. Одно время ты мне казалась… — посмотрел на меня, — нудной. С манерами и языком, больше подходящими торговкам. Но ты быстро учишься. Когда достигнешь совершенства, мое отношение еще изменится…

— Свое мнение обо мне можешь оставить при себе, — оборвала его и выше подняла голову.

— Когда будешь выбирать шляпки и сумочки, не пытайся узнать мое мнение, — уколол он и принял высокомерный вид.

— Тогда я выберу самую безобразную и обязательно захочу показать ее в опере, — пригрозила с ехидной улыбкой.

— Вера, ты излишне колючая.

— У каждого свои недостатки. Вот кто-то обрастает шерстью и бегает по улице без… ой! — Тирс дернул меня за руку и увлек к невероятно элегантной витрине, увидев которую я прошептала: — Хочу! Хочу вот такую! Можно? — и посмотрела на него самым милым взглядом, какой только смогла изобразить.

— Хороший вкус, — обронил он вежливо и повел меня вовнутрь магазина.

Я влюбилась в широкополую шляпу с первого взгляда. Цветы на ней живые — запечатленные магией, поэтому не увядали и пахли просто потрясающе. Шляпа больше подошла бы утонченной ливре (коей я еще не была), но ради нее я готова освоить путанный этикет, научиться изящно делать реверансы и многое другое.

Да, Тирс тоже это понимал, но отговаривать от покупки не стал. Протянул медальон с гербом продавцу, и вот нам уже протягивают красивую коробку. После его выдержки и такта я устыдилась своего поведения, но извиняться не стала, чтобы неповадно ему было врываться в комнату и стягивать одеяло. Я, быть может, после того ночного перекуса честь свою «блюду».

А вот вторую шляпку помогал мне выбирать Тирс. И выбрал… То ли из мести, то ли по здешней моде — я не знаю — тоже широкополую, но с двумя пышными перьями с двух сторон.

— Замечательно! Вам невероятно идет, — ворковала хозяйка магазина, надеясь, что мы обязательно войдем в раж и купим еще что-нибудь.

— А обязательны два пера? — я качнула головой, и они заколыхались в такт, как обвислые заячьи уши. В целом, неплохо, но ходить с серьезной миной в такой шляпе я не смогу. Сразу утренник в саду вспоминается.

— С одним есть у всех, а с двумя — только у тебя, — парировал Райский. Пока я гадала, шутит он или серьезен, в магазин вошла девушка. Такая высокомерная, чопорная. Сразу видно, что аристократка. Увидев нас с Райским, она расплылась в обаятельной улыбке и направилась к нам.

— Ах, какая новинка! Маэль, — обратилась к хозяйке, — я хочу такую же.

— Увы, герида Ивата, она в единственном экземпляре.

— Как жаль, — герида капризно скуксила миловидное личико и повернулась ко мне.

— Вам будет завидовать все столичные модницы.

Я покосилась на себя в зеркало, повертела головой и приняла окончательное решение.

— Не люблю, когда завидуют, — сняла ее.

— Но она же вам к лицу! — воскликнула незнакомка, округлив глаза. — И вашему спутнику нравится.

Я, конечно, засомневалась, однако, не будучи уверенной, что в шляпке не стану посмешищем, не стала рисковать и транжирить деньги викарта. Развязала ленты, сняла головной убор и протянула хозяйке салона. Не знаю почему, но улыбчивая собеседница меня злила. Захотелось избавиться от нее, потому я, по примеру Эдалины, прижала руку к виску и простонала:

— Ох!

Тирс тут же заботливо подхватил меня под руку и повел к выходу. Я думала, что мы пройдемся до следующего магазина пешком, однако он открыл дверцу скаперта. Мы сели, и только потом он улыбнулся.

— Восхищен.

— Чем? — не поняла я.

— Всем. Мода бывает идиотской. Перья же похожи на рога.

— Но ты посоветовал мне! — возмутилась я.

— Я хотел оценить твой вкус. Кстати, а почему не ткнешь меня носом, что той лиере шляпка понравилась?

Я пожала плечом.

— Если ей понравилась — пусть покупает.

Тирс громко зааплодировал и заулыбался.

— Знаешь, кто такая герида Ивата?

Я испугалась, что это здешняя икона стиля, тонко разбирающаяся в последних писках моды, однако Тирс огорошил:

— Одна из подпевал Мелии. Решила использовать случай, чтобы потом с каждой знакомой смаковать, какой у тебя дурной вкус, раз ты купила рогатую шляпу.

— И ты молчал?! — обиделась я.

— Вера, ты умна. Кроме того заметила, что нахваливая шляпу, я шутил. У тебя есть свое мнение, свой вкус. А раз ты смогла выбрать утонченную первую, я не сомневался, что у тебя хватит благоразумия выбрать и другую.

— Жук ты!

— Вот и вся благодарность за доверие! Между прочим, Вера, если бы я считал тебя глупой и не способной — вел бы себя совсем по-иному.

Да-да, согласна, понимаю, но все равно обидно. Я привыкла чувствовать в Тирсе надежное плечо. Он хоть и заносчив — выдержан, имеет стержень и гордость, поэтому никогда не пнет слабого. А меня он считает слабой?