Глава 25

И все же прогулка оказалась полезной. Если раньше я сомневалась — хочу ли быть аристократкой, то теперь все сомнения исчерпаны. Однако наличие титула налагает ответственность. Вот и пришлось мне еще старательнее сосредоточиться на занятиях танцами, чтобы не опозориться на Осеннем балу.

До него оставалось чуть больше двух седмиц, а я все еще двигаюсь неуверенно и часто путаюсь, поэтому мы с Эдалиной каждую свободную минуту посвящали танцам.

После долгих раздумий она приняла решение не нанимать учителя танцев, а самой взяться за мое обучение. И дело было не в желании сэкономить.

— С прошлого раза я боюсь принимать новых людей, — объяснила викартесса свой выбор. — В каждом подозреваю сплетника или шпиона. Но если ты очень хочешь…

— Нет, — я испытывала то же самое, поэтому не настаивала. Кроме того, Эдалина знала историю моего появления в Миритии, поэтому не обращала внимания на многие мои странности, на своеобразный юмор. Уверена, у стороннего человека после общения со странноватой геридой Дотвиг, возникло бы множество вопросов.

Днями напролет мы повторяли торжественный танец-шествие «просенезе»; похожий на вальс со сложными перестроениями — «бенезе»; медленный и чарующий «сабанезе» и шутливый «жекулезе». С трудом, но эти танцы я выучила, однако при дворе танцевать одно и то же считали скучным и, дабы позволить красавицам и их кавалерам показать свои грацию и умения, придумали «контенезе». И этот контенезе был самым сложным. Не существовало единого правила его исполнения. Первая пара задавала движения, а последующие в точности повторяли. А поскольку у высокородных лиер свободного времени больше чем достаточно, они придумывают сложные, иногда даже вычурные па. Самые удачные запоминают и часто исполняют. Вот их то, коих было неимоверное количество, за оставшееся время я должна была не только запомнить, но и научиться предугадывать по первому движению. Как «угадай мелодию» в танце.

— Ты выглядишь испуганной. Страх сковывает тебя. А надо получать наслаждение от каходого па… — Эдалина обожала танцевать и не понимала причин моей боязни. Конечно, ей мама не говорила: Эдалиночка, ты танцуешь, как маленький миленький бегемотик. А мне моя твердила об этом после каждого утренника в детском саду. Вот так я и получила комплекс неполноценности. А теперь от меня хотят, чтобы я за месяц сравнялась в мастерстве с теми, кого с детства учат танцевать опытные наставники.

— Давай станцуем еще раз! — Эдалина, изображавшая кавалера, протянула руку. — Ты сможешь! У тебя уже получается, надо добавить лишь чуть-чуть уверенности. С каждым днем получается лучше и лучше!

«Ага, как же», — злилась я, понимая, что это неправда. Но в то же время за эту снисходительную ложь была благодарна. Занятие длилось третий час, у меня от перенапряжения дрожали ноги — и только ангельское терпение Эдалины не позволяло окончательно отчаяться, психануть и разрыдаться. Сколько ни стараюсь — не просыпается во мне магия, и даже первую дорожку просенезе через раз исполняю без ошибок. А у меня столько завистников и недоброжелателей, что подметят малейшую ошибку и будут смаковать с остервенением.

— Давайте еще раз, — выдохнула я и присела в реверансе.

Тирс все время где-то пропадал. Возвращался поздно и уставший. А в последние дни даже перестал настаивать на совместном выезде.

Чем занимается, не рассказывал, но у меня зародились подозрения, что он шляется по содержанкам. Сразу же вспыхнула ревность, но при редких встречах за трапезами я держалась гордо и всем видом показывала, что Тирс мне безразличен. Втайне же мечтала скорее выполнить задание Максильена, устроить свою жизнь и постараться забыть его. Ведь чувства еще не сильны, и я легко справлюсь.

Эдалина зачем-то пыталась вкрадчиво обратить внимание Тирса на меня, при любой возможности нахваливая мои успехи. Он вежливо улыбался, кивал, да только за такие издевки во мне просыпалась желание вцепиться в его рыжие космы и оттаскать! О, кажется, я начинаю его ненавидеть!

Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, утром я старательно занималась с ерой Далеу. потом перекусывала и до упада танцевала с Эдалиной. К вечеру викартесса оставалась веселой, бодрой, с очаровательной улыбкой, а у меня «гудели» ноги и «горели» стопы. Зато теперь вместо Тирса мне снились танцы.

Мы практиковались и практиковались, однако в итоге в голове получилась путаница из разнообразных па, и я в отчаянии призналась викартессе, что в панике боюсь забыть и это.

— Вера, я вижу, как тебе тяжело. Ты даже похудела. Поэтому приглашу лекаря. Ведь тебе как никогда необходимы бодрость и хорошее настроение.

— Если можно, — согласилась я. — Буду очень благодарна за заботу.

— Конечно! — просияла от счастья Эдалина, относившаяся ко мне необычайно трепетно. Такое расположение удивляло, но если бы не она — не представляю, что бы я делала в чужом мире.

После прошлого опыта общения с лекарем, я ожидала его визита с надеждой.

Однако в этот раз ер Агарт приехал не один, а с невысокой, такой же пухленькой, как отец, девочкой-подростком, немного угловатой и смотревшей на меня с любопытством и опаской.

Викартесса, несмотря на их неблагородное происхождение, встретила лекаря и его дочь радушно и прямо-таки светилась от счастья.

— Ах, ер Агарт, какая очаровательная у вас Дибет. Она желает пойти по вашим стопам?

— Надеюсь. У нее определенно есть дар. Вот, показываю ей благородство лекарского ремесла. Надеюсь, лиера Дотвиг позволит ей присутствовать при осмотре.

— Вера очень добрая и терпеливая… — вместо меня отозвалась Эдалина.

Происходящий диалог казался мне странным. Немногословного ера Агарта, проезжавшего в прошлый раз, будто подменили. А его дочь нервно теребила застежку своей небольшой сумочки и украдкой поглядывала на меня. Похоже, папенька взял ее с собой в первый раз. Странно.

Ер Агарт ополоснул и вытер руки, а Дибет все продолжала стоять столбом.

— Дибет! Помнишь о первом правиле лекарства? — сурово спросил он.

— Не навредить? — тихо ответила девочка.

— Чистота! — взгляд отца выдавал недовольство и скрытое волнение. И именно по испуганному виду дочери я окончательно убедилась — ее привезли к Нормерам не просто так.

Желая угодить отцу, Дибет наспех ополоснула руки и… под взором побагровевшего лекаря окончательно растерялась. Пожалев девочку, я обратилась к ней с подсказкой, намекавшей на более тщательное мытье

рук:

— А вы, Дибет, любите запах ладийских роз? Я — да. И даже мыло выбираю с таким ароматом.

— А! Да-да! — она метнулась к умывальнику и торопливо намылила руки. — Запах чудесный! Такой легкий, непередаваемый! Так… — и осеклась, посмотрев на отца.

— Дибет, подойди и попробуй почувствовать волнение эфинем.

Прикусив губу от волнения, бедная Дибет медленно подошла ко мне и отчаянно покосилась на ера Агарта.

Так, я не знаю, что происходит, но девочка явно не собирается идти по стопам отца и ни про какие такие эфинемы не помнит. Лекарь засуетился. Викартесса, судя по густому румянцу и ожиданию, читавшемуся в ее глазах, тоже занервничала.

Мне надоел «цирк», и я возмутилась:

— Прошу прощения, ер Агарт, но, может быть, вы еще раз покажете дочери пример?

— Э-э… Прошу прощения, лиера Дотвиг. Днем у меня был сложнейший вызов. Я истощен. Поэтому взял с собой Дибет, — нашелся лекарь.

— Ох, ох! — защебетала Эдалина, подыгрывая ему. — Простите, что я настаивала на незамедлительном визите! Легкий ужин и чаепитие немного взбодрят вас?

Лекарь замялся, но под пристальным взглядом викартессы согласился:

— Возможно…

— Пойдемте…

Дибет тут же оживилась и хотела было последовать за отцом, но я не собиралась так просто отпускать ее.

— Пока вы передохнете, Дибет расспросит меня о симптомах, — предложила с улыбкой. Девочка остановилась и пугливо посмотрела на отца. Он на меня, на дочь, затем настороженно кивнул — и девочка стиснула пухленькие кулачки.

Как только мы с ней остались одни, я сразу перешла к расспросам:

— Итак, что ты будешь делать?!

— А п… папа показывал, как накладывать руки, н…но я без него не смогу! — выпалила она с отчаянием,

— Да ладно?! — я откинулась в кресле. — Рассказывай: чего от тебя требуется?

— Я… я…

— Солжешь, и я не соглашусь.

— Хорошо, — выдохнула Дибет и начала рассказывать: — Викартесса Нормер Рийская пригласила папу, чтобы он успокоил вас, улучшил память, а еще… а еще помог бы вам лучше запомнить… танцевальные па.

— Так-так-так! Это каким образом? То есть, можно было не мучиться, не изводиться занятиями, а просто вот так вот взять и…?

— Нет! — завертела Дибет головой. — Викартесса заверила, что вы хорошо все выучили, только отчего-то боитесь танцевать и… зажаты. Вам надо только полюбить танцевать — как люблю я. Легкое внушение не нанесет вам вреда. Иначе бы папа не согласился!

Суть я поняла и оживилась. Хитренькая викартесса побоялась сказать мне правду и решила действовать осторожно. Но сердиться на нее я не могла. Однако Дибет испугалась, что признанием все испортила, и затараторила:

— Честно-честно! Ничего ужасного и опасного! Папа лишь чуть-чуть поможет вам! Он сказал, что раз сам танцевать не умеет, страсть к танцулькам не разделяет, то я должна помочь ему прочувствовать все мелочи. Я ведь обожаю танцевать! Папа нанял мне танцмейстера Неоло, и он хвалил меня!

— Ер Арат?

— Нет! Танцмейстер Неоло.

— А в движениях не путаешься?

— Нет!

— А ментальничать кто будет?

— Папа. Для этого ему надо будет коснуться вас и меня одновременно.

План Викартессы звучал заманчиво. Так я хотя бы не опозорюсь на балу.

— Ладно, когда они вернутся, скажешь, что моя прическа мешает тебе почувствовать эмоции, и предложишь вынуть шпильки. А там сориентируетесь.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запрыгала Дибет.

Чтобы поднять ребенку, которого заставили делать не свою работу, настроение, я предложила:

— Пойдем, тоже подбодримся сладким. Как раз сегодня кондитер привез вкуснейшие пирожные…

Так, спустя полтора часа я перестала путаться в движениях, почувствовала необычайную бодрость и захотела танцевать. Да так, что ноги сами шли в пляс. Но Эдалина в результате еще не была уверена, поэтому жаждала проверить: сработала ли ее хитрость.

— Верочка, давай еще разок! — она раскрыла «Грациозные картиллюзы» и протянула руку.

— Давайте, — я приготовилась намеренно ошибаться.

Хватило пары минут, чтобы на лице викартессы проступило отчаяние.

— Но… Но… — недоумевала она, едва не плача. И я пожалела хитрюгу.

— А вы ожидали, что после лекаря я буду порхать, как бабочка?

— Надеялась! — Эдалина часто заморгала влажными ресницами.

— Ладно, попробую порхать, — улыбнулась ей и начала танцевать в одиночку.

— Вера! Вера! Вот видишь! У тебя все получается! — возликовала викартесса настолько искренне, будто от моего успеха на балу зависела ее жизнь. — Ах, как замечательно! То-то Тирс удивится!

— А стоит ему рассказывать о визите лекаря с дочерью?

Эдапина замерла: поняла, что я обо всем догадалась, и отпираться бессмысленно.

— Я хотела, чтобы ты на балу наслаждалась музыкой, танцами… Прости, — всхлипнула она.

— За что? — улыбнулась я. — Вы же хотели как лучше.

Эдапина порывисто обняла меня.

— Вера! Какая же ты замечательная!