Глава 27

В день бала мы выспались от души и лишь после полдника без лишней суеты и нервозности приступили к сборам.

Изысканное малахитовое платье с широким кружевом, прикрепленным к пышной юбке и лифу бантами, необычайно шло Эдалине. А диадема с ярко-изумрудными камнями оттеняла ее роскошные огненные волосы. Она всегда выглядела замечательно, но сейчас как великолепная, недосягаемая королева. Осанка, горделивый взгляд, грация — все в викартессе столь безупречно, что даже после всех стараний рядом с ней я чувствую себя гадким утенком.

Согласно плану Тирса мы должны приехать во дворец одними из первых гостей, поэтому он время от времени поторапливал нас.

— Иногда он бывает жутким занудой, — поморщилась Эдалина, после очередного напоминания. — Спустись к нему, пожалуйста, и передай, что я уже скоро.

Не знаю, что она еще собиралась делать, но мне не сложно.

С замиранием сердца я свернула к парадной лестнице. Из-за пышной юбки не видела ступеней, поэтому спускалась аккуратно.

Тирс в сюртуке цвета морской волны сидел на софе, запрокинув голову на мягкую спинку, и покачивал ногой. Не похоже, что сердится, но после вчерашнего он явно не в духе. Больно укусила его, зато впредь неповадно будет считать меня легкой добычей.

Когда предстала перед Тирсом, он перестал покачивать ногой, однако не встал, как подобает лееру. Лишь взгляд его с настороженно-хмурого сменялся на удивленный. Оглядев меня с ног до головы несколько раз, он наконец изрек:

— Вы невероятно очаровательны.

— Благодарю, — склонила голову я. Комплимент незатейливый, но из его уст, да еще при таком настроении, смущал.

— Девичья робость вам к лицу.

Я промолчала.

— Не хочу портить момент, но должен, Вера, серьезно предупредить, — после вчерашнего он вновь обращался ко мне на вы.

— О чем?

— Если с сами что-то случится — Вирнестия вновь останется единственной наследницей. Поэтому, как бы вы ни злились, не отходите от меня ни на ша до того момента, пока соизволите торжественно при высшем свете вручить подвеску императору.

— А я соизволю? — приподняла бровь. Я не глупая и не жадная, но попортить Тирсу нервы мне за счастье.

— У вас нет выбора. Обладая ею, вы чрезвычайно рискуете. Сколько танцев вам понадобится, чтобы проникнуться любовью к Миритии?

— Ну, даже не знаю, — отшутилась я.

— Вера! Не время язвить! Мы тщательно прорабатывали план, но в любой момент он может пойти не так. Помните: вы — их единственная преграда!

— Что-то я перехотела на бал.

— С вами будем: я, Эдер, Ворвик и еще другие люди. Только прошу вас, Вера, перестаньте храбриться и позвольте защитить вас. Даю клятву викарта Нормер Рийского: весь бал я буду рядом и сделаю всевозможное, чтобы с вами ничего не случилось.

Я сделала глубокий вздох, и он добавил:

— Я, конечно, не маг, но лиг: силен и устойчив ко влиянию магии.

— Совсем?!

— Нет. Есть особенности, которые я предпочитаю не раскрывать.

— Есть еще особенности плана, которые вы предпочли не раскрыть?

— Положитесь на меня.

— А если произойдет что-то непредвиденное, как быть? Например, если увяжется какой-нибудь настойчивый проходимец?

— Потупите взор и пожалуйтесь, что туфелька натерла ногу. Или падайте в обморок от духоты. Что угодно, только не отходите от меня. Да, не вежливо отказывать в танцах, но лучше быть невежливой и живой, чем вежливо улыбаться в гробу.

— Умеете вы ободрить.

— А вы приголубить…

Повезло, что появилась Эдалина. Если бы не она, я бы высказала заносчивому Райскому все-все: и про злосчастную прогулку по набережной, и про его дурацкие выходки, и многое другое.

Я храбрилась, но чем ближе подъезжали ко дворцу, тем сильнее становился страх. Раньше думала — надо лишь не опозориться, а теперь выяснилось, что важнее остаться живой. Эдалина держала меня за руку и успокоительно поглаживала, а Тирс безустанно наставлял, как вести себя на балу.

— Понадобится отлучиться — предупреждайте заранее. Из чужих рук не принимайте никакого угощения. Если подарят цветок — не следует подносить его к носу. Едва даритель отойдет — случайно оброните и не поднимайте. То же самое с любым другим подарком. Если почувствуете любое недомогание — даже сообщите. Помните, вы ходящая мишень…

Не удивительно, что на мне не было лица.

— Вера, улыбайтесь. За каждым кустом может скрываться недоброжелатель с магопамятью. Конечно, охрана не дремлет, однако не стоит рисковать и давать лишний повод для сплетен…

Ага, посмотрела бы я на счастливую физиономию Тирса, если бы его предупредили, что на балу с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять десятых процентов в него еще раз швырнут чесоточной гадостью.

Показались главные ворота, я приготовилась, однако проехав широкий мост с гвардейцами, мы поехали не прямо, к парадному входу, а в объезд.

— Чтобы миновать любопытные взоры придворных, коих во дворце всегда полно, — пояснил Тирс.

— Это со скапертом-то? — усмехнулась я. — Может, стоило приехать позже?

— Тогда пришлось бы стоять в очереди. Это рискованно. Также надо успеть представить вас людям Эдера, заранее показать зал и другие места, чтобы вы ориентировалась и знали, где некоторые из них будут находиться все время, и могли обратиться…

Тирс наставлял и наставлял, тщательно проговаривая каждую мелочь по несколько раз, будто я была несмышленым ребенком. Наверно, он волновался, потому что лучше понимал риск, которому меня подвергнут.

Бал должен начаться в восемь. Мы же приехали на пару часов раньше, поэтому застали суетящихся слуг, разносивших букеты с цветами, тарелки, скатерти, стулья… Увидели даже музыкантов, настраивавших инструменты.

Дворец не сильно отличался от того, каким видела его в прошлый раз. Разве только дорожки стали парадно белыми, и роскошные вазы с цветами, выше человеческого роста, стояли повсеместно.

— …Бал будет проходить здесь, на первом этаже левого крыла. Там и там, — Тирс указал на запертые двери, — галереи, ведущие в сад. Позже пройдемся по ним. В каждом будут нести дежурство по две пары гвардейцев. И все же, Вера, не рискуйте. Ах да, увидите живуаров — не кричите. Они ручные, но кормить их сладкими пирожными не следует… Кстати, ер Агарт с помощниками до утра будет во дворце. На всякий случай.

— Звучит обнадеживающе.

— Пойдемте, я покажу сад и места, в которые ни при каких обстоятельствах не следует заходить, даже если вас позовет сама викартесса или императрица. Помните, в этом мире есть иллюзии, и иногда они могут сыграть роковую роль.

— Я еще хотела уточнить: нам придется изображать влюбленных, так? Чтобы выглядело правдоподобно, сколько раз достаточно поцеловаться?

— Рад, что об этом думаете, — Тирс плутовато улыбнулся. — Но пока ответить не могу, будем действовать по обстоятельствам.

— А я могу отказаться от подвески сразу же, в момент вручения?

— Это будет выглядеть подозрительно. Мы уже думали над этим. Но чтобы свести риски возникновения слухов о вашем принуждении к минимуму, решили, что вы наденете подвеску перед появлением на балу. Кстати, в зал вы войдете в свите Его Величества. Затем несколько танцев и можете дарить. Или не дарить, — добавил он неожиданно.

— Вот как? Тогда к чему все это было?

— Я сказал к слову. Ведь чем больше вас наставляешь, тем больше вы упираетесь. Думаю, вы сами прочувствуете на себе всю атмосферу и примите верное решение…

После экскурсии, Тирс представил мне людей Эдера. Мне показывали опознавательные знаки, усы, какие-то броши, чтобы я сориентировалась в толпе, но боюсь, от волнения ошибусь. Так и сказала им. Тогда Эдер хмыкнул:

— Жениха-то своего не спутаете? И ливра Ворвика?

— Нет. Еще вас. Ваши усы… роскошны!

Надо было видеть, как расцвел Эдер. Тирс не назвал его звания или титула, но без личины передо мною стоял солидный сорокалетний мужчина-брюнет, с ехидным взглядом, носом с горбинкой и роскошнейшими черными усами. После моей похвалы он подобрел и даже стал мягче.

Меня снова наставляли, но теперь вдвоем, перебивая друг друга. Вскоре у меня разболелись голова и живот от страха. Да, если бы не хитрость Эдалины с танцами, я бы позабыла бы все-все.

Наконец, меня повели к еру Агарту, который буквально за мгновение снял тревогу и прояснил память. А затем путь лежал в кабинет императора…

Гости подтягивались. До нас доносилась музыка, радостные голоса, смех… А я шла и думала: вот что в этой подвеске такого примечательного, что из-за нее разразился сыр-бор? Что-то у нас за лунным грунтом так не носились, как за этим осколком метеорита…

Сама не заметила, как оказалась в комнате без окон. Просторная, с искусственным освещением голубоватого цвета, из-за которого сидевший без движения и в тишине старик, походил на мертвого. Когда сухонький незнакомец шелохнулся, я вздрогнула.

— Ну и манеры! — пробурчал он, и у меня в голове отчетливо прозвучало: «Спаст!» Помня, что этот тип злопамятен, покладисто возразила, опуская очи долу:

— В нашем мире я была самой вежливой.

Маг не ответил, но глаза его прожигали во мне дыры.

— Такая же самонадеянная и дерзкая, как Лазар, — вдруг изрек старик. — А он, если бы уважал мнение старших, мог бы прожить дольше.

Я подняла глаза и натолкнулась на взгляд хитрого, проницательного и умудренного жизнью человека. Однако с хорошей памятью и противным характером.

— Да-да, я такой, — улыбнулся он, показывая тридцать два белейших зуба.

Я благоразумно промолчала, и маг улыбнулся шире.

— Кроме сварливого характера у меня есть большой дар. Поэтому, если говорю: «Не справишься» — значит, не справишься, и нечего строить из себя героя.

Я хлопала глазам и пыталась сопоставить: о чем он говорит, и как это относится к моему отцу. Или это он мне?

— Да-да, про вашего отца. Лазар был талантливым молодым человеком с редким даром, но ледяной дар против дурного ментального проклятья — как вилка против масла. Правда, и иным спасти Виалину уже было нельзя, — Спаст вздохнул. — Это к тому, что если викарт сказал, чтобы не отходили — послушайтесь его. Он еще тот рыжий оболтус, но иногда и на него находит здравомыслие…

Маг подмигнул Тирсу, и тот гневно фыркнул.

— Не фыркай. Иначе в следующий раз голым на площадь перенесу.

— Ага, — добавила я. — Посреди зимы, где нет магии. И еще в холодную лужу.

— Только с невестой, — отозвался угрюмо Райский.

— Чтобы вы потом оба хотели свернуть мне шею? — лукаво посмотрел маг. — Увольте. Мне и без вас хватает недалеких мстителей. Итак! — он хлопнул в ладоши.

— Надеваем на вас редчайший артефакт и на бал!

— А я не спешу, — возразила робко, но меня не слушали…