Глава 28

Император выказывал доброжелательность, императрица приветливо улыбалась, но милость высочайшей четы не радовала. Теперь, разглядев легендарную подвеску — эту невзрачную безделушку, я пребывала в шоке. Грязновато-желтый камень, отполированный до блеска. И из-за него меня хотят со свету сжить?! Да таких голышей, если поискать хорошенько — пруд пруди! Да и не подвеска это, а какой-то брелок копеечный.

Поскольку я пребывала в некоторой прострации, Тирс за руку подвел меня к императорской свите, выстроившейся парами и приготовившейся к парадному выходу. Шесть придворных — трех лиер и трех лееров, имена которых я забыла сразу же после представления — поглядывали на меня с большим любопытством, сомнением, однако при Максильене приставать с каверзными вопросами не рискнули. Но взгляды приближенных говорили об их отношении более чем красноречиво: низшая аристократка не пара племяннику императора.

— Вера, улыбайтесь! — шепнул Тирс перед тем, как двойные створки распахнули лакеи, и под торжественную музыку мы двинулась в зал…

Аристократическое общество, явившееся на бал во всем великолепии и кричащей роскоши, склонило перед нами головы, но их взгляды испепеляли. Гнев, возмущение, откровенная зависть, показное пренебрежение и даже насмешки читались во взорах, обращенных ко мне — скандальной гериде, удостоенной чести следовать сразу за Их Величествами.

Мне только и оставалось, как «сделать лицо кирпичом» и, изображая гордую поступь, неспешно сопровождать императорскую чету к тронам.

Максильен для торжества облачился в белый мундир и красные брюки, а императрица в роскошнейшее голубое платье, отдаленно напоминавшее мое. Не знаю, как Эдалина исхитрилась подгадать с фасоном, однако теперь, как бы лиеры не ненавидели меня, никто из них не отважится критиковать мой вкус. Вспомнив об Эдалине, я не сдержала улыбку, и за спиной тотчас зашептались. Музыка заглушала звуки, но не надо семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем лиеры прикрываются веерами и склоняют голову к собеседникам, и почему мужчины пошло улыбаются.

Императорский двор давал всего два бала в год. И на Осенний — самый главный — пригласили больше двух тысяч человек. Да после «крещения» им, остальные светские мероприятия будут мне нипочем.

Прошествовав по алым ковровым дорожкам, высочайшая пара поднялась по ступенькам на выступ и заняла места на двух тронах золотистого цвета. Рядом с ними на соседних стульях, расположенных вдоль стены, сели Эдалина и другие высокороднейшие лиеры. Мы же с Тирсом стояли у подножия, среди министров с супругами и дочерьми и другими влиятельным аристократами.

Меня рассматривали, сравнивали с Вирнестией, откровенно обсуждали. Я пыталась не показывать волнения, но сама не заметила, как вцепилась в Тирса крепче обычного. А он в ответ лучезарно улыбнулся и нежно поцеловал мою руку. И этим поступком раздразнил дамочек, и так зеленых от зависти.

Одну из них, смотревшую с откровенной ненавистью, я даже узнала. Герида Ивата

— подруга Мелии, с милой улыбкой убеждавшая купить меня рогатую шляпу, ныне стояла неподалеку и с ядовитой улыбкой отпускала в мой адрес гадости, на которые ее знакомые прыскали от смеха.

В ответ я выше задрала голову и прошептала Тирсу с милой улыбкой:

— Если со мной что-нибудь случится — клянусь: на последнем дыхании прокляну!

— Только не забывай смотреть с любовью, — он еще раз поцеловал мою руку. Хотела «ласково» ему ответить, что могу еще и «приголубить», но представительный обер-церемониймейстер в черно-желтом сюртуке, трижды громко ударив жезлом в пол, зычно объявил Осенний придворный бал открытым.

Гости оживились, заулыбались. Зашелестели нарядные платья. Как бабочки крыльями, замахали веерами взволнованные лиеры. А обер-церемониймейстер под негромкую музыку приступил к представлению впервые прибывших ко двору:

— Викарт Нормер Рийский, Атурский, Веранский, викамт Номарский и его невеста герида Дотвиг!

После оживления тишина в зале получилась гробовой. Еще бы, какой-то затрапезной баронесске в женихи перепал герцог королевской крови. Я даже услышала, как по залу пронеслись девичьи ахи. Если бы не Тирс, мягко, но уверенно потянувший за собой, забыла бы, что надо предстать перед очами Их Величеств и присесть в реверансе.

На любезные улыбки Максильены и Агаледы я ответила робкой полуулыбкой, старательно присела в реверансе… А сама косилась на ступеньки, по которым предстояло спускаться спиной. Викартесса рассказывала, что ни один сезон не обходится без падения какой-нибудь бедняжки, над которой потом долго и зло потешаются в обществе.

Надо отдать должное — Тирс крепче сжал мою руку, показывая, что все под контролем и спускался степенно, не торопясь. Когда мы вернулись на свое место у стены, у меня от волнения дрожали ноги.

— Вера, смотри: они тоже все волнуются, — решил подбодрить меня Тирс и кивнул на других новичков, впервые появившихся при дворе.

— Но их не пытаются укококшить!

— Чего?..

Его прервал один из рядом стоявших мужчин — министр финансов, окруженный юными дочерьми.

— Ваша Светлость! Рад вас видеть! Позвольте вам представить… — пухлощекий подлиза едва на лапках не прыгал перед викартом. Конечно, я еще не жена, и всяко может быть, поэтому, пользуясь случаем, девочек надо представить холостому Тирсу. Я злилась. Но лучше быть раздраженной, чем напуганной…

Общество восторженно встречало Райского. Ему улыбались, строили глазки. А мне перепадали крохи внимания, и то из вежливости. Сцепив зубы, я терпела и ждала, когда закончатся лицемерные приветствия и начнется торжественный танец- шествие. Хотя бы тогда пустая, нудная болтовня прекратится.

— Что, фигуры вспоминаешь? — поддел Тирс, вырывая меня из мыслей.

— Ага, — не стала скрывать я.

— Да перестань! Если даже ошибешься, я все равно на тебе женюсь, — он улыбнулся и окинул меня влюбленным взглядом, как полагалось по легенде.

— Если выживу сегодня, — пессимистично добавила. — И если соглашусь!

— Если ошибешься, придется согласиться. Иначе тебе никогда не забудут промаха…

Желая показать, что не воспринимаю его болтовню серьезно, отвернулась и увидела неподалеку от нас Эдера с щупленьким мужчиной. Заметно, что собеседник Эдера не аристократ, а скорее служака. Наверно, меня стерегут.

«Так, главное вытерпеть выскочку Тирса и выжить… Остальное все фигня! — определила себе план на сегодня. — Пусть ухохатываются! Запрусь в своим фамильном домике и буду потом мстить, сочиняя едкие памфлеты! Вот!»

Я рассматривала гостей и вдруг заприметила, что к нам направляется Ивата! Да и таким видом — будто она царица Савская. Наши взгляды встретились, и от взаимной враждебности едва не вспыхнула искра…

«Злая, мерзкая жаба! — я вложила во взгляд все пренебрежение и холодность. Приготовилась отвечать на ее гадкие реплики, но… не дойдя до нас шагов двадцать, Ивата взмахнула рукой и с высоким визгом упала…

— Ха-ха! — только и выдавила я, за что получила легкий тычок в бок.

— Скорчи сострадание хотя бы для вида! — прошипел Тирс.

— Не могу! — я осторожно утерла краешек глаза. — Слезы радости льются.

— Подозреваю, к концу бала от зловредности в тебе проснется дар.

— Если бы, — вздохнула я. — Она случайно упала.

— А, может, и нет…

Чтобы ко мне сложнее было подойти нежелательным личностям, Тирс начал сам обходить гостей и представлять меня. Однако держался всегда оговоренного планом периметра.

Первым делом он представил меня иностранным послам. Пришлось выслушать лживые восхищения моей красотой, витиеватые пожелания. Любые неоднозначные расспросы заботливый «жених» тут же пресекал. Так же он ловко уводил меня от любого, кого считал неподходящим для общения. Бал только начался, а я уже устала от лицемерия и пафосности. Но и Тирсу приходилось нелегко.

— Сейчас вот-вот начнутся танцы, — шепнул он и, поправляя кружево, воткнул в лиф платья крохотную брошь-иголочку. — Это для защиты от магии. А после, отдыхая, будем держаться ближе к императрице.

— А раньше не мог прикрепить это? — возмутилась я.

— Нельзя! Они подходили к тебе, изучали, так давай удивим их, — он озорно подмигнул. Да, Райский хороший лицедей, но от его уверенной улыбки и голоса, мне становилось легче. — Идем становиться в шеренгу. Видишь, капельмейстер показывает, что оркестру пора начинать?

— А у меня нет бальной книжечки, — спохватилась я.

— Я твоя бальная книжечка, — Тирс увлек меня в центр зала. — Не забывай смотреть глазами, полными обожания!

Наряды лиер были умопомрачительными. А прически столь мудреными, что я, разглядывая, пыталась сообразить: возможно ли подобное сотворить без магии?

Диадемы, вплетенные в волосы, изумительные заколки с цветками и насекомыми, из драгоценных камней. Массивные ожерелья с крупными и красивыми камнями. Множество кружев, дорогих ярких тканей. У некоторых модниц при движении платья переливались радужными цветами. А на одной юбке я увидела струящиеся водяные каскады. Заморгала от удивления, и Тирс пояснил:

— Внучка Спаста!

— A-а! А он маг воды?

— Ага, и очень талантливый артефактор. За его работу ему маг огня огненное платье сотворит, только боюсь, к Алите побоятся подойти. Иллюзии иллюзией, но вдруг… У нее и так нрав… кхм, непростой.

Мы выстроились в начале колонны, которую возглавляли Их Величества.

Шепот стих, заиграла музыка. И как только услышала ее — забыла обо всем. Сердце радостно забилось, ноги сами приняли начальную позу. Я присела в реверансе и ошарашено посмотрела на Тирса. Он подмигнул, улыбнулся и протянул руку…

Неужели, это мечта глупышки Дибет? Или это мое потаенное желание блистать? Я не знала, что со мною происходит, но дикий восторг от танца пугал. Да если бы я с детства испытывала подобные чувства, стала бы примой-балериной Большого театра! Я с удовольствием кружилась, перестраивалась в сложных фигурах. А самое странное — балдела от множества завистливых взглядов! Нет, конечно, замечательно, что я не ошибаюсь, наслаждаюсь балом, но… что еще ер Агарт вложил в мою голову?

Прислушалась к ощущениям. Вроде бы прежняя. Махнув рукой, я отдалась танцу… Но ровно до того момента, когда понадобилось сойтись в центре круга и взяться за руки с другими ливрами. Как назло, справа от меня стояла неприятная дамочка. Маленькая, остроносенькая, со злобными глазками… Я хотела лишь изобразить касание, но она схватила меня за руку, и тут… послышался грохот, заглушивший музыку. Дамочка как подкошенная рухнула на пол и почему-то потемнела лицом. Танцующие замерли, однако никто не спешил помочь упавшей. Зато откуда-то из-за спины вынырнули два ловких лакея, подхватили ее под ручки и уволоки за одну из колонн.

Все смотрели на меня, а несколько дам отшатнулись. Максильен махнул концертмейстеру, и оркестр вновь заиграл… Но как только я вновь оказалась рядом с Тирсом, он вывел меня из круга.

— Вот и состоялось твое знакомство с родственницей. Пробралась все же.

Я стояла и хлопала глазами, пытаясь не расплакаться.

— Вера, ну что ты, все хорошо.

— А если бы она… она кинулась бы на меня?

— Мы всех проверяли на наличие оружия. Да и платье твое не простое, — он погладил меня по руке. — Кстати, если пожелаешь, можешь преподнести подвеску сейчас.

— Желаю!

— Конечно, не по плану, но пусть так…

Я чувствовала, что Тирс что-то не договаривал, однако расспрашивать его бесполезно, не ответит. Поэтому послушно шла за ним. К этому времени танец закончился, и пары перестраивались для нового.

Мы прошли половину залы, когда я заметила необычайную, диковинную птицу. Синяя, с алыми крыльями и таким же ярким, длинным хвостом. Она летела, а следом за ней тянулся переливающийся оранжево-алый шлейф искр. А что еще удивительно, в клюве она несла зеленую ветвь. От восторга лиеры закричали:

— Ах! Какая прелесть-вестница!

Гости зааплодировали, заглушая шум птичьих крыльев.

С другой стороны летела вторая красавица, оставляя за собой радугу. Поодаль третья. Дивное зрелище. Как настоящие жар-птицы. Следуя за Тирсом, я продолжала вертеть головой и наблюдать за великолепными магическими созданиями. Однако боковым зрением увидела, как напряженный Тирс обернулся, повел носом… и рывком дернул меня. Да так, что ткань платья хрустнула!

— Ах! — вырвалось из груди. Но Тирс даже не остановился. Напротив, ринулся вперед, истошно крича:

— Эдер! Чесотка! — но гул оваций заглушил его голос. Я обернулась и увидела, что птицы, сделав крутой вираж, летят на нас. Именно на нас.

От следующего резкого рывка я споткнулась, упала, но Тирс продолжал волочить меня по гладкому полу на подоле платья. И все же мы не успевали. Вмиг первая птица настигла нас, раскрыла клюв — и выронила ветвь…

Мир замер. Она медленно падала на меня… За долгое мгновение я успела разглядеть, как изумительно хрупки и прозрачны зеленые листья, и какой полый стеклянный стебель… Сердце замерло в ожидании неминуемой беды…

Тирс выпустил мою руку, подпрыгнул… Я упала на колени… И тело пронзил жар.