Глава 37
Тирс не оставлял попыток добиться успеха. Он будто чувствовал мое колебание и не ослаблял напора. Но теперь, как опытный ловелас, вел тонкую игру, ставкой в которой было мое сердце.
Каждый день слал роскошнейшие букеты и сладости, милые безделушки. Броде бы банальный ход, но трескала угощения и любовалась цветами, пачкая нос в пыльце. После чего корила себя за слабость и податливость. Но когда получила новое приглашение посетить вместе имперский театр — отказалась, а потом все ночь рыдала, изводясь от мысли, что возможно нужно было согласиться.
На следующий же день называла себя наивной дурочкой и твердо верила, что красавец викарт играет моими чувствами, и стоит сдаться, потеряет ко мне интерес. Он то и добивается меня упрямо, потому что я отвергаю его. И вообще, столичные невесты, едва прознав, что наша помолка на грани разрыва, ринулись покорять одного из завиднейших женихов Миритийской Империи.
Ревность стала для меня невыносимой мукой. Я находила десятки доводов, почему мне нельзя сдаваться. Но что голос разума против желания сердца?
В такие минуты я доставала картиллюз, подаренный недавно Тирсом, и рыдала под грустную серенаду. А коленопреклоненная рыжеволосая фигурка, подозрительно сильно похожий на одного нахального типа, с трагедией в голосе пела:
— Ненаглядная, взгляни небесными очами,
Улыбкой нежной в сердце мрак развей.
Терзаемый разлукой, сгорающий в томленье,
Смиренно о лишь встрече молю мимолетной…
Это было моим небольшим утешением. Затем я прятала книгу глубоко в шкаф, чтобы избавиться от соблазна слушать вновь и вновь, убирала на чердак, но темное дело картиллюз сделал — я начала мучиться сомненьями: а вдруг Тирс действительно испытывает ко мне чувства?
Я была почти готова рискнуть, но на глаза попалась заметка из желтой газетенки, сообщавшая, что якобы викарт Нормер Рийский нанес визит рафину Кольнеру и, возможно, одна из трех дочерей радушного хозяина станет новой невестой. Надежды сразу же разбились, и симпатии к Тирсу сменились ненавистью.
Пребывая в сильнейшем раздрае, я чувствовала себя столь плохо, что забросила все дела и заперлась в комнате. Но внезапный под вечер грохот в дверь и вопли Насты, заставили меня подскочить с постели.
— Ливра Вера! Ливра Вера! Скорее гляньте в окно! — ожидая неприятностей (иначе с чего Насте так орать), ринулась к окну, высунулась и… замерла. На синем бархате ночного неба мерцали тысячи разноцветных звезд. Они красочно переливались из одного образа в другой, из цветка в букет, затем брызгами разлетались по небосводу, а потом разлетевшиеся светлячки собирались в мое имя и мои черты. Вот я серьезная, грустная, а вот нежно улыбаюсь…
Я стояла и, как зачарованная, следила за магическим фейерверком. А потом спохватилась:
«Ах, кабелюка! То девицам Кольнера глазки стоит, то мною развлекается: фейерверки пускает, уверяя в искренности чувств! — сердце заныло, и я захлопнула окно. — Ненавижу Рыжего!»
Всю ночь не спала, вертелась, а перед рассветом достала семь миритаров, которые случайно завалялись на подоконнике, и начала гадать: верить — не верить мерзавцу, любит или не любит…
Потратила час. Результаты оказались двоякими, но я наконец-то выдохлась и уснула.
Проснулась утром от мелодии серенады.
«Это что такое?!» — вскочила с постели и побежала на звук. Думала, что мне от любви уже глюки мерещится, но все оказалось банальным. Прибираясь в комнате, любопытная Наста раскрыла картиллюз и с удовольствием подпевала. Увидев злую меня, она застыла на месте.
— Еще раз раскроешь — выгоню! — рявкнула я, захлопывая книгу. Даже в стенах моего дома я со всех сторон окружена вниманием Тирса. И как выбросить его из головы?
И все же я продолжала ждать от него следующих шагов.
«Если не сдается и что-то предпринимает — тем больше шансов, что действительно есть ко мне симпатия. Ладно, в следующий раз так уж и быть, соглашусь на встречу», — решила для себя. Хоть и сержусь, что он устраивает коварные выходки, но с нетерпением жду их, а потом весь день улыбаюсь.
Однако время шло, завершилась седмица, пошла вторая, а новых приглашений Тирс не слал.
Я начала нервничать, кусать локти, и вдруг прибежала Наста и доложила, что садовник заметил, как за воротами усадьбы викарт Нормер хочет вновь что-то устроить!
От радости заскакало сердце. Не в силах ждать, я поднялась на чердак, поставила стул и выглянула в небольшое окошко, из которого Тирса и магов было видно как на ладони.
Дольный Рыжий бодро отдавал указания, на чем-то настаивал и торопил, указывая на небо, где росла темная, хмурая туча… Я даже начала переживать: успеют ли? Не знаю, чего он решил устроить, но интересно же!
Тирс понимал, что не успевает, нервничал, торопил магов. У меня устали ноги, и затекла шея, но я не уходила и продолжала подглядывать… И вдруг, после сильного порыва ветра, крупные капли осеннего дождя загрохотали по крыше, окну. В доме загудел сквозняк, однако Тирс даже не думал уходить.
И, о, чудо! В комнате резко посветлело, а затем по стенам начали расцветать цветы, деревья, бабочки… Они расползались по темно-серым в сумерках стенам яркими, насыщенными цветами.
Снаружи лило, как из ведра, а у меня в доме набирала силу весна!
Побеги разрастались в деревья, зацветали, завязывались в плоды, наливались. У пола легонько покачивалась листва, а по комнате порхали изящные, сияющие в сумраке бабочки. Я протянула к одной руку, она села на палец, помахала разноцветными крылышками с индиговыми крапинками, и развеялась в перламутровую пыльцу…
И тут ударил гром. После погружения в чудо, он напугал. Я будто очнулась от сказки, глянула в окно — а там черным-черно и жуткий ливень.
«А ведь Тирс не уходит…» — отметила про себя и заволновалась: а вдруг он промок до нитки и замерз?! Он же не будет обрастать шерстью при свидетелях. Ведь это что ни на есть самоотверженный поступок! Еще раз глянув в окно, я побежала вниз, а потом, стремглав по лужам к воротам…
Тир и маги действительно замерзли и стучали зубами. Особенно тот, что управлял иллюзией. Сосредоточившись, он стоял под ливнем с закрытыми глазам и не двигался, только дрожал.
— Вы что, сдурели?! — крикнула я и махнула рукой. — Завтра покажете фокус! Идемте греться! — они стояли и не верили, что я действительно зову их в дом. Пришлось поторопить. — Ну, живее же!
Скоро за обеденным столом сидели я и Тирс. Два мага ужинали в своих комнатах. Увы, в усадьбе не нашлось подходящей для трех мужчин одежды. Только для викарта садовник пожертвовал чистые штаны и рубаху. Снова мой жених выглядел совсем не как аристократ, зато очень мило. Я улыбалась, глядя, как он смущается.
— Выбрали бы иной день, — мягко заметила, подливая в чашку еще горячего ягодного отвара, заменяющего здесь чай.
— Благодарю, — Тирс обхватил ладонями чашку. — Но я бы попросил вина. Оно и греет лучше, и успокаивает, и больше подходит для сегодняшнего дня, из-за которого я хотел показать кое-что именно сегодня.
— И что же за повод? — насторожилась.
— У вас, Вера, день рождения.
— Да, ладно! — я широко улыбнулась. — Уж я-то помню, что мое день рождение в начале зимы!
— Я нашел в императорском архиве запись. Поэтому настаиваю, что ваш день рождения именно сегодня. Кстати, родители вас назвали Лазарией в честь отца. Я очень хотел сделать для вас что-нибудь приятное. Конечно, у меня есть и подарок, однако преподнесу его чуть позже, когда высохнет одежда.
После такой новости мне и самой захотелось вина, и уже скоро мы сидели у камина с наполненными фужерами и просто болтали. То и дело поглядывая на босые ступни Тирса, выглядывающие из коротких штанин, я не могла сдерживать улыбку.
— Не думал, что так получится, — смутился он и убрал ноги с моих глаз. Был поздний вечер, одежда без магии сохла долго, а вручать подарок в лохмотьях Тирс не хотел.
— Смотри, часы подходят к полночи. Если не подаришь в ближайшее время, не успеешь, — пошутила.
— Хорошо, но я переоденусь.
— Во влажную одежду?! Чтобы простыть, а потом стенать, что я жестокосердая, довела тебя до горячки?!
— Ох! Что же я раньше не додумался! — хлопнул себя по колену Тирс и, крикнув: — Я скоро, — убежал в гостевую комнату.
Ожидая его возвращения, я неспешно потягивала терпкое, сладковатое вино, зевала и не заметила, как заснула. Зато снились мне нежные прикосновения, объятия с Тирсом… От радости я вцепилась крепче в широкие мужские плечи, виском коснулась щетины… — и проснулась.
Вот тогда-то с ужасом поняла, что это не сон! Я у него на руках, и он куда-то несет меня. Резко дернулась, взмахнула головой и случайно задела Тирса по носу.
— Ой! — испугалась. Тирс шумно дышал, пережидая боль, но из рук не выпускал. — Прости! Прости! Я не чаяно! — Даже подула ему на нос.
— Неужели я тебе так неприятен? — грустно спросил он.
— Да нет, — ответила, но Тирс был такой расстроенный, что я чмокнула его в кончик носа: — У кошки боли, собаки боли, а у Тирса не боли.
Он задумчиво покосился, и до меня дошло, что сморозила очередную глупость. Он же отчасти кот!
— Ой! — вырвалось повторно.
Тирс не ответил и понес дальше.
— Я могу сама дойти. Я тяжелая.
— Я не слабак, — еще раз тяжко вздохнул он.
Ну почему все, что я не делаю, пытаясь сгладить ситуацию, выходит через пень колоду? Несколько раз нечаянно осадила Тирса, перегнула палку, и теперь он точно решит, что неприятен мне. Настроение упало, и я прикусила губу от досады.
Донеся меня до спальни, он бережно поставил на пол. Поправил выбившуюся прядь за ухо и, глядя задумчиво, предложил:
— Забудем эту мелочь, Вера.
Я вздохнула, закачала головой.
— Добрых снов, — и развернулась, чтобы уйти, но руки Тирса обхватили за мою талию и осторожно обняли.
— Я хотел, как лучше…
Слова показались мне искренними. Возможно, вино ударило в голову и близость мужского тела… но я не отстранилась. Медленно повернулась… А потом мы поцеловались. И не раз.
И тут ударил гром. После погружения в чудо, он напугал. Я будто очнулась от сказки, глянула в окно — а там черным-черно и жуткий ливень.
«Ведь Тирс не уходит…» — отметила про себя и заволновалась: а вдруг он промок до нитки и замерз?! Он же не будет обрастать шерстью при свидетелях. Это что ни на есть самоотверженный поступок! Еще раз глянув в окно, я побежала вниз, а потом, стремглав по лужам к воротам…
Тирс и маги действительно замерзли и стучали зубами. Особенно тот, что управлял иллюзией. Сосредоточившись, он стоял под ливнем с закрытыми глазами и не двигался, только дрожал.
— Вы что, сдурели?! — крикнула я и махнула рукой. — Завтра покажете фокус! Идемте греться! — Они стояли и не верили, что их действительно зовут в дом. Пришлось поторопить. — Ну, живее!
Скоро за обеденным столом сидели я и Тирс. Два мага ужинали в своих комнатах. Увы, в усадьбе не нашлось подходящей для трех мужчин одежды. Только для викарта садовник пожертвовал чистые штаны и рубаху. Снова мой жених выглядел совсем не как аристократ, зато очень мило. Я улыбалась, глядя, как он смущается.
— Выбрали бы иной день, — мягко заметила, подливая в чашку еще горячего ягодного отвара, заменяющего здесь чай.
— Благодарю, — Тирс обхватил ладонями чашку. — Но я бы попросил вина. Оно и греет лучше, и успокаивает, и больше подходит для сегодняшнего дня, из-за которого я хотел показать кое-что именно сегодня.
— И что же за повод? — насторожилась.
— У вас, Вера, день рождения.
— Да, ладно! — я широко улыбнулась. — Уж я-то помню, что мое день рождение в начале зимы!
— Я нашел в императорском архиве запись. Поэтому настаиваю, что ваш день рождения именно сегодня. Кстати, родители вас назвали Лазарией в честь отца. Я очень хотел сделать для вас что-нибудь приятное. Конечно, у меня есть и подарок, однако преподнесу его чуть позже, когда высохнет одежда.
После такой новости мне и самой захотелось вина, и уже скоро мы сидели у камина с наполненными фужерами и просто болтали. То и дело поглядывая на босые ступни Тирса, выглядывающие из коротких штанин, я не могла сдерживать улыбку.
— Не думал, что так получится, — смутился он и убрал ноги с моих глаз. Был поздний вечер, одежда без магии сохла долго, а вручать подарок в лохмотьях Тирс не хотел.
— Смотри, часы подходят к полночи. Если не подаришь в ближайшее время, не успеешь, — пошутила.
— Хорошо, но я переоденусь.
— Во влажную одежду?! Чтобы простыть, а потом стенать, что я жестокосердая, довела тебя до горячки?!
— Ох! Как же я раньше не додумался! — хлопнул себя по колену Тирс и, крикнув: — Я скоро, — убежал в гостевую комнату.
Ожидая его возвращения, я неспешно потягивала терпкое, сладковатое вино, зевала и не заметила, как заснула. Зато снились мне нежные прикосновения, объятия с Тирсом… От радости я вцепилась крепче в широкие мужские плечи, виском коснулась щетины… — и проснулась.
Вот тогда-то с ужасом поняла: это не сон! Я у него на руках, и он куда-то несет меня. Резко дернулась, взмахнула головой и случайно задела благородный нос Тирса.
— Ой! — испугалась. Тирс шумно дышал, пережидая боль, но из рук не выпускал. — Прости! Прости! Я нечаянно! — Даже подула ему на нос.
— Неужели я тебе так неприятен? — грустно спросил он.
— Да нет, — ответила, но Тирс был такой расстроенный, что я чмокнула его в кончик носа: — У кошки боли, собаки боли, а у Тирса не боли.
Он задумчиво покосился, и до меня дошло, что сморозила очередную глупость. Он же отчасти кот!
— Ой! — вырвалось повторно.
Тирс не ответил и понес дальше.
— Я могу сама дойти. Я тяжелая.
— Я не слабак, — еще раз тяжко вздохнул он.
Ну почему все, что я не делаю, пытаясь сгладить ситуацию, выходит через пень колоду? Несколько раз нечаянно осадила Тирса, перегнула палку, и теперь он точно решит, что неприятен мне. Настроение упало, и я от досады прикусила губу.
Донеся меня до спальни, он бережно поставил на пол. Поправил выбившуюся прядь за ухо и, глядя задумчиво, предложил:
— Забудем эту мелочь, Вера.
Я вздохнула, закачала головой.
— Добрых снов, — пожелала и развернулась, чтобы уйти, но руки Тирса обхватили за мою талию и осторожно обняли.
— Я хотел, как лучше…
Слова показались мне искренними. Возможно, вино ударило в голову и близость мужского тела… но я не отстранилась. Медленно повернулась… А потом мы поцеловались. И не раз.
Когда любишь, достаточно легких касаний губ, чтобы решиться на величайшую глупость…