Глава 6

Следующим утром, во время завтрака, викартесса Нормер Рийская предложила составить ей компанию в прогулке по городу. Я не стала отказываться.

Гареда, помогавшая переодеваться, с гордостью сообщила, что хозяйка дома подарила мне один из своих нарядов. Я вежливо поблагодарила, однако в душе восторга не испытывала. Викартесса по типажу истинная осень, а я лето — и цвет ее нарядов мне не подойдет. Но как только горничная достала прогулочное платье из шкафа — при виде нежно кремового шелка с розоватым отливом я перестала так думать. Подозреваю, викартесса купила его для меня.

Никогда прежде я не носила такого роскошного платья, поэтому надевала его с замиранием сердца, а когда повернулась к зеркалу, растерялась.

Лиф платья изящно собран на талии под широкий пояс. Шелковая юбка струится до пола и придает фигуре особенную женственность. Небольшой вырез и длинные рукава оторочены тончайшим кружевом. Ничего вычурного, даже немного строгое, но есть в нем воздушность, делающая меня похожей на сказочную принцессу.

— Вы прекрасно смотритесь в нем, — довольно улыбнулась Гареда. После того, как хозяйка дома продемонстрировала ко мне заботу, прислуга тоже сменила отношение с холодно-вежливого на уважительное.

Горничная расстаралась: чудным прибором, похожим на спираль, с небольшим кристалликом на конце, завила мои волосы в крупные локоны и уложила их в слегка небрежную прическу. Поверх закрепила заколками кокетливую шляпку с пушистым белым пером, покачивающимся при ходьбе.

Когда я предстала перед викартессой, она порывисто поднялась с кресла, подошла ко мне и воскликнула:

— Вера, вы восхитительны! — под внимательным взглядом изумрудных глаз я покраснела. — Вас по праву можно называть красавицей.

«Ну какая я красавица?» — подумала. От смущения запылали щеки, пальцы затеребили подол, и как только дворецкий сообщил, что все готово для выезда, поспешила на крыльцо.

Я ожидала увидеть карету, но нас ждала низкая, сильно вытянутая в длину крытая повозка из темного дерева с позолотой. Она имела шесть колес, была без коней, однако на машину, привычную для меня, походила очень отдаленно.

— Это скаперт, — гордо сообщила викартесса. — Редкая новинка в Миритии. Ездить в нем — одно удовольствие.

— Он двигается без лошадиной тяги? — спросила я сдержанно, и лицо собеседницы опечалилось.

— Право, Вера, я ожидала, что удивлю вас. В вашем мире тоже есть скаперты?

— Есть, называются машинами или автомобилями. Но выглядят немного иначе. А кто будет управлять им?

— Конюх. Мейтель замечательно управляется со скапертом.

— Благодарю, викартесса, — пробасил высокий мужчина в темном сером костюме, помогавший Эдалине сесть на бархатное кресло странной повозки. Потом он протянул широкую смуглую ладонь мне.

Закрыв дверцу, Мейтель направился в переднюю часть скаперта, отделенной от нас лакированной деревянной панелью с застекленным окошком на уровне глаз.

Тронулась громоздкая повозка плавно, постепенно набирала скорость. И что самое удивительное, ехала она ровно, будто плыла по воздуху.

Я видела: Эдалина расстроена тем, что не удалось меня удивить, поэтому попыталась поднять ей настроение:

— У нас людей, управляющий автомобилем, называют водителями.

— Как интересно, — заинтересованная викартесса оживилась. Весь ее вид говорил, что она жаждет подробностей. Я не стала просить себя уговаривать.

— Автомобилей на наших улицах много, и все же я в некоторой степени удивлена скапертом, — заметила миролюбиво. — Он едет гладко, тихо и не чадит.

— А разве он камин, чтобы чадить? — удивилась Эдалина. — Расскажите мне о своем мире.

Поглядывая то на спутницу, то в окно, в котором виднелись идеальные викторианские улочки, я сравнивала увиденное и сразу же рассказывала:

— Скапертов у нас много. Они железные, разных цветов и чадят. Дороги не мощеные, а асфальтовые, гладкие. Но там, где ездят машины, нельзя вот так прогуливаться, — указала на людей, смело переходящих улицу в оживленном месте. — Нужно смотреть на светофор, и идти только по сигналу. И одеваются у нас иначе. Дамы могут носить брюки, даже облегающие. Летом шорты и майки.

— А что такое шорты? — спросила собеседница.

— Ну, это короткие брюки из легкой ткани.

— Ох, — запнулась она, — тогда чем шорты отличаются от панталон?

— Тем, что шорты, отчасти похожие на панталоны, надеваются на панталоны, — улыбнулась я, наблюдая за удивленным лицом викартессы.

— Какой странный мир. Это потому что у вас там такая дорогая ткань, да? Из-за засухи?

— Нет! Это из-за моды. Лет сто назад наши ливры тоже носили корсеты, длинные юбки и шляпки. И думать не могли о том, чтобы оголить ноги.

— А теперь?

— А теперь на пляже можно купаться, надев купальник из нескольких веревочек.

— Веревочек?! — воскликнула Эдалина и прижала руку к груди. Ей понадобилось время, чтобы осмыслить услышанное. Я же, пользуясь ситуацией, сосредоточилась на видах, открывавшихся из окошка.

В центральной части города дороги широкие: несколько карет с легкостью разъезжались. Но что викарты Нормеры обладают редчайшей новинкой, стало понятно по тому, что по дороге я видела только конные повозки, телеги и кареты. А на наш скаперт люди смотрели с удивлением. Останавливались, тыкали пальцами. Мальчишки пытались бежать следом, но быстро отставали.

На первых этажах ухоженных кирпичных домов, четырех или шести этажных, располагались банки, офисы, дорогие магазины, кондитерские, кофейни и рестораны. Неспешно прогуливаются ливры в длинный платьях с зонтиками, лееры в нарядных сюртуках. Район богатый, поэтому все красиво, несколько помпезно. Изредка встречались люди, одетые просто, даже блекло, но они не выглядели изнеможенными. Это внушало надежду, что новый мир не так уж плох. Я так увлеклась рассматриванием столицы, что викартесса предложила:

— Если хотите, посетим любое заведение, которое вам понравится. Но я бы рекомендовала кофейню Люрса. У него изумительные пирожные.

— Я засмотрелась на витрины. Они очень красивые, — попыталась оправдаться я, чувствуя смущение за свое почти детское любопытство.

— Вечером их освещают кристаллы. Если удачно подобрать сочетание разных цветов и диаметров, получается завораживающее зрелище. Я, когда была ребенком, не хотела уходить от них.

— У нас тоже дома, вывески, витрины украшают гирляндами и лампами, но они питаются током, а не магией.

— Неужели в вашем мире совсем нет магических кристаллов? — изогнула золотую бровь Эдалина и охнула: — Бедный Тирс! Как же тяжело ему пришлось в вашем неприветливом мире! Прошу вас, Вера, расскажите мне обстоятельства его путешествия!

«Если расскажу про грязного кота с колтунами на пузе, растрескавшимися лапами, голодного, замерзшего, она возненавидит меня, как причину страданий любимого сына», — сообразила я, поэтому смущенно ответила:

— Вам лучше расспросить об этом викарта.

— Он молчит.

— Возможно, расскажет позже.

— Тирс думает, я не вижу, как он похудел. Не замечаю ссадин на его руках, — Эдалина прослезилась, достала из сумочки вышитый платок и промокнула края глаз.

— Но он живой и невредимый, — возразила я. — Ссадины заживут. Он же мужчина — а не мальчик, чтобы жаловаться.

— Да-да, — закивала викартесса. — Муж мог бы гордиться им.

— Мог бы, — согласилась. Хотя лично я не видела причин для восхищения этим рыжим грубияном. Однако моя похвала развеяла Эдалину, и она заулыбалась:

— Вы не против, если мы сейчас заедем в кофейню?

— Нет.

Она постучала в окошко и приказала водителю:

— К Люрсу!

Уже скоро мы оказались перед огромной светлой витриной, заставленной красивейшими баночками с кофе, конфетами, пирожными и яркой вывеской «Фантазии Люрса». Я не была голодна, но корзиночки, обернутые тончайшей гофрированной бумагой, украшенные ягодами и цветами, восхищали.

При входе звякнул колокольчик, и к нам заспешил официант в белом переднике.

— Мы рады видеть вас, викартесса! — симпатичный мужчина с усиками, в белой рубашке с коричневым жилетом поклонился и указал на столику окна.

— Как обычно, Вилар. То же и для моей спутницы, — сообщила царственно Эдалина и направилась к столику. Для себя она выбрала темно-зеленое платье, очень подходившее к ее золотым волосам, поэтому на нас обращали внимание.

Когда передо мною поставили чашку с кофе и тарелочки с красивейшими сладостями, я обрадовалась. Но наслаждаться их вкусом мешали любопытные взгляды.

Викартесса то и дело отвечала на кивки знакомых, и под их пристальными взглядами я ела медленно и чинно. Хотя раньше съела бы десерт в один присест.

— Позже я познакомлю вас с ними, — пообещала Эдалина.

— Зачем? — прямо спросила я. — Если я не та, что искали, следует ли представлять?

— Вера, — викартесса накрыла ладонью мою руку. — Я точно знаю, что королевский маг не ошибся.

— Тогда мне придется обобрать родственников? Представляю, сколько всего выслушаю и узнаю о себе.

Викартесса нахмурилась и ответила:

— Они не те люди, о которых следует волноваться. Кроме того, спор будет идти лишь за титул и часть наследства. Остальную, большую часть Вирнестия промотала, потому и решилась оспорить продажу подвески, — продолжать рассказ Эдалина не стала, отговорившись: — В полной мере я не знаю обстоятельств дела.

— А чем вы заправляете скаперт? — сменила я тему, чтобы скрыть разочарование.

— Не знаю. Раз в лунье приезжает артефактор и делает все необходимое, — улыбнулась викартесса. — Этим занимается Тирс. Он испытывает скаперт и хочет предложить его императорской семье.

Мы неспешно доели пирожные и покинули кондитерскую. Прогулялись до главной площади, полюбовались фонтанами и розарием, прошлись по набережной. А потом я увидела большой переносной шатер. Его разноцветный купол притягивал внимание.

— Там маги показывают иллюзион. Я бы с удовольствием посмотрела представление, — не дожидаясь расспросов, предложила Эдалина.

Не уверена, что она так уж хотела посетить иллюзион. Скорее, сказала, чтобы не задевать мою гордость, поэтому я отказалась:

— Если из-за меня, то спасибо, не надо.

— Надо! — она подхватила меня под руку и потянула к шатру. — Мы как раз попадем на начало иллюзиона.

Худощавый маг в строгом темно-синем костюме, с сосредоточенным лицом, демонстрировал разнообразные чудеса. Я, разинув рот, смотрела, как вещи на глазах множатся, рассыпаются не насколько мелких, левитируют, сливаются в большую куклу, которая делает шаг, беззвучно открывает рот, а потом раздается безумно красивая песня. Как в руках мага загорается голубоватый свет, обретает черты кролика, затем лиса. А когда зверь вырос до огромной собаки и, лопнув, разлетелся по залу разноцветными бабочками, зрители разразились бурными овациями.

Мужчина поклонился и скрылся за бардовыми шторами.

— Впечатлило? — спросила Эдалина.

— Очень.

— Это больше иллюзия и фокусы. Настоящая магия не такая красочная и разнообразная.

— Жаль. Я подумала, что магия такая и есть.

Викартесса улыбнулась и пытливо посмотрела на меня.

— Возможно, в тебе тоже есть дар.

— Увы. Я не чувствую в себе никакого дара.

— Быть может, он испугался твоего немагического мира и спрятался, — пошутила она. Я не стала спорить.

Мы зашли в оранжерею, где полюбовались удивительными цветами, источавшими замечательные запахи. Я вдыхала и вдыхала ароматный воздух, и спутница осторожно призналась:

— Это тоже магия. Для привлечения посетителей. Посмотри, сколько здесь гуляет лиер, нянь с детьми.

— А я думала, это естественный запах, — грустно обвела взглядом цветочные клумбы.

— Вера, в нашем мире магия пронизывает всю нашу жизнь. Мы не представляем, как возможно жить без нее.

А вот я пока не представляла, как можно вручать свою жизнь магам. Разве не лучше развивать и магию, и независимую от нее механику? Но свои мысли оставила при себе. Будет время — буду думать о паровых котлах и остальном. Я — не инженер, важными знаниями не обладаю и техническую революцию устроить не смогу. Так хотя бы подтолкну здешних механиков в нужном направлении.