Глава 25…2

Следующие дни запомнились чередой подобных встреч. Преподаватели реагировали на меня каждый на свой лад, но равнодушным не остался никто.

Травница, встретив меня у оранжереи, хмуро буркнула:

— Поздравляю, леди Ливартис. Но не ждите поблажек на зачётах. Ваш статус жены ректора не сделает зелье более сбалансированным, а травы — менее ядовитыми.

— Я и не надеюсь, магистр, — честно ответила я. — Мне нужны знания, а не подачки.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло нечто похожее на уважение.

Преподаватель боевой магии, тот самый «зверь», что гонял нас до седьмого пота, остановил меня после лекции.

— Леди Ливартис. Подойдите на минутку. — Он отошёл в сторону, и я послушалась, готовясь к очередной порции критики. — Слышал, как вы себя повели с тем оборотнем. Не растерялись, щит огненный поставили, верный момент для атаки выбрали. Для женщины и не боевого мага… мужественно. Определённо, у вас есть задатки. Если захотите, можете ходить на дополнительный курс по боевым заклинаниям.

Это было неожиданно и лестно.

— Я… подумаю, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения.

— Думайте быстрее. Места на курсе быстро разбирают, — он развернулся и ушёл, оставив меня в приятном недоумении.

Самая тёплая встреча ждала меня у магистра зелий.

— Леди Диана! — глаза Магистра Лизимо сияли искренней радостью. — Поздравляю от всей души! И знаете, после того случая с… кхм… лунным светом, я проанализировал образец зелья, точнее, его останки. Нестандартный подход, но эффект на твёрдую пятёрку. У вас несомненный талант к зельеварению! Надеюсь, брак не заставит вас забросить столь многообещающие начинания?

— Ни за что, магистр, — улыбнулась я. — Мне есть чему у вас поучиться.

С одногруппниками я справилась быстрее всего. И помогла мне, как ни странно, Сесиль.

Её разговор с девчонками я подслушала совершенно случайно и сразу поняла, что надо делать.

— Сесиль, вы же были соседками по комнате. Неужели ты ничего не знала об этом браке? — допрашивали её девушки.

— Конечно, знала, — снисходительно фыркнула та в ответ. — Мы же подруги.

Я притормозила перед входом, пока меня не заметили.

— Могла бы и нам сказать, — обиделись одногруппницы. — А то мы, как последние дурочки, принимали её за свою. Диана то, Диана сё…

— Я порядочная девушка, не болтаю о чужих тайнах. Если Диана до поры не раскрывала правду, стало быть, у неё были на то свои причины.

— А нам теперь влетит!

— За что?

— За то, что мы с ректорской женой так разговаривали.

— Не влетит, — вошла я, лучезарно улыбнувшись сразу всем. — Всё по-прежнему. Я — это я. Диана, которая хоть в таверну, хоть в драку с сестрой Чоризо, а хоть и сварить какое-нибудь интересное зелье.

— А муж-то отпустит — в трактир?

— А куда он денется? — расхохоталась я. — И потом, милорд Ливартис — известный либерал.

Мы ещё немного похихикали, собравшись в кружок. А потом пришёл преподаватель, и все разбежались по своим местам.

Шейни, с которым мы пересеклись между пар, рассказал мне про Божена.

— Он был злее лысого шархота. Но пуще того расстроен, хоть и не хотел этого показывать. Бравировал перед всеми, но ему никто не поверил. Мне даже стало его жалко, хотя он и бросил тебя на растерзание оборотню.

— Думаешь, отчисление — слишком суровое наказание для него? — прикусила я губу.

Вспомнились собственные ощущения, когда противная сестра Чоризо хотела меня изгнать из академии. Ещё недавно я сама была на месте Божена — загнанной в угол и отчаянно ищущей выход. Пусть он поступил подло, но разве я сама не грозилась всерьёз спалить всю академию? У каждого своя мера трусости и своя грань отчаяния.

— Хорошо, я поговорю с Гленом. Попрошу смилостивиться и назначить Божену какое-нибудь другое наказание.

Не раздумывая больше ни минуты, я развернулась и направилась в кабинет к мужу. Глендарт что-то писал, но, увидев меня, отложил перо.

— Диана? Что случилось? Ты выглядишь взволнованной.

— Глен, — выдохнула я. — Я только что говорила с Шейни насчёт Божена. Мне кажется, он раскаивается. В общем, ты же можешь смягчить наказание?

Лицо супруга стало суровым.

— Его кара заслужена. Он бросил тебя на верную смерть.

— Знаю. И он знает. Но… — я подошла к ректорскому столу и села на край, глядя мужу в глаза. — Давай дадим ему шанс. Не простим, нет. Дадим возможность реабилитироваться. Испытательный срок. Пусть докажет, что может быть лучше. Отчисление — это приговор. А я… я хочу верить, что люди могут меняться.

Глендарт внимательно посмотрел на меня, его льдисто-серые глаза изучали моё лицо.

— Ты уверена? После всего, что он натворил?

— Я уверена, что быть милосердной — это не слабость, — ответила я. — Особенно когда у тебя есть сила и возможность быть жестоким.

Уголок губ Глендарта дрогнул в едва уловимой улыбке.

— Ты становишься мудрой, моя леди. Хорошо. Я подумаю об этом… скажем, после свадебного приёма. Предложу на академическом совете оставить его с испытательным сроком. Но первая же провинность…

— … и он летит вон без права на восстановление, — закончила я. — Спасибо, Глен.

Я подошла и обняла мужа, рискуя задержаться в его объятиях и опоздать на следующую пару.

— Знаешь, — прошептал он мне на ухо, — мой педагогический опыт подсказывает, что самое время просить тебя об ответной услуге.

— Какой? — подставила я шею, чтобы ему было удобнее её целовать.

— Взгляни на схему рассадки гостей. Нужно вписать твою родню так, чтобы не вышло скандала.

— Какое коварство, — ахнула я, возвращаясь на грешную землю.

— О, ты ещё не знаешь, на что я способен, — усмехнулся мне в губы Глен.

— О-о-о! Хочу узнать, — простонала я, потянувшись навстречу.

— Это ночью, — решительно остановил меня Глен. — А сейчас взгляни всё же на рассадку.

Я с трудом сфокусировала взгляд на листе бумаги, пестрящем множеством имён.

— Что это?

— Обед узким кругом на второй день. Посмотри, куда бы посадить твоих родителей.

— Узким? — нервно хихикнула я.

— Всего-то полсотни гостей. В первый день будет втрое больше.

— И в чём загвоздка?

— В том, что рядом с нами будут сидеть два министра. И твой отец.

— А нельзя ли отсадить их подальше? Министры в зоне доступа папеньки, это чревато.

— Отсадить министров? — изумился Глен. — Это вопиющее нарушение субординации. Нет, нужно что-то другое.

— А они, случайно, не страдают глухотой?

— С одним из них ты знакомилась на приёме и даже танцевала первый тур.

— Вспомнила. Действительно, министр хвастал абсолютным слухом. Что же делать? О, а давай подсадим к папеньке парочку болтливых кумушек, которые будут трещать без умолку и отвлекать на себя внимание.

— Тогда вот эту баронессу и вон ту маркизу мы посадим поближе. Останется немного поколдовать над твоим отцом, чтобы он не испортил нам праздник. Что-нибудь безобидное и незаметное глазу. Это я беру на себя.

— Чудно! — улыбнулась я и поспешила прочь, пока ещё не прилетело какое-нибудь интересное задание от супруга.

Надежды были напрасны. Избежать свадебных хлопот не удалось.

Стоило нам с Глендартом оказаться в родовых владениях Ливартисов, меня тут же взяли в оборот. Началось всё с невинного вопроса про цветы, которые я желаю видеть в убранстве столовой и бального зала.

Остальное потянулось как нитка из клубка. Скатерти, драпировки, десерты и музыка.

Через два дня ко мне уже бегали утверждать меню и срочные закупки продуктов, которых грозило не хватить на всю ораву приглашённых Глендартом гостей. Сам он каждую свободную минутку проводил в обществе управляющего, господина де Френеля, принимая обратно дела у казённой опеки.

Я даже ревновать начала.

— Ты точно женишься на мне, а не на этом господине? — съязвила я, застав их в очередной раз вместе.

— Я женат, так что у него нет шансов, — расхохотался Глен, зарывшись в мою причёску. — Но он хорош. Подумываю, как бы сманить его у короны себе в управляющие. Всё досконально изучил, каждую мелочь.

— Много украл?

— Нельзя быть столь циничной в столь юном возрасте, — пробормотал муж, усадив меня к себе на колени.

От волос он перешёл к шее, прошёлся с поцелуями вниз до ключицы, скользнул в ложбинку в вырезе декольте. Руки его жили своей жизнью, так и норовя перейти от слов к действиям.

— Не так уж я цинична, просто реалистка. Папенька всегда говорит, что хороший управляющий — не тот, кто не ворует, а тот, кто себя не обидит, и при этом дела хозяина содержит в порядке.

— К собственному управляющему он также применяет это правило? Не похоже на магната Полева.

— Очень просто. У папеньки нет управляющего, — рассмеялась я.