Глава 9

Надя входила в офис, крадучись, как ночной вор. Она бы и вовсе сегодня не пошла в агентство, но как назло надо было занести бумаги по концерту в бухгалтерию. Потом дождаться, пока их подпишут, и только тогда забрать и уйти подальше от Лизы.

Сколько Надя ни силилась, она не могла придумать, как выкрутиться из ситуации. А до тех пор, пока внятная стратегия не созреет, следовало избегать Лизу. Конечно, слабая надежда, что юная конкурентка не осмелится на шантаж, еще тлела, но было бы слишком беспечно не подготовить план действий. Единственное подобие идеи, которое Надя породила за длинную бессонную ночь, заключалось в следующем: сказать, что на свадьбе нефтяников Платон выступал бесплатно. Очень сомнительная версия, шитая белыми нитками, и Воскобойников бы в нее не поверил, но если убедить Лизу, история, возможно, и не просочится в шефские уши. И, тем не менее, даже для Лизы вранье следовало обстряпать по полной. Как минимум — предупредить Платона. Проговорить вдвоем все детали легенды: на свадьбе он играл ради того, чтобы наладить связи с нужными людьми и договориться с Ларионовой, а Олегу Натановичу Надя ничего не сказала, потому что не хотела портить репутацию банкетным выступлением.

Вроде все выходило гладко, но если Лиза захочет копнуть поглубже? Если найдет организаторов свадьбы? Согласится ли мать невесты подтвердить ложь? Особенно, после внезапного побега Платона? Этого Надя не знала. Хуже того: она и до Платона-то дозвониться не могла с самого утра. Как обычно, в трудной ситуации оказалась один на один с врагом.

Лизы нигде не было видно, и Надя уже расслабилась: путь в бухгалтерию был чист, оставалось только найти укромное местечко, чтобы дождаться подписей. Но, как говорится, не зарекайся от сумы, тюрьмы и паранойи. И последняя-таки настигла Надю в шаге от цели. Едва она положила на стол документы, как на ее плечо легла чья-то рука, и Надя от ужаса взвизгнула так, что у самой заложило уши.

— Наденька, вы в порядке? — отшатнулся от нее порядком озадаченный Олег Натанович.

— Это вы… — выдохнула она, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

— А кто же еще? — удивился Воскобойников и поправил очки. — Зайдите, пожалуйста, ко мне. Нам надо поговорить.

Не успела Надя отойти от первого испуга, как сразу же последовал второй. Лиза все-таки настучала! Что ж, может, оно и к лучшему. Отчитают, уволят… Пусть! Зато не придется врать и жить в постоянном страхе разоблачения. Хотя бы не шантаж. Воскобойников — человек деликатный, орать и швыряться предметами не станет. Скажет, что разочарован, и все. Может, Вадик был прав, и пора переходить в попсу?

— Дверь прикройте, — Воскобойников, прихрамывая от застарелого артрита, прошел к своему креслу. — Вы, наверное, уже догадываетесь, зачем я вас позвал.

— Да.

Бессмысленно было отпираться. Надя решила принять свою казнь с достоинством. Благородно и стоически. Потом уже позволит себе раскиснуть, квартира все же оплачена на месяц вперед. А потому никто, ни единая живая душа не увидит ее слез.

— Это по поводу Барабаша, — Олег Натанович зачем-то растягивал момент. Неужели он из тех, кому доставляют удовольствие чужие мучения.

— Я знаю.

— Правда? — Воскобойников откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Что ж, давайте послушаем, какие у вас соображения на этот счет.

— Хорошо… — Надя покосилась на стул для посетителей, а потом все же сочла предстать перед трибуналом стоя. Вытянула руки по швам, гордо вздернула подбородок. — Я знаю, это было недопустимо. И я заранее принимаю все, что вы скажете. Мне нет оправдания.

— Ну-ну, зачем же так строго, — мягко перебил ее Воскобойников. — Все совершают ошибки, не такой уж это и большой просчет…

— Правда?! — просияла Надя. — И вы не будете меня увольнять?!

— За дуэт Барабаша и Лариновой?! — очки Олега Натановича сползли на кончик носа. — Господь с вами, Наденька, я же не изверг. Скорее, хотел дать дружеский совет.

— Так вы про дуэт? — у Нади чуть колени не подкосились, и она, забыв про достоинство, рухнула на стул.

— Конечно. А вы про что? — насторожился Воскобойников.

— Да… Тоже про дуэт… Разумеется, про что же еще, — Надя нервно хихикнула, мысленно обзывая себя последними словами.

И что с ней стало? В кого она превратилась? Ведь никогда сама так явно не палилась в детстве, ведь с пеленок же впитала главное правило наказуемого: молчи, пока не огласят весь список обвинений.

— Я ставил вас в пример другим агентам, Наденька, — продолжил Олег Натанович. — Идея с видеороликами превзошла все мои ожидания касательно вас. Блестяще!

— Спасибо, — она обмякла от облегчения, по лицу растеклось блаженство: никогда прежде шеф ее так не хвалил.

— Но с Ларионовой вы свернули не туда. Читали комментарии к новому видео?

— Нет еще, если честно. Не успела…

— Это зря. Реакцию своей целевой аудитории надо изучать быстро, а реагировать — оперативно. Вы проводили статистический анализ подписчиков? По возрасту, полу, месту жительства?

— Этим занимается мой таргетолог, когда настраивает рекламу.

— Ошибка номер два, Наденька. Всегда держите руку на пульсе и вникайте во все. У него наверняка есть отчеты, какие рекламные кампании дали больший отклик, ведь исходя из этого он настраивает показы. Отслеживает реакцию, формирует аудиторию ретаргетинга…

— Наверное, — Надя моргнула: уж от кого, а от Воскобойникова, человека эпохи железного занавеса и грампластинок, она не ожидала подобной осведомленности.

— Вижу, вы удивлены, — усмехнулся Олег Натанович, снял очки и, вытащив из нагрудного кармана носовой платок, принялся натирать линзы. — Я всегда стараюсь шагать в ногу со временем. Мы с вами живем в век удивительных технологий… Зазевался на секундочку — и тебя уже обошли конкуренты.

— Согласна, — только и смогла ответить Надя.

— Так вот, касаемо вашего дуэта. Думаю, вы рассчитывали бить сразу на две аудитории, мужскую и женскую. План не лишен изящества и амбиций, а это я ценю. Просто в силу неопытности вы могли не знать: это никогда не срабатывает. Желая усидеть на двух стульях, вы рискуете провалиться между ними.

— Но… Ролик набрал неплохие просмотры…

— Первый! — Воскобойников взял со стола большой планшет и открыл на нем инстаграм Платона. — Видите, с первым роликом все в порядке. Люди смотрели его по инерции. Но в комментариях уже есть тревожный звоночек. Вот, взгляните… — Олег Натанович прочистил горло и надел очки. — Так… «Какой вульгарный макияж!» Или вот еще: «Понабрали по объявлению…» Или: «Моя бухгалтерша так красится!» Понимаете, к чему я?

— Они… ревнуют?

— Конечно! — обрадовался Воскобойников. — И это было совершенно ожидаемо! И именно поэтому у второго видео, только взгляните, просмотров уже меньше! И число подписчиков убавилось.

— Я боялась, что Ларионова его затмит, — Надя пробежалась глазами по неутешительным цифрам. — Но про ревность как-то даже не подумала… Он же не жениться на ней собрался, просто сыграл дуэтом.

— Вы должны по себе знать, Надя, что женщины очень ревностно относятся к появлению конкуренток. Любых. Вот ответьте честно: вам нравится Ларионова?

— У нее удивительный тембр… Широкий диапазон…

— Я не об этом, — очки Воскобойникова лукаво блеснули, и солнечные зайчики прыгнули на черную афишу с роялем. — Сама Ларионова вам нравится?

Надя замялась: не очень-то ей хотелось выглядеть, как те завистницы из инстаграма, но против правды ведь не попрешь.

— Раздражает слегка, — призналась она.

— Вот! — Олег Натанович торжественно поднял указательный палец. — Это и есть лакмусовая бумажка. Мой вам совет, Наденька, сверните этот дуэт, и чем скорее, тем лучше. Не хочется, чтобы вы сворачивали с тропинки успеха.

Из кабинета директора Надя выходила окрыленная. Во-первых, шеф никогда еще не разговаривал с ней вот так, будто добрый наставник. Теперь и прошлые его угрозы стали казаться не обычной начальственной вредностью, а тем толчком, который предшествует взлету. А во-вторых, Надя была рада, что не она одна сочла Ларионову проблемой. До этого внутри еще скреблись сомнения: вдруг всему виной банальная ревность? Женское соперничество? И даже, чего уж греха таить, зависть, ведь на Надю Платон с таким придыханием не пялился. Ан нет, это оказалась всего лишь лакмусовая бумажка. Так ведь выразился Олег Натанович, а он — истинный сэнсэй.

Избавившись от утренней паранойи, Надя забрала из бухгалтерии подписанные документы, спустилась на улицу и вдохнула полной грудью. Город пропах пылью, но это не помешало Наде ненадолго задержаться и устроить себе майскую солнечную ванну. Пусть и только для лица.

— Уже уходишь? — Лиза возникла из ниоткуда, как те страшные дети в фильмах ужасов. Для полноты образа ей не хватало только ночнушки до пят.

— Да, у меня еще столько дел на сегодня, — Надя одарила предмет своих кошмаров вымученной улыбкой и зацокала прочь.

— А знаешь, я вчера с Вадимом разговаривала… — выстрелила в спину Лиза, и Надя застыла, боясь повернуться. — Спасибо тебе, кстати, шикарная студия. Мы выбрали светленький такой фон…

— Рада за вас, — Надя вцепилась в ремешок сумочки, будто это могло ее спасти. — Ну, я пошла…

— Представляешь, Вадим говорит, что Платон на свадьбе играл. Я так удивилась…

— Да, было дело, — Надя приказала себе оставаться спокойной. Хотя бы — внешне.

— И как ты только уговорила на это Олега Натановича?

— Да он и не знает, — Надя выдавила беззаботный смешок, правда, прозвучало это, словно она чем-то подавилась. — Это было… Ну, знаешь, больше некоммерческое выступление. Я искала, как лучше подобраться к Ларионовой.

— Да?! — Лиза умильно округлила глаза. — А я вот с ней столкнулась совершенно случайно сегодня утром…

— Где?

— В Большом, у нее там как раз репетиция была.

Надя стиснула зубы. Случайно, как же! Девица оказалась куда хитрее, чем можно было представить. И что она с такими талантами делает в агентском бизнесе? Подалась бы уж сразу в частный сыск.

— Вот это совпадение, — елейно протянула Надя.

— Ага! Ну и она рассказала мне про ту свадьбу, говорит, сама не любит такие мероприятия, но заплатили щедро.

— Ей-то? Конечно, как же еще. Она же прима. Без гонорара с утра из кровати не встанет.

— Так и Платон тоже музыкант с именем. Я вот и думаю, разве стал бы он выступать бесплатно?

— А он и не хотел, — хоть в чем-то Надя не соврала, а потому почувствовала себя увереннее. — Но ты же знаешь, мы друзья, я ему сказала: Платош, там будет столько важных людей! Замминистра культуры, директор «Зарядья», Ольга Ларионова, в конце концов. Кто же упускает такие связи?

— И все-таки плохо, что ты не посоветовалась с Олегом Натановичем, — с притворным сочувствием вздохнула Лиза.

— А зачем его дергать по пустякам? — Надя доверительно наклонилась к Лизе. — Уверена, ты тоже не спрашивала его, прежде чем предложила мне махнуться клиентами.

Шах и мат, девочка. Надя удержалась от победоносного «йес», не хотела лишний раз дразнить буратинку. Хорошо бы ее отшлепать и указать на место в углу, куда попадает каждый, кто связывается с Надеждой Павленко!

— Да уж, — капитулировала Лиза. — У него и без нас много работы.

— И у нас без него, — Надя даже подмигнула, настолько у нее подскочило настроение.

Она догадывалась, что выиграла один раунд, а не весь бой, но начало в войне было положено славное. Если сейчас обломать коготки этой милашке, то есть шанс, что после нее желающих претендовать на Платона поубавится. Главное — не расслабиться раньше времени и замести все следы. Кто знает, вдруг Лизе захочется допросить еще кого-то? А потому Надя поехала не в центр, в «Зарядье», как планировала изначально, а прямиком к Платону. Такие вопросы по телефону не решаются.

Платон вышел к ней растрепанный после сна в трусах и футболке. Видно, не счел Надю достаточно важной для штанов, аттракцион неслыханной щедрости закончился на одной-единственной запеканке с курицей.

— Ты чего в такую рань? — зевнул он, почесывая зад.

— Половина двенадцатого, — Надя поморщилась от утреннего амбре. — Так, зубы, штаны, кофе. Именно в такой последовательности, — она деловито скинула туфли и прошлепала в кухню. — Я сама сварю. Где у тебя кофейные капсулы?

— Злая ты, недобрая, — посетовал Платон. — Что, свидание вчера не удалось?

— Зубы! Штаны! Кофе!

— Так я и знал! До презервативов не дошло, верно?

Платон успел увернуться до того, как Надя швырнула в него полотенцем. Правда, гадко хохотал еще, закрывшись в ванной, знал, что туда она вламываться не станет. Однако Надя нашла способ восстановить справедливость. Едва заслышав шум воды в душе, она пробралась в туалет и мстительно зажала кнопку слива. Не прошло и пары секунд, как веселое пение Платона сменилось воплями.

— Эй! Черт! Перестань! Ты же знаешь, у меня кипяток!

Конечно, Надя это знала. Более того: она на это и рассчитывала.

Из ванной Платон вышел красный, мокрый и сердитый, но, по крайней мере, в штанах. К тому моменту Надя уже с невинной улыбкой потягивала свой заслуженный латте и намазывала зерновой хлеб творожным сыром, — ничего вредного у Платона в холодильнике не водилось.

— Так на чем мы остановились? — Платон достал себе кружку. — Ах, да. Вадим — никудышный любовник, а ты от неудовлетворенности кидаешься на ближних…

На сей раз он поймал губку на лету, даже уворачиваться не стал. Странно, потому что в детстве он такой ловкостью не отличался. Нет, Надя сначала задумчиво посмотрела на кофе, но потом решила, что ей кофеин нужнее, да и Платон с ожогами вряд ли сможет выступить в «Зарядье», так что ограничилась губкой.

— Еще раз что-то скажешь про мою неудовлетворенность, — Надя посмотрела прямо в бесстыжие глаза, — и я лично скажу Игорю, что это у тебя, а не у меня вчера было свидание с Вадиком.

— Ладно-ладно, — сдался Платон и убрал губку на место. — Твои больные темы — табу. Тогда что за срочность? Репетиция — в три, я точно не проспал, — и он указал на листочек с расписанием, заботливо примагниченный к самому центру холодильника.

— У нас две проблемы, — Надя отправила в рот последний кусочек бутерброда и подняла палец, чтобы Платон подождал, пока она дожует: не хотела снова поперхнуться. — Маленькая и большая. С какой начать?

— Маленькая — это, я так понимаю, Вадим… — Платон замолчал, наткнувшись на ее свирепый взгляд. — Все, больше не буду. Честно. Давай с большой, не люблю тянуть с плохими новостями.

— Свадьба…

— Нет уж, хватит! — Платон попятился к раковине. — Даже не проси! Больше я там играть не буду! В первый раз обошлось, а во второй меня точно изнасилуют.

— Боже, — Надя обреченно провела по лицу пятерней. — Никто не просит тебя играть в тюремном душе. И свадьбы никакой не будет. Проблема с той, нефтяной.

— Эта тетка узнала мой домашний адрес?! — ужаснулся Платон.

— Ты сам уже стал, как тетка! — Надя раздраженно фыркнула. — Как эти озабоченные старые девы, которые нарочно ходят ночью через парк и ищут маньяков. Все гораздо хуже: про свадьбу узнала Лиза. Агент Заславцева.

— Пф-ф-ф! — Платон с облегчением прислонился к холодильнику. — Делов-то! И что, ты боишься, что Игорь тоже урвет кусок пирога? Забей, Надюш. Его постная физиономия никому не нужна, тем более — за деньги. Разве что в крематорий. И потом, насколько я помню, детей больше у этой тетки нет.

Платон всегда туго соображал в вопросах бизнеса. Будучи человеком творческим, он совершенно не разбирался во всем, что касалось денег. Быть может, всему виной Римма Ильинична, благодаря которой Платон существовал в мире, далеком от материального. А, возможно, Надя и сама приложила руку к его беспечности, слишком долго брала на себя все заботы. Так или иначе, пришлось теперь раскрывать человеку глаза на подковерные интриги и последствия неучтенного гонорара.

— Подожди-ка, — насторожился Платон, переварив первую дозу информации. — Если ты знаешь, что Лиза под тебя копает, то сама бы ты ей не проболталась.

— Само собой!

— И откуда она тогда узнала про свадьбу? Стоп, она что, шпионит? Взломала твою почту, украла телефон? Ты поэтому без звонка пришла? А если она выяснит, какую я концертную программу готовлю на следующий сезон?! И Игорь разучит ее раньше меня?..

— Спокойно, — Надя прервала неконтролируемый поток паники, грозящий превратиться в стихийное бедствие. — Телефон у меня при себе, — и она похлопала по заднему карману. — Я, кстати, все утро тебе названивала, и ты бы знал об этом, если бы потрудился включить звук.

— Тогда как она узнала? — Платон впился в нее взглядом, видно, чуя какой-то подвох. И пусть Надя крепилась изо всех сил и молчала, не желая подставлять Вадика, Платон слишком хорошо ее знал, а потому считал все без лишних слов. — Это он! — торжествующе воскликнул он. — Вадим! Чертов трепач! А я знал! Я говорил тебе, предупреждал! Не связывайся с ним!

Платон ликовал, как младенец, что научился играть в «ку-ку». Забыл и про бомбу замедленного действия в лице Лизы, и про возможное Надино увольнение. Недаром говорят: людям куда важнее быть правыми, чем счастливыми.

— Какая теперь разница? — Надя залпом допила остывший кофе. — Лиза так просто не успокоится.

— Уже настучала твоему шефу?

— Хуже. Уже пыталась меня шантажировать.

— Надо же! — качнул головой Платон. — А казалась такой милой.

— Самые опасные люди всегда поначалу кажутся милыми…

— И чего она хочет?

— Не чего, Платон, а кого, — и Надя выразительно посмотрела на друга.

— В смысле… — он недоверчиво отстранился. — Меня, что ли?!

Надя не стала отвечать, слишком уж все было очевидно.

— Вот это, что называется, пердимонокль, — Платон нервно взъерошил еще влажные после душа волосы. — То есть она будет молчать, если я с ней?.. — и он постучал указательными пальцами друг о друга. — Нет, она не совсем в моем вкусе, но и не страшная, в целом… Если так уж надо для дела…

— Боже! — Надя схватилась за голову. — Ты можешь хоть о чем-нибудь думать кроме секса?!

— Так ты же сама сказала, что она меня хочет, — растерялся Платон.

— Она хочет тебя, как клиента, понимаешь ты или нет?! — последние капли Надиного терпения испарились, оставив после себя пустыню ярости. — Предлагала мне поменяться: она бы взяла тебя, а я Заславцева. Но сейчас если она выяснит, сколько нам заплатили… Боюсь, мне уже и Игоря не достанется.

— А что, тебе бы хотелось?

Надя зажмурилась. На долю секунды ей показалось, что она вот-вот научится убивать взглядом, и тогда от Платона останется только горка пепла, пахнущая шампунем и зубной пастой. Голова норовила взорваться, язык чесался от желания извергнуть из потаенных уголков Надиного сознания такие слова, от которых покраснел бы сам сатана.

— Я просто не хочу, чтобы меня уволили. Не хочу остаться вообще без работы или торговать гаджетами у метро, — прошептала она, сдерживаясь, что есть мочи.

— И что, ты меня теперь подкинешь этой Лизе, как какую-то ненужную вещь?

— Сказала же: если она выяснит, сколько нам заплатили, — процедила Надя и схватилась за пустую кружку, чтобы хоть чем-то занять руки. — Пока я навешала ей, что ты выступал бесплатно.

— И она поверила? — скривился Платон. — Сразу бы уж добавила, что я еще и за еду играю.

— Там кроме еды были еще и нужные люди. Та же Ларионова. Кстати, Лиза и ее допрашивала. Так что будь добр, как-нибудь между делом вверни сегодня на репетиции, что ты на свадьбу согласился без гонорара только ради встречи с ней.

— Что за ерунда…

— Твоя Леля так себя любит, что ни на секунду не усомнится.

— Та-а-ак… — глаза Платона сузились. — Мне сейчас показалось, или она тебе не нравится?

— Это к делу не относится.

— Нет уж, давай-ка разберемся, — Платон отобрал у Нади кружку, пока Надя не раздавила ее в осколки: так сжимала, что даже пальцы побелели. — Сначала ты хочешь, чтобы мы были дуэтом, теперь уже «твоя Леля»… Ты все-таки ревнуешь?

Надя медлила, подбирая слова, а не найдя нужных, просто рассмеялась Платону в лицо.

— Тебе корона не давит? — выдавила она сквозь смех.

— И что это должно означать? — Платон даже не улыбнулся. Впервые Наде показалось, что он злится не на шутку.

— Ты хоть со стороны себя видишь? — она шагнула к нему вплотную и презрительно ткнула пальцем в грудь. — Я, я, я… По-твоему, все вокруг только о тебе и думают, да? Все женщины мечтают с тобой переспать, потому что ты весь из себя такой неотразимый, да?

— Мы сейчас о тебе, а не обо всех. Ты отгоняешь от меня девушек, как ревнивая жена. Стоит мне с кем-то сблизиться — и ты уже выпроваживаешь ее, куда подальше.

— Можно подумать, ты прям успел сблизиться с Ольгой, — Надя хотела шагнуть назад, развернуться и уйти, вся эта перепалка ее порядком вымотала, но Платон схватил ее за оба запястья и притянул к себе.

— Вот опять, — шепнул он, склонившись к ее лицу. — Признайся уже, ты сама меня хочешь. И ревнуешь, как ненормальная.

— Я? Вот еще! — Надя почему-то тоже перешла на шепот, разглядывая маленькую родинку на правой щеке Платона. — Ты самый самовлюбленный, эгоистичный, наглый…

— Ты одно слово забыла, — он вдруг улыбнулся.

— Инфантильный? — от него даже пахло детской зубной пастой с банановым вкусом.

— Сексуальный, — едва слышно выдохнул Платон и прижался к ней губами.

К Надиному удивлению банан оказался куда вкуснее ментола.