Глава 15

— Добрыня? — Надя чуть не выпустила связку бело-голубых шариков. — Серьезно? Добрыня Дмитриевич? Это скороговорка или логопедическое упражнение?!

— Так, вот весь свой сарказм сцеди, будь добра, — Юля открыла объектив и сунула крышку в карман. — И когда они объявят имя ребенка, удивишься и скажешь, что ничего краше в жизни не слышала.

— Нет, это не шутка, что ли? — никак не могла успокоиться Надя. — Реально Добрыня?

— Мне Дима по большому секрету сказал. Чтобы я вас предупредила, и вы не расстраивали молодую мать. Она и так ревет сутками напролет, — Юля вздохнула. — Послеродовая депрессия… У меня с первым тоже так было.

— Так может, это было не имя для ребенка? — предположил Рома. — А крик о помощи? Типа «Добры-ы-ыня!» — и он так потешно изобразил вой отчаяния, что Машка прыснула со смеху.

— И даже не вздумайте ржать! — отрезала Юля. — Это их дело!

— А сокращенно как называть? — Надя подняла взгляд на окна третьего этажа, откуда еще недавно махала ручкой Димина жена. — Добби?

Тут уже даже Юля не смогла сдержать улыбку. Но быстро одернула и себя, и остальных, вернув лицу прежнее торжественное выражение.

— Все, — скомандовала она. — Хватит. Наше дело — поздравить. Там и без вас геморроя выше крыши, и я не в переносном смысле. Вы в курсе, через что она прошла?..

Спустя неделю после родов семейство Павленко в полном составе готовилось встречать пополнение у дверей ЦПСиРа. Обычно молодых мам выписывают на третьи сутки, но Димину супругу задержали из-за каких-то осложнений. В чем именно там было дело, Надя предпочла не выяснять: у нее и без того было не в меру живое воображение, и наслушайся она баек про кровотечения и чистки, и вовсе передумала бы заводить детей. Она всегда под благовидным предлогом сваливала из-за семейного стола, когда Юля или мама заводили разговоры про свои многочисленные роды. Все, включая мужчин, слушали почему-то спокойно, а вот Надина матка заколачивалась изнутри от ужаса.

Вот и сейчас, как только в Юлиной речи мелькнуло слово «сгустки», Надя сделала несколько шагов в сторону и, покрепче сжав шарики, предпочла отвлечься на телефон. К счастью, ей было, за что волноваться, кроме выписки младшего племянника: накануне вечером Вадик выгрузил видео из торгового центра в Интернет, и Надя без конца обновляла страницу, проверяя число просмотров. За ночь накапало около пятисот, и эти цифры особо не радовали. Конечно, и Вадик, и Рома утешали Надю, что многие ролики становятся популярными не сразу, а лишь спустя какое-то время, но Надя ведь затеяла все ради быстрого результата! Она уже неделю сидела без денег, последние пять тысяч, стиснув зубы, сдала на подарок Диме в честь рождения сына. Провал был для нее смерти подобен, — пришлось бы съезжать с квартиры, возвращаться к родителям и, возможно, искать работу, не связанную с музыкой.

Однако не успела Надя зайти на страницу с роликом, как Машка ткнула среднюю сестру в бок.

— У тебя совесть есть?! — возмутилась она. — Они уже выходят, а ты со своим телефоном! Ни до кого дела нет!

Надя раздраженно закатила глаза, но все же убрала гаджет. Она не сомневалась, что Машка так ратует за всеобщее внимание к Диме, потому что свой смартфон забыла дома. И теперь кидалась на каждого, кто смел отвлечься от торжественной выписки, как веган на любителя шашлыков.

Из дверей выглянул бледный, осунувшийся Дима, замахал своим руками, зазывая внутрь. Надя терпеливо ждала, пока бабушки и дедушки, братья и сестры, тети и дяди, словом, такая уйма народу, сколько и не на каждой свадьбе-то бывает, протиснутся в холл. Сама Надя не видела особого смысла в таком столпотворении, — все равно у ребенка разглядеть можно будет только кончик носа, а Диминой жене с ее послеродовой депрессией сейчас ни до кого. Поэтому Надя собиралась войти последней, встать где-нибудь в уголке, чтобы не портить кадр шариками, а потом первой выйти. Прорываться через родню, чтобы заглянуть в кулек с младенцем Надя не планировала, Дима и без того уже нашпиговал семейный чат тысячами фотографий, как теперь выяснилось, Добрыни.

Надя уже взялась за ручку двери, как откуда-то заиграла «Ода к радости». Надя было заулыбалась, решив, что роддом ввел новую традицию выписывать под хорошую музыку, но когда поймала на себе осуждающие взгляды, вспомнила, что пару дней назад поставила «Оду» на рингтон Игоря.

— Упс, — Надя виновато улыбнулась. — Извините!..

Достала телефон, чтобы отклонить вызов, но в последнюю секунду засомневалась. Димы с ребенком пока не было видно, а Игорь… Он ведь никогда не звонил просто так. Это Платон мог себе позволить разбудить Надю в шесть утра, чтобы спросить, не брала ли она его новую канифоль. А Игорь… Вдруг что-то важное? Надя уже неделю мариновалась в неведении, и сейчас ей жутко не хотелось пропускать новость. Поэтому, присев за чьей-то широкой спиной, Надя притянула шарики поближе как укрытие, и украдкой ответила на звонок.

— Привет, есть минутка? — вежливо осведомился Игорь.

— Только если что-то срочное, — прошептала Надя, стараясь никому не попадаться на глаза.

— Ой, тебе, наверное, неудобно…Я тогда наберу попозже. Просто это по поводу концерта…

— Какого концерта? — тут же напряглась Надя и присела еще ниже.

— Ну, на меня вышли организаторы концерта классической музыки под открытым небом в Архангельском. Хотят, чтобы мы с оркестром сыграли у них бесплатно через неделю… У них там кто-то выбыл…

— Бесплатно?! — перебила Надя. — Еще чего!

— Вот поэтому я тебе и позвонил.

— Подожди, а как они на тебя вышли? Откуда знают про оркестр?

— Ну, мне позвонил дирижер, ему — из учебной части, а им — из торгового центра…

— Неужели наш ролик сработал так быстро? — Надя никогда не верила в удачу, особенно — в свою. Мог ли Игорь заразить ее везением, когда они обнимались? Да нет же, он и сам из тех, кто всего добивается кровью, потом и протертыми на заднице штанами. Тогда как те жалкие пятьсот просмотров меньше, чем за сутки принесли им ценные контакты?

— Видимо, это не наш ролик, а тот, второй. Ну, который популярный.

— Какой второй? — насторожилась Надя.

— А ты не знала? Мне Алина ссылку скинула, я думал, она всем разослала… — Игорь звучал предельно растерянно. — В общем, оказалось, что в торговом центре был какой-то блогер, он заснял все на телефон, выложил почти сразу… И набрал что-то около полумиллиона просмотров.

— Сколько?!!! — выпалила Надя и резко выпрямилась.

За всеми новостями с фронта она совершенно забыла, где находится. И теперь на ее вопль повернулись не только гости, но и медсестра, и Дима с младенцем на руках, и его посеревшая под цвет стен супруга. Не повернулся разве что Добрыня: даже если бы он уже мог сам держать головку, туго затянутое одеяло с бантом не позволило бы ему это сделать.

— Ты что, совсем больная?! — зашипела на Надю Юля, а Дима свирепо сдвинул брови.

— Я спрашиваю… — Надя подняла телефон, будто снимала видео. — Сколько, спрашиваю, весит наш богатырь?

— Я же писал, четыре двести, — недовольно буркнул Дима.

— Уже четыре двести восемьдесят, — вмешалась слабым голосом его жена. — Мы сначала немного сбросили, а сейчас вот вышли в плюс…

— Супер! — Надя изобразила восторг и постаралась незаметно отключить звук, чтобы никто не услышал удивленных «але» Игоря. — Сохраню для семейной хроники!

— Скинешь мне потом, — оттаял Дима. — Так, встаем все вместе для фотографии…

Выдохнув, Надя сбросила звонок. Печатать одно-единственное слово «перезвоню» почти вслепую, пряча телефон за шариками, было трудно. Надя лишь уповала, что хотя бы несколько букв набрала правильно, и Игорь догадается, о чем речь. Да, было стыдно на выписке думать о чем-то кроме розовых пяточек и семейного счастья брата, но Надя не могла сдержать восторга. Как же она надеялась, как уповала на этот флешмоб! И пусть на это у нее ушло гораздо меньше девяти месяцев, чувство у нее сейчас было такое, словно она услышала не тихое мяуканье Добрыни, а первый крик собственного дитя.

Концерт в Архангельском! Под открытым небом! Конечно, много денег под это не выбьешь, раз уж организаторы попытались скосить под дурачков и развести Игоря на благотворительность, но это гораздо больше, чем ничего! Из этого можно сделать роскошное шое, — если только так уместно говорить о симфонической музыке. Классика на фоне панорамных видов… Придется снова привлечь Вадика, но результат себя окупит! И если все получится, Игоря с оркестром позовут еще куда-то: на фестиваль, на открытие чего-нибудь, да хоть на свадьбу! И постепенно можно будет вывести его на первый план, добавлять в репертуар все больше вещей для виолончели соло… Летом многие европейские города устраивают музыкальные мероприятия под открытым небом. Надя ведь рассчитывала на одного только Игоря, а теперь в ее распоряжении целый оркестр! Неужто студенты откажутся от возможности подзаработать и увидеть мир? Можно будет подать заявки на международные конкурсы, устроить целую серию самых разных флешмобов, записать диск, договориться с правительством Москвы об участии в дне города или в лазерном шоу… Кажется, у партнера Вадика есть родственники в московской думе… Боже! Неужели она смогла? Неужели сумела пережить разрыв с Платоном и двинуться дальше? Выходит, не она ему была обязана успехом, а он ей!

— Ты плачешь? — Юля тихонько дернула Надю за рукав.

— Нет, — громко шмыгнула Надя. — Просто… Момент трогательный.

— Кто бы знал, что ты у нас такая чувствительная! Я думала, ты детей вообще не любишь!

— Я? — Надя вытерла слезы и стряхнула фантазии о роскошном концерте где-нибудь на Лазурном берегу Франции. — Обожаю!

— Чего с ней? — влезла любопытная Машка.

— Развезло, — с довольной улыбкой констатировала Юля. — Кажется, я знаю, кого мы будем следующим забирать из роддома.

— Ага… — Надя неопределенно дернула плечом.

Пусть лучше сестры думают, что ее штырит от умиления, и она уже мечтает, как будет однажды катать колясочку со своим карапузом. О, если бы они только знали, что Надя не собирается размениваться на памперсы и пустышки, а слезы счастья вызывает у нее всего-навсего цифра в полмиллиона просмотров! Вот оно, счастье концертного директора!

С трудом переждав фотосессию и вручив новоиспеченным родителям шары, Надя отказалась от семейного застолья и чуть ли не вприпрыжку сбежала к себе домой, чтобы заняться организацией концерта, найти тот популярный ролик и договориться с его автором, чтобы он разместил ссылку на ее аккаунт или хотя бы давал ее контакты всем желающим. Работы было невпроворот, но Надю это только воодушевляло.

Сбросив туфли у порога, она метнулась к ноутбуку, однако стоило ей только коснуться задом кресла, как в дверь позвонили.

— Простите, Людмила Сергеевна, я больше не буду топать! — пропела Надя, на цыпочках прошмыгнув в прихожую.

Завела ведь себе специальные махровые носки вместо тапочек, чтобы не раздражать соседку, и нате! Из головы вылетело совершенно!

Звонок повторился, и Надя, спешно натянув свои антитопательные носки, распахнула дверь. На лестничной клетке, впрочем, стояла совсем не Людмила Сергеевна.

— Лиза? — растерянно выдохнула Надя. — Откуда ты?..

— Узнала твой адрес у Платона, — сухо отозвалась Лиза. Теперь лицо ее совсем не напоминало веселую мордашку Буратино, губы были поджаты, а взгляд кололся, как дешевый шерстяной свитер. — Можно я войду? Нам надо поговорить.

Надя машинально отступила внутрь, пропуская незваную гостью, хотя, надо сказать, разговор с Лизой не входило даже в топ-100 ее насущных потребностей.

— В агентстве какие-то проблемы с документами? — предположила Надя, глядя, как Лиза бесцеремонно шагает в обуви прямо на кухню. — Но мне Воскобойников не звонил…

— Это касается только нас, — отчеканила Лиза и, развернувшись к Наде, скрестила руки на груди. — Что ты с ним сделала?

— С кем? — отшатнулась Надя. — С Олегом Натановичем?!

— Ты прекрасно знаешь, что я о Платоне. Что ты ему наговорила?

— Ничего, — протянула Надя, теряя терпение. Вот ведь пигалица! Ввалилась в квартиру, натоптала, еще и обвинениями загадочными швыряется? Нет, ее можно понять: без специальной подготовки с Платоном не каждый справится. Вот у Лизы и под глазами темные круги пролегли, не иначе он ей спать не давал, — как именно, Надя уточнять не собиралась. Но какого черта вешать всех собак на нее, на Надю?! — Он приходил ко мне, я сказала, что больше с ним не работаю. Все, на этом точка.

— Да? — подозрительно прищурилась Лиза. — А почему он тогда отменил концерты? Почему не хочет выступать до конца сезона?

Надя замерла с открытым ртом. Платон, конечно, всякие демарши устраивал, не без этого. Но чтобы отказаться от концерта? Что-то новенькое…

— Откуда я знаю, — неуверенно отозвалась Надя, оправившись от первого шока. — Может, у него творческий кризис…

— Неделю назад все было нормально! — всплеснула руками Лиза и принялась мерить шагами кухню. — А потом вдруг звонит мне и говорит: все, отменяй концерты, я — пас. За один вечер как будто другой человек! Хочу, говорит, разорвать контракт с агентством.

— Что?!

— Только не делай такие удивленные глаза! — Лиза раздраженно хмыкнула, остановившись у холодильника и подцепив один из магнитиков. — Надо уметь проигрывать!

— Но я правда не имею к этому никакого отношения!

— Воскобойников хочет меня уволить! — теперь уже в голосе Лизы сквозило отчаяние. — Мол, если я упущу такого важного клиента, то о работе могу забыть!

Надя недоверчиво моргнула. Или она спит и видит сон, в котором главный враг просит ее о помощи, или Лиза и вправду набралась недюжинной наглости.

— Послушай, мне плевать, что у вас там с Платоном, — медленно разъяснила Надя. — Я тебе ничего не сделала, так что, будь добра, иди и сама разбирайся со своими проблемами!

— С моими, значит? — Лиза заговорила на октаву выше, но закашлялась и перешла на обычный тембр. — А если я расскажу Игорю, что вся твоя работа — сплошное надувательство?

— В смысле?

— Я — не дура, и все прекрасно понимаю. Пока ты занималась Платоном, число его подписчиков росло, под каждым видео были тысячи лайков. А сейчас что? Триста-четыреста максимум. Я пиарила его дуэт с Ларионовой, и вместо прироста народ только отписывался.

— Ну… — Надя усмехнулась. — Значит, ты просто плохой пиарщик.

— Нет! Это значит, что ты накручивала пользователей! А когда получила от Платона все, что нужно, и поняла, что больше выжать нечего, бросила его, как мусор!

— Ну все, с меня хватит, — ледяным тоном отчеканила Надя. — Уходи. Я не собираюсь выслушивать этот бред.

— А знаешь, что самое забавное? — выпалила Лиза, подавшись вперед и выставив острый нос, как кинжал. — Он-то считал тебя другом. Убивается по тебе… Сам на себя не похож! А тебе — плевать! Что ж, я ему передам.

— На здоровье. Прямо вот хоть сейчас звони, только из квартиры моей выйди!

Лиза еще какое-то время гневно таращилась на Надю, раздувая ноздри, а потом хмыкнула и гордо затопала в прихожую. Надя даже зажмурилась: теперь ей точно предстояла долгая и обстоятельная беседа с Людмилой Сергеевной.

У самой двери Лиза обернулась и смерила Надю презрительным взглядом.

— Ты так за него держалась, что я думала, между вами что-то есть, — и Лиза перекинула ремешок сумочки через плечо. — Может, и Платон тоже так думал. Но теперь-то я вижу, что в тебе вообще нет ничего человеческого.

Надя чуть не задохнулась от возмущения. Эта сопливая девица, которая пыталась ее шантажировать, будет тут еще разглагольствовать о человеческих качествах! Надя не любила влезать в споры, старалась избегать лишних скандалов, и сейчас ей было бы куда проще выставить Лизу вон и запереть дверь на все замки, чем отвечать что-то, но слова бессовестной девчонки задели Надю слишком сильно.

— Во мне?! — Надя оперлась на стену рядом с Лизиным плечом, и незваная гостья оказалась буквально вжата в холодную железную дверь. — Ты хотела заполучить гения? Распишись! Тебе не приходило в голову, что не все творческие люди такие дисциплинированные, как Игорь? Что у Платона может быть творческий кризис, что он, может, завел себе очередную девицу или влюбился… Ты не пробовала для начала с ним поговорить, прежде чем вваливаться в мой дом и устраивать детские истерики?!

— Это не… — пискнула Лиза, но Надя уже закусила удила.

— Я никогда, слышишь, никогда не занималась накрутками! Вкладывалась в рекламу — да, работала над контентом — да. Но если ты думаешь, что вести соцсети — это просто размещать милые ролики и собирать урожай, то ты, девочка, глубоко заблуждаешься. Я не собираюсь тебе помогать, просто задумайся над тем, что Ларионова может не нравиться аудитории Платона, и она была не самым удачным моим ходом…

— Но с Ларионовой все кончено, — робко подала голос Лиза. Теперь, когда Надя сбила с нее всю спесь, она напоминала больше котенка, которому прищемили хвост.

— Все… Кончено? — машинально повторила Надя и медленно опустила руку.

— Да, Платон сказал, что Ольга тянет одеяло на себя, а ее возмутили комментарии… — затараторила Лиза, явно испытав облегчение от того, что Надя не стала ее убивать.

— Не надо… Не хочу… — замотала головой Надя, чувствуя, что личная жизнь Платона снова затягивает ее, как трясина. — Это их дело. Но… — Лиза выглядела так жалко и напуганно внезапной отповедью, что Надя почувствовала некое подобие жалости. — Вот тебе и ответ, — сдалась она, проклиная свое великодушие. Вот зачем, зачем ей помогать конкурентам? Радовалась бы, что Платон сошел с дистанции, и на дороге Игоря зажегся зеленый свет… Но нет ведь. Черт, может, и правда пора задуматься о детях? Чтобы не расточать материнский инстинкт на кого попало?

— Ответ? — окончательно растерялась Надя.

— Платон расстается с Ларионовой, а потом уходит в депрессию и отказывается от концертов. Сложи уже два и два.

— Но… — на хорошеньком личике Лизы проступило озарение. — Да ладно… Думаешь?!

— Если ты посмеешь сказать «спасибо», я тебя точно укокошу, — процедила Надя, злясь больше на себя, чем на наглую пигалицу.

К счастью, на сей раз Лизе хватило ума замолчать, и она ужиком проскользнула на лестничную клетку, а Надя, наконец, повернула все замки, да еще и цепочку для верности повесила.

Протерев влажной тряпкой полы, чтобы от Лизы и следа не осталось, Надя нацепила свои противошумные махровые носки и направилась к компьютеру, чтобы заняться работой. Однако время шло, а Надя все пялилась на разбросанные по экрану иконки, не в силах сосредоточиться.

Встреча с Лизой выбила ее из колеи. И вовсе не потому, что Надю хоть сколько-нибудь напугали наивные юношеские угрозы. В конце концов, она была уверена в своей непричастности к накруткам и знала, что Игорь не поверит в подобную чушь. Нет, Надя не могла перестать думать о Платоне.

Она не помнила, когда ему было настолько плохо. Он казался ей клубком вечного позитива, парнем, который идет по жизни, смеясь. Он, бывало, злился, капризничал, валял дурака, но уж если кто и был для нее полной противоположностью слова «депрессия», то это именно он. Удивительно, даже в детстве, будучи изгоем и объектом постоянной травли сверстников, Платон не отчаивался. Уходил в мечты, фантазировал о светлом будущем и не переставал улыбаться. Половине его планов не суждено было сбыться, но ведь он отчасти добился своего! Накачался, похудел, стал почти звездой, и уж теперь-то ни у кого бы не повернулся язык пошутить на тему его внешности. Так почему вдруг именно сейчас, на пике возможностей, его вдруг накрыло? Не мог же он, в конце концов, нырнуть с головой в уныние из-за ухода Нади?

Смирившись с полным отсутствием рабочего запала, Надя налила себе кофе и, обхватив кружку руками, распахнула окно и присела на подоконник. Весенний ветер разметал по столу салфетки, принеся с собой запахи цветущих каштанов и табачного дыма: внизу у подъезда курили над раскрытым капотом мужики.

На город мягко оседала синеватая тьма, зажигались окна соседних домов, чернели причудливыми силуэтами антенны на крышах. Будь Надя немного младше, к ней непременно прилетел бы веселый пузатый человечек с пропеллером. Возможно, даже кудрявый, в очках и с длинным смычком от виолончели.

Тяжко было признаваться себе, но Надя скучала по Платону. Воевать с ним было проще, когда он атаковал первым. Возможно, Надя даже получала странное азартное удовольствие от всей этой игры. Но сейчас, узнав о том, что Платон готов покончить с музыкой, стало как-то не до борьбы.

Когда Лиза только упомянула о проблемах Платона, Надя на долю секунды решила, что все дело в ней и в том, что она ушла к Игорю. Впрочем, все быстро встало на свои места: одно дело — ссора с другом, другое — разрыв с Ларионовой. Тянет одеяло на себя, значит? Видно, Платон и с Лизой обсуждал такие интимные вещи, быстро нашел замену старой доброй подруге.

Платон влюбился. Кто бы знал, что и с ним это однажды случится? Уж скорее Надя бы поверила, что от любви к нему передерется насмерть целая стайка его покинутых одноночных девушек. Но чтобы он?.. Что ж, Ольга Ларионова заметно выделялась из толпы его обычных прелестниц. Надя сразу почувствовала, что оперная дива не такая, как остальные. Правда, и предположить не могла, что любовь к ней будет для Платона столь разрушительной.

Надя и рада была бы остаться в стороне и продолжить работу с Игорем, как ни в чем не бывало. Но бросить Платона в такой глубокой яме, она не могла. Не как бывший агент, как друг. И Надя поняла, что ей придется первой нарушить собственные же требования и увидеть Платона. Поехать к нему, чем бы это не обернулось для них обоих.